Прайд Саблезуба - Щепетов Сергей - Страница 9

– Ты объясняла ЧУЖИМ женщинам, что они вправе требовать к себе внимания?! Что мужчины должны их слушать, говорить с ними?!

Семен представил, как кто-нибудь из великих вождей, утомленный очередным заседанием, возвращается в свой вигвам, а там… Вместо того чтобы выдать еду, затихнуть и забиться по углам, женщины начинают… А ведь их у каждого не одна! И вот они хором, перебивая друг друга, не умолкая ни на секунду… Ни кричать на них, ни бить их нельзя – новая «магия» испортится! Семен представил все это и захохотал.

– Ну, ты даешь, Веточка! Кто ж такое выдержит?! Это же поколениями тренироваться нужно!

– А что такого?! Чего они? Мясо мягкое, значит, есть любят, а поговорить с женщиной… Слово ласковое сказать… Трудно, что ли? Вот я у пейтаров была – меня женщины вождя ихнего зазвали. Они тихие совсем, забитые, слова из них не вытянешь. Потом вождь пришел, злой такой, перья свои снял, на пол побросал, сел и сидит. Рюнга ему мяса дала с корешками и стала рассказывать, как они с Тинкой эти самые корешки из-под снега выкапывали – думаешь, легкое дело? А когда назад шли, у Рюнги ремешок на обувке развязался, она на него ногой наступила и ка-ак плюхнется! Представляешь? Все корешки в снег полетели, давай опять собирать! А тут как раз Ульна идет: что это вы делаете, спрашивает. А они ей: да вот, новое место нашли, где корешки съедобные водятся, они тут, говорят, прямо в снегу растут! Представляешь? Ну, эта дура ка-ак кинется и давай снег вокруг ворошить! Вот смеху-то, правда? Потом поняла, обижаться стала, пришлось им вернуться и настоящее место ей показать. А Ульна за это рассказала, что Нсаха опять беременная и у нее…

Семен слушал долго. Внимательно. Потом отломал от подстилки тоненький прутик и незаметно пощекотал Ветке шею. Она ойкнула, хихикнула, и он смог спросить:

– Дальше-то что было – там, в вигваме?

– Вот, Семхон, и ты такой же! Только и знаешь что щекотаться – слова сказать не даешь! Вождь этот пейтаровский тоже только досюда дослушал. Ну, то есть, Рюнга только начала рассказывать, а он ка-ак вскочит! Ка-ак заорет! Хотел ее ногой стукнуть, да промахнулся – вся еда в костер вывалилась, представляешь? Ну, Рюнга, конечно, обиделась и убежала, а Тинка ему объяснять стала, что он неправильно поступил и теперь все придется варить заново, но ничего не получится, потому что если делать по новой «магии», то это долго, а дрова кончились, потому что все, что они с Рюнгой принесли, все истратили на это мясо – хотели, значит, ему, вождю то есть, вкусное мясо приготовить, а теперь нужно снова за дровами идти, но идти нельзя, потому что уже темнеет, и проще попросить у Ульны, но она не даст, потому что долго собирала корешки и дров принесла мало, хотя у нее запас, наверное, еще остался, но Ульна не даст все равно, потому что хочет, чтобы у нее были пушистые волосы, как у меня, и она будет греть воду в корыте и мыть их с золой, потому что без золы они, сколько ни мой, все равно слипаются…

«Что ж, – подумал Семен, – данное явление имеет место быть. Оно существует, оказывается, даже не в веках, а в тысячелетиях. Есть у него научное название? Что-то не припомню… Тогда можно дать свое. Назовем его „синдром Навы“ – по имени героини „Улитки на склоне“ братьев Стругацких. Авторы исхитрились отлить его формулу бронзой в совсем коротком диалоге, давно ставшем классическим:

«– …Ты уже больше не спишь?

– Нет, – ответил он.

– Давай тогда поговорим, – предложила она. – А то мы со вчерашнего вечера не говорили. Давай?

– Давай…»

Покажите мне человека, который бы не был свидетелем бесконечных женских монологов? Или диалогов. Причем от ума, образования, возраста и социального положения их содержание практически не зависит. Это явно не передача информации, не попытка обмена эмоциями, не… Тогда что? В общем, загадочное и, наверное, плохо изученное явление природы.

– …За волосы, а она как завизжит! Ты слышал, как Тинка визжит? Она же из моего рода, мы раньше в одном поселке жили. Как-то раз – мы уже почти большие были – пошли мы в Кривой распадок ягоды есть. А там медведь с той стороны кормился. Мы его не заметили, а он – нас. Я ветку-то отогнула, а он там стоит и на меня смотрит. Я и рта открыть не успела, а Тинка ка-ак завизжит! А медведь ка-ак подпрыгнет! И бежать! И такой у него – хи-хи! – понос сразу начался, что он все ягоды, которые съел, тут же и вывалил. Представляешь? А Тинка…

Семен честно слушал (в 121-й раз) историю про ягоды и медведя. Правда, в предыдущие разы он не обратил внимания на имя героини, и совсем не факт, что оно было тем же самым. Надо полагать, что вождю пейтаров пришлось не сладко, только к его судьбе рассказчица вернется, наверное, еще не скоро…

– …Отпустил, уши зажал и по вигваму забегал. А там же мясо на полу валялось – он на кусок наступил и ка-ак шлепнется! Чуть головой покрышку не пробил! А потом вскочил, заорал, руками замахал и наружу выскочил. Представляешь? Выскочил, значит, и уже не вернулся больше! А нам-то интересно, куда он деваться-то мог. А он, оказывается, в вигвам Совета ночевать пошел – голодный, представляешь? А там же дыры сплошные и холодрыга – брр! Только он не один там оказался, туда еще вождь бартошей забился и еще несколько воинов – им, наверное, тоже новая магия не понравилась. А потом Рюнга вернулась, и мы пошли к людям Барсука…

В общем, в нахлынувшем потоке подробностей, знакомых и малознакомых имен Семен кое-как сумел рассмотреть абрис дальнейших событий. Наслушавшись Веткиных рассказов и оставшись без своего мужчины, женщины отправились на поиски сексуальных приключений. При соблюдении сложных правил родства такое здесь в общем-то не возбраняется. Засим последовал целый ряд скандалов, причина которых лежала на поверхности. Одобрив распространение новой «магии», руководство людей как бы признало за женщинами право на получение удовольствия и удовлетворения во время полового акта. Только вдруг оказалось, что не всякий мужчина может и хочет это удовольствие доставить партнерше – в таких делах воины привыкли действовать напористо и быстро.

– Слушай, Веточка, – смог наконец прервать рассказчицу Семен, – я тебе этого, конечно, не говорил, но… Думал, ты сама догадаешься. Понимаешь, мужчина, он после соития… Ну, когда у него все произойдет… Он сразу по-новой никак не может – устроен он так. Даже наоборот, некоторое время после этого вообще интерес к данной женщине теряется – перерыв нужен, хотя бы маленький. А если сразу требовать продолжения, да еще и обижаться, что он не может, – это для мужчины сущее смертоубийство. Это ж любой взвоет и на стенку полезет!

– Хи-хи, – сказала Сухая Ветка, – это я и без тебя знаю. Ты, когда кончишь, ни разговаривать, ни ласкаться не хочешь, но мне-то надо, и ты специально для меня притворяешься. Думаешь, я не заметила? А теткам я – хи-хи! – специально про это не сказала – хи-хи! Они – хи-хи! – всех мужиков разобидели. Воины больше не хотят новую магию – хи-хи!

– Да-а-а… – протянул обалдевший Семен. – Вот теперь понятно… Нет, но какое коварство! Утонченный садизм, прямо-таки! И точный расчет – ведь нашла же куда врезать! Нет, ну… Никак я от тебя такого не ожидал, никак! Это сколько ж судеб человеческих будет искалечено?! Вот у нас в будущем… Сказать мужчине или, того хуже, парню, что он не в состоянии удовлетворить женщину, – это же сделать его моральным калекой на всю жизнь! Он же или импотентом станет, или всю оставшуюся жизнь будет доказывать себе и другим, что все-таки может. И ведь не докажет, потому что… Ну, не знаю… Подозревал я, что женщины существа жестокие, но чтоб до такой степени!

– Ну, Се-емхон! У мужиков же ничего от этого не отвалится, правда? И вообще, они меня забрать хотели! А я с тобой хочу…

– Но я же не вождь, не старейшина, да и охотник никудышный! А могла бы стать женщиной вождя или просто иметь много… поклонников. Женщины любят, когда у них большой выбор, – балдеют они от этого!

– А я с тобой хочу! И все… Даже если ты еще возьмешь женщин, не прогоняй меня, ладно?