Клан Мамонта - - Страница 65

– Да…

– А как? – Семен пощупал свое лицо. – Все, кажется, на месте. Разве что борода поменьше стала – на щеках почти нет, только на подбородке.

– Ну… Здесь, здесь, – Головастик показывал пальцем на свои глаза, нос, щеки, – и здесь.

– Но все же на месте!

– На месте…

– Тогда в чем дело?!

– Не можешь объяснить, да? О, придумал! Ты нарисуй! Или из глины вылепи! Ты же это запросто можешь!

– Могу… Только старейшины ругаются, когда глина на кого-то похожа. Говорят, нельзя…

– Не надо, чтоб на меня было похоже! Ты изобрази только сами изменения, понимаешь? Ну, как с тем оленем на стене пещеры – Художник показал не зверя, а его бег.

– Да, знаю.

– Сделай прямо сейчас! – Семен протянул ком глины, из которого изображал макет керамических наконечников. – Если мало, я еще принесу!

– Принеси… – промямлил Головастик. Он был уже в работе и смотрел не наружу, а внутрь себя.

Семен сходил в мастерскую за глиной, вернулся и обнаружил, что парень вполне невменяем – он лепит не то лицо, не то голову человека и ничего вокруг больше не воспринимает. Семен оставил возле него миску с водой и влажный комок глины, а сам отправился купаться – надо же и помыться с дороги!

«Раз есть возможность – надо ею пользоваться. За эту зиму и весну, кажется, всего два раза мылся. Или один? Нет, надо сконструировать нечто типа зимней бани или душевой – так жить нельзя! Особенно весной: помнится, просто замучался чесаться – шрамы жутко зудели. А чего зудеть-то, если от них почти ничего не осталось? Вон, только тени какие-то на коже!»

Семен вволю наплескался и наплавался: когда добровольно – «в охотку» – это так приятно! Потом немного позагорал, обсыхая, и отправился смотреть на творение Головастика.

Оказалось, что творений целых два: на солнышке подсыхают объемные изображения человеческих лиц размером с ладонь. Все сделано экономно, просто и очень точно – так, чтобы передать самую суть. Что ж, парень это умеет. Семен всмотрелся в глиняные лики, и его с трудом обретенное душевное равновесие испарилось бесследно.

Старик и юноша.

«Вот так оно и бывает. Бегаешь, суетишься, а потом считаешь собственные годы и не веришь – мнишь себя молодым, у которого вся жизнь впереди. Но однажды утром смотришь в зеркало и видишь в нем старика – как же я раньше не замечал?! А вот так – возрастные изменения происходят постепенно. Бывают, правда, и ускорения: лет до двадцати пяти мне водку в магазинах продавать не хотели – приходилось доказывать, что мне больше восемнадцати. А после двадцати пяти наоборот – новые знакомые говорили, что я выгляжу значительно старше своих лет. Наверное, нечто подобное произошло и теперь – резкое внешнее старение. Оно и не удивительно по такой жизни: сплошные стрессы, все на нервах, то мороз, то жара! Все понятно, все объяснимо, но… печально. А казалось, что в последние несколько месяцев прямо какой-то физический и душевный подъем ощущается. Наверное, это как раз тот случай, про который говорят: "Седина в бороду – бес в ребро". А по медицине – второй гормональный взрыв. И последний. В том смысле, что после него только старость…»

Головастик, похоже, почувствовал его состояние:

– Извини, Семхон, ты же сам просил!

– Просил. Молодец – здорово получилось! Теперь я все понял…

Раньше, чем Семен смог его остановить, парень смял оба куска глины.

– Зря!

– Да зачем они! Глины и так мало осталось, – Головастик помолчал, набираясь смелости. – Не расстраивайся, Семхон! Разве это так уж плохо?!

– Конечно, – вздохнул Семен, – это даже хорошо.

«Ну да, у них другое отношение к возрасту – чем он больше, тем человек солиднее. Чтобы дожить здесь до старости, нужно быть незаурядной личностью – великим колдуном, мудрецом или воином. Посредственности и дураки тут долго не живут».

Настроение у Семена испортилось, любовь к жизни ослабла, а вкус к ней притупился. Захотелось поскорей оказаться в своей «крепости», где никто не будет смотреть на него «квадратными» глазами. «Что мне здесь делать? Бороться за спасение остатков самогонки? Да ну ее – пусть пьют на здоровье. Собственно говоря, нужно только рассказать Бизону о наших приключениях, и можно сматываться.

Ждать, пока старейшины протрезвеют, нет никакого резона. Несостоявшийся набег "охотников за головами" они сочли моей шуткой – пусть и дальше так считают».

Глава 12

СОЮЗНИКИ

Первое, что сделал Семен по возвращении, это отправил всех уцелевших мужчин-неандертальцев под командой Хью за катамараном. Его нужно было найти, починить и пригнать обратно. «Мужики здоровые – справятся», – решил он и со спокойной душой занялся тем, что давно откладывал – конструированием печки.

Проблема заключалась в том, что речные валуны и глина, используемая в качестве цемента, при нагревании расширяются по-разному. В итоге появляются трещины, и все разваливается. Значит, нужны кирпичи, но где их взять или из чего сделать? Из той же глины?

Для начала Семен организовал доставку на «челноке» приличной партии материала с того берега и занялся ее размешиванием и экспериментами по формовке. Только далеко в этом деле он не продвинулся, поскольку дозорная наверху усмотрела в степи всадника. «Легки на помине, – расстроился Семен. – Не иначе имазры в гости пожаловали».

Так оно и оказалось – десятка два всадников двигались прямиком в сторону «форта». Идентифицировать их контуры было нетрудно – это явно имазры, и ведет их, похоже, сам Ващуг. Не доезжая метров пятьсот, они остановились и начали спешиваться. Надо полагать, что частокол и возвышающееся на бугре сооружение из бревен было для них экзотичным и пугающим. Тем не менее они приближались.

До внешней изгороди (или «засеки») оставалось метров триста, когда появилась еще одна группа всадников – более многочисленная. Этих идентифицировать не удалось – во всяком случае, на таком расстоянии. А дальше разыгралось некое подобие сражения. Когда стало ясно, что до изгороди имазры добраться не успеют, они собрались в кучку и прикрылись щитами. Неизвестные взяли их в полукольцо и принялись забрасывать дротиками. Те им отвечали и при этом что-то кричали, продолжая двигаться в сторону «форта». До рукопашной, однако, дело не дошло – чужаки прекратили преследование и остановились. Имазры же добрались до засеки с завалом, видимых проходов в которых не наблюдалось. Было похоже, что они оказались в ловушке и нуждались в помощи. Причин отказать в ней Семен не видел, но отправить женщин к воротам не решился и пошел встречать гостей сам.

Пыхтя и матюгаясь, он оттащил в сторону козлы с кольями, но от открывшегося прохода воины шарахнулись, словно это была пасть зверя. «Ну, конечно, – догадался Семен, – огороженное пространство они воспринимают как загон, западню. По их представлениям, хозяином положения является тот, кто снаружи, а не внутри».

– Вай-вай-вай! – покачал он головой вместо приветствия. – Ты больше не веришь мне, Ващуг?! Больше не считаешь меня другом?

– Для кого эта ловушка, Семхон?

– Для врагов, конечно, но ты-то мне друг, так что заходи и не показывай страх своим людям!

Аргумент подействовал: глава клана имазров решился-таки проникнуть на замусоренную щепой территорию чужого колдовства. Следом за ним прошли остальные и провели лошадей. «Ворота» за ними Семен закрыл. Люди сжимали оружие и испуганно озирались. Сильно пострадавшими в битве они не выглядели – кое у кого и царапины, но тяжело раненных нет, да и комплекты дротиков у всех почти полные – собрали, вероятно, чужие.

– Что происходит? – задал главный вопрос Семен. – Что за люди вас преследуют?

– Данкой, – вздохнул Ващуг. – Аддоки.

– Бона как! И что же вы не поделили?

– Глава клана аддоков должен отомстить за брата. Кто-то сообщил ему, что Ненчич убит.

– Ах, у Ненчича еще и брат есть?! Да еще и глава клана?! Или у вас главы всех кланов считаются братьями? Впрочем, с этим мне никогда не разобраться. Но при чем здесь имазры, если убил Ненчича злой чужой колдун по имени Семхон?