Прайд Саблезуба - Щепетов Сергей - Страница 76

– Ну, сверток-то у него в руках не очень большой. Там, наверное, самая главная магия и спрятана. Давай, Семхон, показывай – народ ждет!

– Хорошая погода сегодня, главные люди лоуринов, – в меру иронично заметил Семен и посмотрел вверх. – Скоро совсем тепло станет.

– Так ты собрал нас, чтоб сообщить именно это? – притворно удивился Кижуч. – Новость, конечно, радостная, важная, можно сказать, новость! Кто бы спорил?!

Вообще-то, никого Семен не собирал, а просто поставил начальство в известность, что желает продемонстрировать результаты новой магии. Вот они и собрались – а почему нет? Интересно же… Впрочем, ирония старейшин сослужила Семену добрую службу – он перестал волноваться и разворачивал сверток почти спокойно:

– Объявляю о досрочном окончании палеолита!

– И правильно! – поддержал Кижуч. – Мы тоже считаем, что с этой гадостью пора завязывать: хватит, натерпелись!

– Что же теперь будет? – испуганно и робко поинтересовался Медведь. – Другая «лита»?

– Вот чудаки! – рассмеялся Семен. – К черту все «литы»! Будем прыгать сразу в железный век!

– А как же я? – озаботился Кижуч. – У меня колено болит – так далеко мне не прыгнуть.

– А у меня бабы беременные – обе сразу. У них вообще никакой прыгучести, – вспомнил Медведь. – Может, не надо, а? Может, мы уж тут как-нибудь – привыкли все-таки? Бабы, опять же… Ну, сам подумай, что мы там забыли?

– Да ничего вы там не забыли, потому что никогда и не были! – воскликнул Семен и подал гладкую рукоятку Черному Бизону. – Держи!

– Однако… – протянул изумленный Медведь.

– Да-а, – почесал лысый затылок Кижуч. – Не слабо…

– Э-э, поосторожней, Бизон! – предостерег мастер главу приемной комиссии. – Острое же!

Результат долгих магических манипуляций пошел по рукам.

Семен почти не колебался, когда решал, что изготовить для демонстрации: ему был известен лишь один предмет из металла, который в его мире много веков исполнял сразу три функции – оружия, символа и рабочего инструмента. Сотни лет он конкурировал с мечом, а всевозможные булавы, дубины и палицы оставил позади сразу, как только стал массовым. И этот предмет – топор.

Именно топора больше всего не хватало Семену, когда он оказался в этом мире. Будь у него тогда такой острый кусок металла, насаженный на рукоятку, вся его жизнь здесь, наверное, сложилась бы иначе. Лучше или хуже? Трудно сказать, но иначе.

В отличие от ножей, которыми Семен интересовался большую часть предыдущей жизни, увлечение топорами было недолгим – где-то в период окончания школы и первых производственных практик. А началось оно знакомством со старым пьющим деревенским плотником. В его хозяйстве была единственная ценность, но такая, о которой говорила вся округа. Своим топором дядя Леша мог побриться на спор, тремя точными ударами заточить поставленный стоймя карандаш, а одним – срезать «без соплей» ствол березы толщиной с руку. А уж как он тесал бревна для изб! Таких высот Семен, конечно, не достиг, да и не пытался, но топоры знал и уважал.

В данном случае он изобразил некий гибрид – помесь плотницкого и боевого – лезвие длиной сантиметров двадцать, широкий охватистый обух «внахлест», длинная прямая рукоятка (чтобы сделать привычно-изогнутую, нужен другой топор, а этот – первый!). Кроме того, Семен был готов к тому, что оценивать изделие будут не по «деловым» качествам, а по эстетическим. Поэтому на внешнее оформление сил он не пожалел. Следов окалины или ржавчины на лезвии не имелось, оно было отшлифовано… ну, не до зеркального блеска, конечно, но к тому близко. Правда, силы и время, потраченные на это, были в основном не его – почти всю работу выполнил Головастик.

– Эх, какая вещь! – воскликнул Кижуч. – Жалко, что от других племен ничего не осталось – похвастаться не перед кем.

– Да-а, – согласился Медведь, – вот это магия! А блестит-то как! Не знаешь, с чем и сравнить… И острая к тому же! Молодец, Семхон!

– А как ее, – поинтересовался Бизон, – на покрышку жилища нужно вешать или на груди носить?

– Сейчас покажу, – пообещал Семен, забирая топор обратно. – Головастик, давай сюда дерево!

Кусок ствола был примерно в рост человека и толщиной сантиметров пятнадцать. Правда, без сучков – лишних проблем Семен не хотел. Топор он взял в правую руку, а левой поставил бревно вертикально на землю. И устроил маленький цирк: четырьмя косыми ударами сверху (поворачивая вокруг оси) глубоко надрубил и сломал бревно в полуметре от земли. Оставшийся в руке длинный кусок вновь надрубил тем же способом и сломал. Потом поставил один обрубок на другой и четырьмя ударами превратил его в острый кол, который воткнул в землю и расщепил вдоль на четыре части. Все это ловко и быстро – без единого лишнего движения.

Данный комплекс упражнений Семен изобрел не вчера. В прошлом он много раз демонстрировал его своим рабочим, когда они начинали ныть, что, мол, бензопилы нет, двуручка тупая (на самом деле – пилить лень), а топором дров много не нарубишь. «Нарубишь! – говорил Семен и „разделывал“ пару бревнышек. – Просто уметь надо». На городских новичков это обычно производило сильное впечатление. Только в данном случае перед ним были не городские и не новички.

– Ловко ты его, – одобрил Кижуч. – А обратно собрать сможешь?

– Зачем это?! – растерялся Семен.

– Ну, как же: раз уж принес, на дрова бы сгодилось. Если одним концом в костер положить, а потом подпихивать, оно бы долго горело.

– Что-то ты, Семхон, какой-то невежливый стал, – заметил Медведь. – Вождь тебя спрашивает, как с этой штукой обращаться, а ты ею тут перед нами палки ломаешь. Наколдовал хорошую вещь, так объясни, как ею пользоваться – замечательное ведь украшение!

– Это не украшение! – озлился Семен и обратился к охотникам, сидящим в первом ряду на туше оленя: – Вставайте, ребята! И голову за рога поднимите – чтобы все видели!

В предыдущей жизни Семену несколько раз приходилось отрубать головы убитым животным. Правда, делалось это не на весу, так что теперь он немного волновался. Однако все получилось – туша плюхнулась на землю, а голова осталась в руках у охотника. Он покрутил ее, изумленно глядя то на срез, то на окровавленное блестящее лезвие в чужих руках, а потом стал ждать реакции начальства. Оно подошло и встало возле обезглавленной туши. Кижуч взял оленью голову, посмотрел на срез, показал остальным.

– Страшное дело, – потрясенно прошептал вождь.

– Дай-ка сюда! – буркнул Медведь.

Семен отдал топор. Старейшина некоторое время покачивал его в руках, как бы примериваясь. Окружающие подались в стороны…

Удар рассек олений бок на добрых полметра. Перерубленные ребра разошлись, стали видны внутренности. Медведь осмотрел рану, потом обвел взглядом людей, толпящихся вокруг, и вдруг заорал на Семена:

– Что же ты раньше молчал?! А мы тут, понимаешь, дубинами машем!

«Милитарист чертов!» – мысленно ругнулся Семен и гордо сказал вслух:

– Раньше материала не было! Так как насчет перехода в железный век?

Вождь посмотрел на изувеченную тушу, на притихшую толпу, вздохнул и сказал:

– Пошли!

Народ ответил смехом и криками. Поскольку шумели все, ничего не понявший питекантроп громко и радостно поддержал компанию:

– Ом-ом та Се-ха! – Мы вместе, Семхон!

Человеческие дети на его плечах завизжали еще громче, откуда-то издалека донесся трубный рев Вари – кажется, она тоже была согласна.