Разоблачение - Милан Кортни - Страница 45

— Но…

Маргарет посмотрела через плечо и увидела, что в комнате появились еще люди. Рядом с Толлином стояли несколько слуг — две горничные с верхних этажей всплеснули руками и замерли, пораженные увиденным, — и миссис Бенедикт. Круг посвященных расширялся. Вот подтверждение того, как быстро распространяется паника. Необходимо любым способом предотвратить хаос в доме. Она обязана всех успокоить и убедить, что состояние отца позволяет ему дождаться доктора. А он уж сможет все уладить.

Маргарет должна призвать слуг соблюдать порядок. Их помощь тоже может понадобиться.

Она убрала руку со лба отца.

— Он слишком горячий. Толлин, попрошу вас принести холодной воды. И пожалуй, немного льда из погреба, раз уж вы будете внизу.

Через несколько секунд раздался отрывистый стук в окно, а затем последовали звуки хлынувшего с неба дождя. Маргарет зажмурилась и представила, как Джозеф скачет сейчас в деревню верхом на коне. Она постаралась унять тревогу. Он, несомненно, вернется невредимым.

Толлин кивнул, немного расслабившись. Он был благодарен за данное поручение. Надо дать поручение каждому, чтобы все были заняты до приезда врача. Сквозь приоткрытую дверь она увидела еще нескольких вновь прибывших на шум слуг. Если она немедленно не начнет действовать, отец будет задавлен заботливыми подданными, действующими исключительно из лучших побуждений.

— Миссис Бенедикт, — произнесла Маргарет. — Нам понадобится поссет и что-то поддерживающее герцога в сидячем положении. Думаю, миссис Лоренс сможет подобрать то, что нужно. Пожалуйста, отправьте кого-нибудь на кухню. — Миссис Бенедикт поймала ее взгляд и кивнула.

Маргарет склонилась над отцом. Он продолжал говорить, но уже не кричал, а шептал что-то. Слова, шелестя, слетали с губ, но смысл их был так же непонятен Маргарет, как и раньше.

— Полагаю, — сказала она вполне уверенно, — что у герцога случилась грудная болезнь, заставляющая его легкие реагировать таким странным образом.

Никто не попытался опровергнуть ее глупое предположение; напротив, слуги согласно закивали, довольные, что состояние больного можно описать словами. Это облегчило состояние и самой Маргарет, она убедила себя, что это не сумасшествие, а всего лишь проблемы с легкими; такие же, как кашель или простуда.

— Надо приготовить что-то, чтобы унять жар в груди. — Что-нибудь безопасное. Со множеством ингредиентов, что займет на некоторое время всю прислугу. — Мне понадобится котелок и горячая вода. Ивовая вода, — добавила Маргарет, поскольку ее было сложнее принести. — И перчатки. Горсть цветков календулы…

Она перечисляла все самые простые вещи, которые приходили на ум. Если все будут выдержанны и спокойны, отцу будет только лучше.

За окном один за другим раздавались раскаты грома, и дождь по-прежнему не утихал.

Оставшимся двум горничным Маргарет дала поручение стоять за дверью и никого не пускать в комнату.

Горничные сделали реверанс и готовы были удалиться, когда дверь приоткрылась и появилась голова. Это был Эш.

Он нахмурился, взглянув на Маргарет, и прислонился к дверному косяку.

— Мисс Лоуэлл? Что происходит?

Ее вновь охватил утихший было страх. Маргарет неотрывно смотрела на отца. Мысль о том, что Эш Тернер может причинить вред герцогу, сейчас, когда она узнала его ближе, казалась нелепой. Она боялась не Эша, она боялась за него. Маргарет повернулась и вытянула руку:

— Не заходите далее того стула, мистер Тернер. Я говорю серьезно. Остановитесь.

— Боже, Маргарет.

— Герцог в тяжелом состоянии. Если с ним что-то случится в вашем присутствии, все скажут, что его убили вы. Если он скончается до того, как парламент проголосует за восстановление прав Далримплов, вы все унаследуете. У вас есть причина желать ему зла. Я никому не позволю сказать, что вы воспользовались представившейся возможностью.

Эш напрягся:

— Вы же не думаете, что я могу причинить ему вред?

Маргарет сжала руки.

— Нет. Разумеется, нет. Но представьте, если об этом заговорят, вам несдобровать. А посему больше ни единого шага. Если вы вообще не войдете в комнату, я могу свидетельствовать, что вы не приближались к герцогу ближе чем на десять ярдов.

— Какая разница, какие вы дадите показания? Вы и я… — он покосился на стоящих рядом слуг, — мы же с вами друзья, — добавил он чуть тише. — Далримплы никогда вам не поверят, особенно если узнают о наших отношениях.

— Поверят. — Маргарет стиснула зубы. — Не сомневайтесь. Они мне поверят. Не приближайтесь, Эш.

Отец перестал бормотать, но лежал не шевелясь, что обеспокоило Маргарет еще больше, чем бессвязная болтовня. Она взяла руку и приложила пальцы к запястью. К счастью, пульс прощупывался. Скрюченные пальцы сжали ее ладонь.

— Анна? — произнес герцог. — Анна, где ты?

— Я здесь, — ответила Маргарет, погладив сморщенную руку. Больше она ничего не могла сделать.

В следующую секунду заговорил стоящий у стены Эш:

— Почему он называет вас Анной?

Скажи. Признайся ему. Нет, сейчас не время для столь серьезных заявлений. Все ее мысли должны быть только об отце.

— Он считает, что я его дочь, — спокойно ответила Маргарет, продолжая держать герцога за руку. — Или жена.

— Анна, — пробормотал отец, — не покидай меня.

Возможно, эти слова она и мечтала услышать все то время, что провела у постели больного. Маргарет склонила голову, опустилась в кресло рядом с кроватью и подумала, что где-то глубоко в душе этот странный человек, занявший место отца, помнит о ней. Что кому-то необходимо ее присутствие. И о том, что таким, каким был, ее отец уже не будет никогда.

Она осторожно держала его за руку, боясь, что, если сжать ее чуть сильнее, человек исчезнет, не позволив ей сказать ему более ни слова. Маргарет не знала, сколько она просидела в таком положении, прислушиваясь к звукам дождя. Вероятно, достаточно долго; слуги уходили и возвращались, так долго, что лоб больного уже пылал от жара, а она меняла салфетки, смоченные холодной водой, и прикладывала снова, чтобы через несколько минут взять ее, уже горячую, и снова опустить в миску со льдом. Достаточно долго, чтобы аромат совершенно ненужных растений, принесенных по ее приказу, растворился во влажном воздухе спальни.

Все это время Эш стоял у входа и наблюдал за Маргарет. Он не делал попыток приблизиться, но и не уходил. Ведь у него наверняка есть более важные дела, чем наблюдать, как она молится за жизнь его злейшего врага.

Из-за спины Эша появился Джозеф и вошел в комнату, оставляя за собой лужицы льющейся с него воды. Было очевидно, что он только что вернулся из деревни.

— Слава богу, Джозеф. Где же доктор? — спросила Маргарет и увидела отчаяние в глазах мужчины, прежде чем он покачал головой.

— Уехал в Уиткум, миледи. Это в двенадцати милях. Принимать роды. Так сказала его экономка. Скорее всего, из-за грозы останется там на ночь. Нет смысла рисковать и возвращаться в такую погоду.

Эш отошел от стены.

— У Лоуэра Одкума есть врач.

— Да, сэр, но их поместье в семи милях. В грозу, ночью и всякое такое… — Джозеф замялся, поглядывая на Эша с неуверенностью.

Но тот даже не повернулся в его сторону. Он смотрел только на Маргарет.

— Вам лучше знать. — Слова разрезали воздух, словно стальной клинок. — Какова бы ни была причина.

Она обязана сказать ему.

— Эш, я…

Одно движение его головы заставило ее замолчать.

— Мне лучше удалиться. — Он слегка поклонился и, прежде чем она успела сделать большее, чем умоляюще взглянуть на него, скрылся за дверью.

Герцог лежал молча. Тени от огня плясали в темной комнате. Казалось, его дух покинул тело, ставшее похожим на труп. Лицо стало бледным и заострилось, почти слилось с белоснежной подушкой.

Маргарет размышляла о том, какие чувства испытывала к отцу все это время. Теперь она знала. Она ненавидела его за то, что он совершил, жалела, что из-за болезни погрузился в безумие. Но не понимала, каким человеком он стал за последние несколько месяцев. Все же, несмотря на пугающую реальность, она любила его и боялась признать, что он уже никогда не вернется.