Люди Быка - Щепетов Сергей - Страница 7

Подготовка юношей к посвящению произвела на Семена очень сильное впечатление. Во-первых, их оказалось раза в три больше, чем обычно, а во-вторых, чуть ли не половина из них были неандертальцами! Как выяснилось, для неандертальского подростка, если он не попал в школу, жизненный выбор предельно сужается – либо отправляться с сородичами к морю, либо учить язык и пытаться стать лоурином. Для них-то и была оборудована вторая – нечеловеческая – тропа.

Изменился и порядок тренировок – занятия в основном вели парни, явно переросшие возраст посвящения. Старейшина Медведь, получив некоторое количество свободного времени, посвящал его изобретению новых мучений и каверз для своих воспитанников. Именно в этой связи появление Семена его очень обрадовало, и он вцепился в гостя как клещ:

– Поговори с саблезубом!

– С каким?! – оторопел Семен.

– Ну, с этим, который у нас в Кабаньем лесу живет.

– Ты что, с дуба упал?! Он мне не друг и не родственник!

– Да друг, друг! – заверил старейшина. – Ребята его как-то раз близко видели – у него на морде шрам, как ты рассказывал. Значит, тот самый!

– Ну, знаешь ли… Он, наверное, от старости еле ходит! – попытался найти отговорку Семен. Но не тут-то было.

– Нормально он ходит! И прыгает даже! – со знанием дела заявил старейшина. – Иначе б давно помер.

– И о чем же мне с ним говорить? – окончательно растерялся Семен.

– А-а… – хитро прищурился Медведь. – Пускай пользу людям приносит! Нечего наших кабанов просто так жрать. Будем на него охотиться.

– Здрасте!

– А что? – глаза старейшины азартно заблестели. – Представляешь: сидишь ты ночью возле тигриного логова и подкарауливаешь. Он, значит, подкрадывается и на тебя: «Р-р-ры!» А ты ему: «Ар-ра!» И из арбалета в глаз – бемс!

– Это круто, – признал Семен. – А если промахнешься?

– Ни за что не промахнешься, – заверил старейшина. – У нас для такого дела есть самострел специальный. В том смысле, что сломанный он, но я чинить не велел. Сила в нем огромная, но если заранее его взвести (а как же иначе?), то там вязка лука растягивается и тетива слабеет.

– Ну, да, – сообразил Семен, – не промахнешься, потому что и выстрелить не сможешь, да?

– Конечно! Тогда ты, естественно, хватаешь копье и – р-раз-два! А копье-то – хи-хи!

– М-да-а… – покачал головой главный друг животных. – Вы, батенька, оказывается, не только садист, но и извращенец!

– Да, – гордо выпятил узкую грудь Медведь, – я они и есть. А кто это?

– Не важно, – махнул рукой Семен. – А если загрызет?

– Может, конечно, – почесал затылок старейшина. – Вот и договорись с ним, чтоб не загрызал. Или, по крайней мере, загрызал не всех, а только тех, на ком метка особая будет.

– Ну, знаешь ли! – возмутился Семен. – Тигра человечиной прикармливать?! Если кого-то из своих необходимо убить, так самим и нужно это сделать, по-честному!

– Верно говоришь, – признал Медведь. – Пусть уж никого не загрызает.

– Так скоро об этом все и узнают! – рассмеялся Семен. – После первой же «охоты»! Или, в крайнем случае, после второй!

– Вряд ли, – сказал старейшина. – О таких вещах не рассказывают. Кроме того, это будет испытание не для всех.

– А для кого?

– Для лучших. Тех, кто потом сможет заменить меня, Кижуча, Бизона… – старейшина помолчал и закончил: – Или тебя.

– Такие есть?! – вскинулся Семен. – Ты видишь их, ты узнаешь их?!

– Да, – кивнул Медведь. – И не только я.

Семену мучительно захотелось спросить: «Кто они?», но он промолчал – один из парней, исполнявших роль сержантов на тренировочной площадке, был его сыном.

– Ладно, – сказал великий воин, учитель, жрец и друг животных. – Только вряд ли саблезуб согласится. С чего бы?!

– Вместе пойдем! – обрадовался старейшина. – Познакомимся, в смысле – обнюхаемся!

Затея, безусловно, была бредовой, но встреча вскоре состоялась – место звериной лежки ни для кого не было секретом. Старые знакомые узнали друг друга – один по внешнему виду, другой, конечно, по запаху. На первых же секундах ментального контакта Семен понял, что кот уже не тот: надменный «сверхзверь» превратился в старика. Наверное, он уже прошел через унижение попрошайничества у своих. Похоже, в одиночку ему тоже приходилось несладко, но он был доволен хотя бы тем, что не надо подбирать объедки за молодыми членами прайда.

– «Ты на земле нашей охоты», – как бы между делом заметил Семен и вообразил пространство, отделяющее логово от поселка.

– «Знаю, – ответил зверь и широко зевнул, продемонстрировав полный комплект желтоватых зубов. – Со мной делиться нужно».

«Так! – мысленно усмехнулся человек. – Он продолжает считать меня „своим", но от былого презрения и следа не осталось!»

– «Мы делимся, – усмехнулся Семен. – Или, может быть, нужно начать убивать для тебя?!»

– «Сам могу…» – слегка обиделся саблезуб.

– «Охоться, – разрешил человек. – Но ты должен играть с нашими детенышами».

По представлениям Семена, предложение было для зверя лестным: возиться с повзрослевшими котятами – право и обязанность главы прайда. Как и обязанность изгнать потом молодых самцов, дабы не стали конкурентами.

– «Я не главный… – несколько растерянно уркнул кот. – Сам играй».

– «Члены НАШЕГО прайда, – сделал двусмысленный акцент Семен, – хотят, чтобы ты тоже играл».

– «Двуногие дымом воняют, – довольно робко попытался уклониться саблезуб. – Как ты и этот – с тобой».

– «Потерпишь, – усмехнулся Семен. – А этого запомни. Он не может говорить с тобой, но он второй зверь в нашем прайде – после меня. Будет приводить к тебе детенышей. Не вздумай покалечить кого-нибудь!»

– У-мырл! – ответил кот. – «Своих детей не обижают».

«Можно ли и, главное, нужно ли что-то менять в сложившемся устройстве общества? – размышлял Семен, вернувшись в форт. – А на что менять-то? На демократию – лучшую форму правления, до которой доразвилось мое человечество? Это будет утопией чистой воды. Для демократии нужны граждане, которых здесь нет, и завтра они не появятся, потому что неоткуда. В подобной ситуации в родной стране вместо демократии получилась имитация, сквозь которую проступает все та же иерархическая пирамида – схема организации стада павианов. Что же остается? Да просто поддерживать, крепить и улучшать то, что есть. Постараться перекрыть плохим людям доступ на высокие уровни власти – если не навсегда, то хотя бы на обозримое будущее.

Как это сделать? Разумеется, через законы, которые были бы непротиворечивы и просты в исполнении. Новые? А собственно говоря, новые-то зачем?! Все уже давно придумано – первобытное и незатейливое! Лоурины – наследники традиций Пяти племен. А в этих племенах, насколько я знаю, у власти почти всегда оказывались люди достойные, действующие в интересах своих людей, а не из честолюбия. Как этого добивались? Жестокой разбраковкой и психологической обработкой молодежи – процесс от гуманизма далекий, но в наших условиях эффективный. В итоге некая соревновательность среди взрослых воинов-мужчин сохранялась, но к власти специально никто из них не стремился. А ведь такое стремление у человека инстинктивно – в первую очередь для обеспечения более «сладкого» куска себе и своему потомству. Лоурины умеют подавлять у молодых такие инстинкты. Наверное, это историческая случайность, но очень удачная. Ее нужно развить и закрепить в поколениях. Как? Через ритуал, разумеется, который будет «кремовой розочкой» на Законе. Моего авторитета, как Жреца нового Служения Людей, для этого, наверное, хватит».

Семен вооружился пачкой листов распрямленной бересты, чернильницей с чернилами из бузины, пером чайки и уселся за стол – он так давно мечтал о подобном занятии! Главный закон лоуринов он сформулировал довольно быстро, но завяз в комментариях и пояснениях – возможно, просто из-за того, что пальцы соскучились по перу. Когда дело дошло до комментариев к комментариям и к мыслям по поводу соображений о… могучий мозг преобразователя взбунтовался и усмирил буйство пальцев. Это было не очень трудно, поскольку и чернила, и перья как раз кончились. Проснувшись на другой день, все комментарии Семен упразднил: «Фраза, формулировка должна быть понятна без пояснений, иначе со временем возникнет путаница. А как узнать, что люди поняли? Нужна обкатка…»