Люди Быка - Щепетов Сергей - Страница 4

– Я… Э-э-э… – все-таки слегка растерялся Юрайдех.

– Ну, конечно! Как же я забыла?! Семочка-то, когда приезжал, сразу в душ лез – хоть зимой, хоть летом! Иди, Юрочка, иди помойся! А я тебе пюре пока сделаю. Ой, да у тебя и вещей-то нет! Ну, ничего: я тебе Семины трусы дам! Да и носки его тебе подойдут – специально храню, никому носить не разрешаю! А полотенце там чистое – сегодня утром повесила. Только тесно там у нас стало: Вася с Танечкой машину стиральную купили – полный автомат! Так удобно, так удобно – ты не представляешь! Только места совсем мало в ванной стало!

Не переставая говорить, женщина заметалась из одного помещения в другое, то исчезая, по появляясь в пределах видимости. Юрайдех подумал, что, пожалуй, сможет вспомнить, где тут что находится. Похоже, ему предлагают помыть тело водой – в приспособлении, где она льется сверху. Рассказы об этом он помнит и, кроме того, видел такое в доме учителя. Конечно же, он не откажется – дурак, что ли?!

Он снял мокасины – точнее то, что от них осталось, сумку с камнями, стянул через голову и бросил на пол свой засаленный меховой балахон. Потом размотал, отцепил от пальца и аккуратно положил сверху пращу – здесь, кажется, безопасно. Потянул за ручку и открыл дверь. Шагнул внутрь. Там действительно почти не оказалось свободного пространства – все было загромождено незнакомыми предметами. Впрочем, в памяти сразу начали всплывать смутные образы, которые как бы сгущались, накладывались на предметы, и те переставали быть незнакомыми.

– Вот, Юрочка, я тебе трусы принесла, а носки… Ой! – сказала женщина. Она закусила пальцы и захлопала ресницами, словно опять собиралась плакать. – Да что ж такое-то… Как же…

– Спасибо, – сказал Юрайдех и взял из ее рук кусок тонкой цветной ткани, сшитый каким-то хитрым способом.

Женщина всхлипнула и ушла, прикрыв дверь, а удивленный Юрайдех оглядел себя. Решительно ничего странного он не заметил: «Руки-ноги на месте, мужское орудие тоже. Все нормальных размеров – чего она?!» Парень пожал плечами и повернулся к тому, что, как он вспомнил, называется «зеркало». Он уже знал, что голый человек в нем – это он сам и есть. Раньше Юрайдех видел свое отражение только в воде, и ему было интересно. Вспоминать, что там говорил Учитель о лучах света, которые от чего-то отражаются и куда-то попадают, он не стал, а просто смотрел, как бы знакомясь с самим собой.

Ничего особенно хорошего Юрайдех не увидел. Грудь, конечно, довольно широкая, руки перевиты мускулами, но, увы, до Черного Бизона ему далеко. К тому же волосы на голове совсем светлые, а под носом и на подбородке… В общем, не волосы даже, а так… Да и на груди почти не растут. Впрочем, у учителя их там тоже мало… Юрайдех горестно вздохнул, перешагнул через борт ванной и стал вертеть блестящие ручки. От этого на голову ему полилась вода – совсем тонкими струйками. Она становилась то горячей, то холодной. Впрочем, парень быстро сообразил, что куда надо крутить, чтобы было не горячо и не холодно. Вода брызгала на пол и на окружающие предметы. Это было, наверное, неправильно, и Юрайдех отгородил мокрое пространство от сухого тонкой полупрозрачной занавеской.

Он смог превратить белый скользкий предмет в скопление пузырей – пену. Этой пеной он стал мазать свое тело и голову. Потом сообразил, что запах мыла выдаст его в любой засаде, и долго отмывался горячей водой. Когда кожа перестала быть скользкой, он выключил воду, а ее остатки удалил с тела куском мягкой пушистой ткани. После этого ему предстояло решить довольно сложный вопрос: как использовать предмет, под названием «трусы». Юрайдех покрутил его, расправляя так и эдак, и подумал, что это, скорее всего, одежда: «Похоже на набедренную повязку, которая зачем-то сшита посередине. Во всяком случае, больше надеть эту штуку некуда – не на голову же?! Попробовать?»

Облачившись в широкие семейные трусы, Юрайдех вышел из ванной. Рядом располагалось еще одно маленькое помещение. Свободное пространство здесь было лишь в центре, а вдоль стен стояли прямоугольные предметы: «Один из них стол – совершенно точно! А вот остальные… Вспомню, пожалуй: шкаф, плита, холодильник. В нем еда долго не портится. Ну да, все сходится!»

– Садись, Юрочка, садись! Вот сюда – на папино место! Я тебе и котлеток положила в Семину любимую тарелку! И вилка его, и кружка… Садись, Юрочка, поешь – с лучком котлеты, папа любит такие. Помидорчик помыть тебе?

– Я там набрызгал, Ольга Степановна, – осипшим вдруг голосом сказал Юрайдех. – Пол мокрым сделал. Извините.

– Да вытру я, что ты?! Что ж ты меня по имени-отчеству?! И на «вы»… Как неродной прямо!

– Семен Николаевич говорил, что когда по-русски… Когда к старшему обращаешься – даже к женщине! – надо называть двойное имя и говорить «вы», как будто много. Правильно?

– Господи, да правильно, конечно! Только-только не бабушку же на «вы» называть! А ты и отца родного… Что ж такое-то?! Хотя, конечно, вежливость лишней не бывает… А то сейчас все такие… Эта современная молодежь …

– Я не современный, – сказал Юрайдех и осторожно уселся на маленькую квадратную скамью между столом и стеной. – Я из прошлого – из каменного века. Сейчас вспомню… Э-э-э… «Палеолит» называется!

– Как же… – женщина выпустила из рук тарелку с котлетами. Но раньше, чем она начала падать, Юрайдех вскинул руку, подхватил посудину и поставил перед собой на стол. Судя по виду и запаху, это была еда, причем вкуснейшая!

Стараясь ничего не задеть, Юрайдех поднялся с тарелкой в руках. Обошел застывшую в растерянности женщину и заглянул в стоявшую на погашенной плите широкую кастрюлю. Пошевелил губами, производя в уме сложные математические расчеты. Потом сглотнул слюну и пальцем спихнул с тарелки одну из котлет обратно в кастрюлю.

– Да что ж ты, Юрочка…

– Вам нужно накормить еще четверых людей. Им достанется мало.

– Да я еще нажарю! Фарш-то остался!

– Ну, вот когда нажарите… А сейчас мне больше нельзя, – пожал обнаженными плечами Юрайдех. Он ухватил пальцами с тарелки одну из оставшихся котлет, сунул ее целиком в рот и принялся жевать, жмурясь от удовольствия.

Он так и ел – стоя перед маленькой пожилой женщиной. Наверное, внук казался ей очень высоким (на голову выше!), широкоплечим и мускулистым. Растянуть удовольствие не удалось – есть хотелось сильно (как всегда!), а котлеты были довольно маленькими.

– Спасибо! – Юрайдех вытер жирные губы ладонью, а потом стал вытирать пальцы о свою голую грудь. – Очень вкусно!

– А картошку?.. – пролепетала женщина и вдруг спохватилась: – Да что ж ты делаешь-то? Вон салфетки лежат! Вот ведь какой!

Она сдернула с крючка на стене кусок белой ткани и принялась тереть грудь Юрайдеха, пытаясь удалить с нее жир. Впрочем, она только попыталась начать это делать – и испуганно отдернула руки:

– Ой, нельзя ж, наверное… Больно, да? Кто ж тебя так… Бедненький мальчик…

Юрайдех не сразу понял, в чем дело, а когда понял, то рассмеялся – его грудную мышцу и часть живота пересекал довольно свежий рваный шрам. По краям он был украшен ямками – следами проколов толстой железной иглой.

– Все давно заросло, – успокоил он женщину. – Это меня Лисенок копьем достал.

Женщина как будто не слышала. Она трогала пальцами старые шрамы, и из глаз ее текли слезы:

– Здесь… И здесь… Живого места нет! Да что ж они там с детьми делают?! Варвары… Господи, ну какие же варвары!! Юрочка ты мой… Внучек… Что они с тобой сделали?!

– Что вы, – снисходительно улыбнулся Юрайдех, – когда мы детьми были, то всерьез и не дрались почти. Только когда большими стали и к посвящению готовиться начали. А это все – ерунда! Головастик специальную иглу придумал – кривую такую. Чтоб, значит, кожу сшивать. Тогда она зарастает быстрее. А если где самому шить неудобно, то ребята всегда помогут – вы не думайте!

– Не думаю я, – женщина достала из кармана кусочек ткани, сняла очки, промокнула глаза и тихо высморкалась. Вернула очки на место, поправила волосы и вздохнула: – Беда мне с вами… Ты будешь есть по-человечески?! Что это такое?! В моем доме ребенок голодный! Сейчас колбасы нарежу! И сыру!