Прайд Саблезуба - Щепетов Сергей - Страница 58

Теперь Семен бродил между трупов и прижимал к ссадине на лбу отодранный клок кожи в надежде, что он как-нибудь приклеится и прирастет на место – надо бы повязку сделать, но из чего? В конце концов он не придумал ничего лучше, чем использовать для этой цели уже имеющуюся на его голове ритуальную повязку – если ее сдвинуть на рану, а сзади – на затылке – подсунуть сучок, то она будет внатяг. Глубокая царапина на животе, перечеркнувшая старые шрамы, кровоточила несильно, и Семен ограничился тем, что промыл ее собственной мочой – оказалось, что рубаха пострадала гораздо сильнее. Впрочем, Семен подозревал, что просто еще не вышел из шока после драки, и не все еще начало у него болеть.

Ситуация поражала своей абсурдностью – Семен чувствовал прямо-таки физическую потребность немедленно что-то понять и самому себе объяснить.

«Ведь это хьюгги – самые натуральные неандертальцы! Но какого черта они делают в лесу?! Пологие лесистые сопки – не их среда обитания. Тут мало крупной дичи, а на ту, что есть, без дистанционного оружия охотиться невозможно. Или это какие-то особые – лесные – хьюгги? От моих старых знакомых эти отличаются только формой набедренных повязок: у них не фартуки, а что-то типа юбок из старых облезлых шкур. И потом: Семхон Длинная Лапа, конечно, великий воин, но… Столько противников?! Допустим, одного завалил из арбалета, с двумя справился по-честному, двое других были так потрясены представлением Эрека, что не могли толком сопротивляться. Причем один из них оказался каким-то трусливым недомерком: что-то я не слышал, чтобы хьюгг пытался уклониться от рукопашной. Вот луков и стрел они боятся, но чтоб от драки бегать?!»

Осмотр поля боя и трупов, точнее, того, что от них осталось после воздействия палицы Эрека, заставил сделать печальный вывод: «Это не отряд воинов и, уж конечно, не охотники за головами. Скорее всего, это просто охотники. И охотились они на нас как на обычную „среднеразмерную“ дичь. Будь на их месте какой-нибудь олень или буйвол, удача была бы им обеспечена. Ну, максимум, забодал бы кого… А мест, пригодных для „контактной“ охоты, в округе, кажется, почти нет. Так ведь нужно, чтобы добыча еще и забрела в такое место! Эти ребята совсем не выглядят хорошо откормленными – они, может быть, еле на ногах держались с голодухи…

Но почему?! Что их выгнало с привычных мест обитания? Все тот же голод? Но здесь им в любом случае еще хуже – тогда что? Или… кто? Другие племена? А вдруг началось великое переселение народов, и теперь неандертальцы тут кишмя кишат? Как бы на тот берег не перебрались – там же женщины остались! Впрочем, плавать они не умеют, большой воды боятся… Но выше мы проплыли как минимум два брода, где вода по пояс, а голод сделает смелым кого угодно… Ч-черт, надо сматываться отсюда! Нигде нет покоя, тесен становится этот мир!»

– Кончай скулить! – приказал Семен Эреку. – Ты сегодня прошел боевое крещение! Мне первый раз тоже было плохо… Но ты молодец – спасибо тебе. Если бы не ты, они бы меня прикончили. Забирай мешки и пошли скорее к женщинам!

Они уже отошли на десяток метров, когда Семену показалось, что, проходя мимо тела беглеца-недомерка, он заметил какое-то движение, но внимания не обратил. Чем мучиться потом сомнениями, он решил просто вернуться и проверить.

Вернулся.

Перевернул тело на спину.

И пожалел об этом: мальчишка – почти ребенок. Впрочем, кто их разберет, этих хьюггов…

Проблема в другом – он жив.

Кандидат наук, бывший завлаб С. Н. Васильев ненавидел хьюггов до судорог душевных. Но добить ребенка не мог. Семхон Длинная Лапа не мог тоже.

И что теперь делать?

К своему причалу они прибыли почти одновременно – Эрек, конечно, вплавь. Он выскочил на берег и, не обращая ни на что внимания, даже не отряхнувшись, с подвыванием устремился к Мери. Ну, натурально, как разобиженный ребенок к маме, которая должна его немедленно утешить и пожалеть. С полминуты питекантропы стояли, обнявшись, а потом подались в сторону кустов – там у них было оборудовано нечто вроде гнезда или лежки.

«Ох-хо-хо-о-о, – вздохнул Семен, влезая в ледяную воду, – и что сейчас будет?»

Он догадывался, что выглядит ужасно – в разодранной рубахе, весь заляпанный кровью – но был уверен, что ни криков, ни причитаний не услышит. А вот как Ветка отнесется к его добыче?

Семен привязал лодку, выгрузил на берег мешки с серой, забрал арбалет, посох и пошел к костру. Ветка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Во взгляде ее светились одновременно страх и гордость за своего мужчину: «Он опять сражался! Жив, значит, победил! Конечно же, ранен, но он вернулся!» Она привстала на цыпочки и, вытянув шею, стала рассматривать ссадину на лбу.

– Ага, – сказал Семен, – и еще живот, но не сильно.

– Снимай, – слегка дернула она его рубаху. – Лечить буду – и тебя, и одежду. Хьюгги?

– Они, проклятые. А скальпы опять не снял – вот такой я у тебя бестолковый! Никому не рассказывай, ладно?

– Хи-хи, глупенький! Все и так знают, что ты скальпы не режешь. Снимай, пока совсем не засохло.

– Погоди, тут такое дело…

Он оставил оружие и пошел к лодке. Вернулся с телом юного воина на руках и довольно небрежно свалил его на землю у костра.

– Вот… Как в том анекдоте: ни фига себе, сходил за хлебушком!

– Анекдот – это где?

– Это не место, это такой короткий рассказ. Он должен быть смешным, потому что в нем содержится неожиданность – заканчивается он совсем не тем, чего ожидает слушатель вначале. Кстати, надо будет попробовать сочинить парочку анекдотов по-лоурински.

– Сочини – я люблю, когда ты рассказываешь смешное, – одобрила затею женщина и принялась осматривать добычу. – Это же хьюгг! Только маленький…

– Вот тебе первый анекдот: пошел Семхон за грибами, а принес живого хьюгга.

– Хи-хи, и правда, смешно! Мужчины же никогда не ходят за грибами – только женщины и дети.

– А хьюггов приносят?

– Не-ет… – призадумалась Ветка. – А зачем они нужны? Только скальпы… Ой, неужели это мне?! Да? Ой…

– Тебе-тебе, – в некотором недоумении подтвердил Семен. – Забирай!

– Ой, я же не умею!! Даже и не видела, как надо!

Семен просто физически ощутил, как его женщину заливает волна радости и счастья – да такого, в которое и поверить-то сразу трудно. Наверное, нечто подобное случилось бы с его женой из другого мира, если бы он, придя с работы, сказал, что получил премию и купил ей автомобиль – вон под окном стоит.

– Семхон!! Ни у кого нет, а у меня будет! Настоящий!! Хи-хи, тетки же описаются от зависти – хи-хи! Ой, только как же… Какой же ты, Семхон!.. Правда, мне, да? Даже страшно! А он не укусит?

Хьюгг лежал лицом вниз. Ветка присела возле него, потрогала грязную, спутанную шевелюру, покрывающую низкий вытянутый череп, слегка подергала…

– Нашим женщинам никто никогда не дарил такого! Но я же совсем не умею! Надо вокруг, да?

Она провела пальцем себе по лбу и вопросительно уставилась на Семена. Тот хлопал глазами, с превеликим трудом начиная что-то понимать.

– Но он же… живой!

– Ага, дышит. Надо, наверное, горло сначала перерезать, да? Но у меня нож такой маленький, – она показала кремневый сколок. – Им только шкуру хорошо кроить и мякоть резать. Ему же больно будет… А можно… твоим? Ну, волшебным ножиком?

Ветка покраснела и потупилась – по местным меркам подобная просьба считалась дерзкой до неприличия, но она совсем потеряла голову от счастья – такой подарок!!

Содержание Семеновой черепной коробки в сегодняшнем сражении пострадало несильно, однако мыслительный процесс явно не поспевал за стремительно меняющейся ситуацией: «Моя нежная, ласковая, робкая Ветка собралась резать горло человеку?! Снимать скальп?! Но беда-то, оказывается, даже не в этом! Женщина получила подарок, о котором и мечтать не смела. И вот, когда она поверила-таки своему счастью, надо его у нее отобрать и сказать, что пошутил?! Вот это я влип…»

– Знаешь что, Веточка… – принял, наконец, решение Семен. – Ножик я тебе, конечно, дам, но у меня есть другое предложение. Давай привезем в поселок живого хьюгга. Погоди, не смейся, слушай дольше! Там мы соберем всех людей у Костра Совета – и воинов, и старейшин, и женщин. Представляешь: все стоят, смотрят, и тут в центр круга выходишь ты – в новой рубахе, в красивых тапочках, с пушистыми волосами. Ты, значит, выходишь… Я притаскиваю хьюгга… Ты берешь его за волосы… И на глазах у всех, двумя легкими небрежными движениями… Чик-чик! Хьюгг лежит, скальп висит – все в отпаде! А?