Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 111

И Торак, глядя ему прямо в глаза, спросил:

— Так ты поэтому никогда не выражал желания усыновить меня? Потому что я слишком опасен?

Что-то мелькнуло в синих глазах вождя.

— Я должен заботиться о безопасности своего племени, Торак. Ты мог бы помочь нам победить их. Но ты же мог стать и причиной нашей гибели.

— Но я бы никогда не стал вредить племени Ворона! — вскричал Торак, вскакивая с земли.

— Откуда тебе это знать? — В голосе Фин-Кединна звучала даже некая свирепость. — Ты же не знаешь, кем станешь впоследствии. И никто из нас этого не знает!

— Но…

— Зло есть во всех нас, Торак. Некоторые с ним борются. Некоторые его лелеют. Так было всегда.

Торак вскрикнул и со слезами на глазах отвернулся.

Но Фин-Кединн и не думал его утешать. Вместо этого он развязал связку вымоченной коры, вытащил один кусок и принялся отдирать с него лыко.

Тораку было страшно, голова у него кружилась. Ему казалось, что он стоит на краю утеса, собираясь прыгнуть куда-то… в неизвестность.

Но, собрав все свое мужество, он все же задал Фин-Кединну вопрос, что не давал ему покоя с тех пор, как погиб Тенрис:

— Прошлой зимой, когда ты рассказывал мне о Пожирателях Душ, ты сказал, что их было семеро. Но описал ты только пятерых.

Сильные руки вождя замерли.

— Колдун племени Тюленя был шестым, — сказал Торак. — Мне нужно знать, кто седьмой. — Кулаки его сжались. — У моего отца был большой шрам на груди. Вот здесь. — Он коснулся грудинной кости. — Оказалось нелегко нанести на его тело Метки Смерти… — Горло ему сдавило. — Колдун племени Тюленя кое-что сказал мне, и это заставило меня думать, что… что седьмым Пожирателем Душ…

Фин-Кединн потер рукой лицо и положил лыко на траву.

— Был мой отец, — договорил Торак. — Это правда?

Вздохнул ветер, затрепетали ветви деревьев, наполняя воздух сладостными ароматами Леса. Деревья пытались смягчить этот удар.

— Нет, этого не может быть! — прошептал Торак и упал на колени. — НЕТ!

И прочел ответ в глазах Фин-Кединна.

Некоторое время вождь не трогал его, потом подошел и сел рядом.

— Помнишь, — сказал он, — я рассказывал тебе, что сперва они не имели злых намерений? И твой отец верил в благородство их целей. Потому-то он к ним и присоединился. Он хотел с ними вместе исцелять больных, отгонять от людей злых духов… — Взгляд Фин-Кединна стал далеким, исполненным неизъяснимой печали. — Твоя мать никогда в это не верила. Она знала. Но к тому времени, когда и он понял все, было уже слишком поздно. — Он беспомощно развел руками. — Он попытался уйти от них. Но они ни за что не хотели отпускать его.

— Так они поэтому его и убили? — спросил Торак.

И Фин-Кединн медленно склонил голову в знак согласия.

Торак уткнулся лицом в колени, содрогаясь от сухих изматывающих рыданий. Вождь сидел с ним рядом — не прикасаясь к нему, не говоря ни слова. Но уже одно его присутствие действовало на Торака успокаивающе.

Наконец Фин-Кединн поднялся и самым обыденным тоном сказал:

— Мне нужно сходить на стоянку, а ты пока побудь здесь. Обдери лыко в этой связке и промой в ручье. А потом повесь на просушку.

Торак молча кивнул.

— Завтра, — прибавил Фин-Кединн, — я научу тебя плести веревку.

Торак бежал, пока хватило сил, но буря в душе не утихала. Его отец — Пожиратель Душ! Его отец, его родной отец…

Грудь что-то теснило, не давая дышать. Гнев, печаль, страх рвались наружу.

Он остановился у шумливого ручья, пробиравшегося меж крупных, поросших мхом валунов. Совсем рядом на сикомору стрелой взлетела белка. Выдра, перестав при его появлении лакомиться пойманной форелью, скрылась в папоротниках.

Торак опустился на колени, чтобы напиться, и увидел, что на него из воды смотрит его отражение, его телесная душа. Душа Торака из племени Волка. Его блуждающая душа…

С яростным воплем он вырвал из земли целый пучок желтых цветов и разорвал их в клочья. Нет, он не может стать членом племени Ворона! Он не принадлежит ни одному племени в Лесу…

Через некоторое время выдра вернулась к недоеденной форели, устроившись поудобнее. А белка на сикоморе принялась выгрызать дырку в коре, чтобы добраться до сладкого липкого сока.

Торак сидел, прислонившись спиной к стволу, и наблюдал за ними — и отчего-то напряжение немного отпустило его. Им-то все равно, кто его отец — Пожиратель Душ или обыкновенный охотник. Им все равно, какая у него душа — блуждающая или нет. Пока он их не трогает, и они вполне готовы мириться с его существованием.

Он положил ладонь на шершавую кору дерева, чувствуя, как в него вливается его сила. Сила Леса.

Где-то глубоко в душе пробуждалась решимость. Вот его дом; он родом отсюда, из Леса. Что бы с ним ни случалось, Лес всегда давал ему силы. Лес помог ему победить того медведя, выжить в схватке с Тенрисом и с Морем. Он дал ему силы лицом к лицу встретиться со своей судьбой. И, может быть, дух отца — если он где-то здесь — видит все это и гордится им, Тораком.

Над головой у него зашелестели ветви сикоморы: она широко раскинула свои зеленые руки, ласково глядя на него сверху. Торак, задрав голову, долго смотрел сквозь сверкающую зеленую листву. Да, Лес поможет ему достойно ответить на вызов судьбы. И он приложит все свои силы, чтобы навсегда уничтожить Пожирателей Душ.

— Я сделаю это, — сказал он вслух. — Я обязательно это сделаю!

Волк отыскал Большого Брата у маленькой Быстрой Воды — он сидел на берегу и передними лапами обрывал блестящие серые лепестки какого-то цветка.

Волк плюхнулся в ручей, чтобы остудить подушечки натруженных лап, потом тоже съел несколько таких цветков — из чувства солидарности. Потом повилял хвостом. Но Большой Бесхвостый даже не улыбнулся в ответ, и Волк почуял, сколь сильна его печаль. Это его удивило.

Сам-то он чувствовал себя совершенно счастливым. Все смятение исчезло из его души: он знал, зачем существует. Еще совсем волчонком он помог Большому Брату сразиться с медведем, в которого вселился злой дух. Потом на том острове, где живут птицы-рыболовы, ему удалось самому изгнать злых духов из двух бесхвостых подростков. Вот для этого он и существовал на свете: чтобы помогать своему Брату сражаться со злыми духами.

Это означало, что он никогда не вернется на ту Гору, к своей стае.

«Впрочем, — думал Волк, — ничего страшного в этом нет, ведь рядом всегда будет Большой Брат. Только бы он перестал так сильно печалиться…»

Чтобы немного его утешить, Волк привалился к нему боком и ласково об него потерся.

Большой Бесхвостый тут же повернулся к нему и спросил:

«А ты знаешь, кто я такой?»

Волк был удивлен:

«Ты — мой брат».

«Нет, ты знаешь, что я за существо? Что я могу делать?»

«Да, знаю», — нетерпеливо ответил Волк. Он всегда это знал.

И очень удивился, когда Большой Бесхвостый вдруг уставился ему прямо в глаза — так делать не полагалось; это было не очень-то вежливо. Потом Большой Брат вдруг заулыбался и снова спросил: «Ты действительно знаешь?» Волк только хвостом помахал: «Да знаю я, знаю».

Он решил, что разговоров вполне достаточно, и, припав на передние лапы, попросил Большого Бесхвостого немного с ним поиграть. А поскольку и это не подействовало, просто прыгнул на него и уронил на спину.

Большой Брат, упав навзничь, изумленно взвыл, а Волк ласково и добродушно ткнул его носом в бок. И наконец-то до Большого Брата дошло: он засмеялся, схватил Волка за загривок и шутливо укусил в ухо.

Вскоре они уже катались по траве, и Большой Брат издавал те странные повизгиванья и пофыркиванья, которые у бесхвостых называются смехом.

От автора

Мир Торака отстоит от нашего на шесть тысяч лет; он существовал сразу после ледникового периода и до наступления эры земледелия — в те времена, когда всю Северо-Западную Европу покрывали сплошные леса.

Люди во времена Торака выглядели в точности как вы и я, но жили они по иным правилам и законам. Они не знали письма, металлов, колеса, но и не особенно в этом нуждались. Они и без этого прекрасно умели выживать. Они знали все о животных, деревьях, съедобных растениях и скалах своего родного Леса. И если им что-нибудь было нужно, они знали, где это найти или как это сделать.