Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 123

После того как они столько сил истратили, пытаясь прокопаться вверх, особенно обидно было теперь копать вниз. К тому же стоило им начать копать, как снова прилетел тот ледяной ветер и стал швыряться в них снеговыми зарядами, слепя глаза и мешая нормально дышать.

Торак уже начинал терять всякую надежду, когда Ренн вдруг закричала:

— Мой

лук!

Я нашла свой лук, Торак!

Полдень давно миновал, когда они, наконец, отрыли все; к этому времени оба совершенно вымотались и прямо-таки плавали в собственном поту, ужасно страдая от жажды.

— Надо выкопать новую пещеру, — задыхаясь, сказала Ренн, — и дождаться рассвета.

— Нельзя нам ждать! — возразил Торак. Ему не терпелось как можно скорее броситься на поиски Волка.

— Да я понимаю, что нельзя, — устало согласилась Ренн.

Они съели по кусочку вяленого мяса и запили еду водой, в итоге опустошив оба бурдюка. Затем прикрыли глаза повязками, сплетенными из полосок коры, чтобы не заполучить снежную слепоту — в глубине души оба с тревогой сознавали, что это следовало бы сделать гораздо раньше, — и вновь двинулись на север, ориентируясь по солнцу, которое готово было вот-вот скрыться за горизонтом.

У Торака разболелась голова; боль молоточками стучала в висках. Он на каждом шагу спотыкался от усталости и отвратительного ощущения того, что не стоило им пускаться в погоню за Пожирателями Душ, что чего-то они с Ренн не додумали, что все идет как-то неправильно, но у него просто не хватило сил, чтобы разобраться в собственных ощущениях.

Широкая равнина сменилась довольно высокими холмами, между которыми намело огромные сугробы с плотными голубыми гребнями, похожими на замерзшие волны чудовищной высоты. Местами эти гребни образовывали опасные козырьки, которые в любой момент могли проломиться под ногами. И все время неустанно дул северный ветер. Сердитый, мстительный, неукротимый северный ветер.

Из-за поземки казалось, что снег вокруг них пребывает в постоянном движении, и это очень мешало оценивать расстояние. Казалось, что они успели пройти совсем немного, но когда Торак взобрался на вершину очередного холма, то увидел, что Леса больше совсем не видно.

И тут же дикий порыв ветра с такой силой ударил его в спину, что он упал и покатился по склону к подножию холма.

Ренн съехала следом за ним и, помогая ему подняться, заметила:

— Надо было хоть топором зацепиться! А то теперь снова подниматься придется.

Она была права. Топор торчал у Торака за поясом, но у него просто времени не хватило, чтобы его выхватить. И с этого момента они шли, держа топоры в руках.

Отправляясь в путь, они уже достаточно сильно устали после откапывания снаряжения, и теперь каждый шаг давался им с огромным трудом. Ужасно хотелось пить, но растопить снег было не на чем: дрова у них кончились. Они понимали, что снег есть не стоит, и все-таки ели, хотя он только обжигал глотку и вызывал болезненные спазмы в желудке. А ветер все дул, все бросал им в лицо свои крошечные ледяные дротики, и вскоре щеки у них воспалились, а губы потрескались и стали кровоточить.

«Это не наш мир, — как-то лениво думал Торак. — Здесь все не так. Все не так, как должно быть».

Один раз они слышали бормотание белых куропаток — причем удивительно близко! — но, когда стали искать, даже следов этих птиц не обнаружили.

Потом Ренн увидела вдали человека; но, когда они подошли ближе, человек превратился в полуразвалившегося каменного идола, украшенного развевавшимися на ветру волосами, в накинутой на плечи шкуре. Кто сделал этого идола и зачем?

Нижние рубахи, еще утром промокшие от пота, теперь только холодили тело. Ренн и Торак промерзли до костей, их влажные парки покрылись ледяной коркой и стали тяжелыми и совершенно негнущимися. У обоих исхлестанные ветром лица жгло как огнем; потом щеки начали неметь, и в памяти Торака всплыли предупреждения Ходеца:

«Сперва тебе холодно, потом тепло…»

А потом что?

Ренн дернула его за рукав, указывая на небо.

Торак посмотрел и даже покачнулся.

На северном краю неба вскипали валы жутковатых пурпурно-серых облаков.

— Буран идет! — крикнула Ренн. — Надо крепче держаться друг за друга!

И она вытащила из ранца веревку, сплетенную из сыромятных ремешков. Они и раньше попадали в сильную метель, так что хорошо знали, как легко бывает потерять друг друга в снежном буране.

— Придется все-таки копать нору!

— Где? — крикнул Торак, тоже с трудом завязывая вокруг талии второй конец веревки. Земля здесь отчего-то казалась совершенно плоской.

— Прямо здесь! — И Ренн показала себе под ноги. — Будем копать вниз, вглубь! Просто выкопаем ямку в снегу. — И она потопала ногами, отыскивая более плотный слой снега. Но снег вдруг провалился под нею, и она исчезла.

— Ренн! — завопил Торак.

Веревка у него на талии сильно натянулась, подтаскивая его к провалу. Он упирался, вбивая пятки в снег. Впереди и вокруг ничего не было видно, кроме кипящего белого хаоса, но Торак чувствовал тяжесть тела Ренн, натянувшую веревку до предела, пытавшуюся и его сбросить в пропасть.

Сопротивляясь, он все равно неумолимо приближался к опасному провалу, а потом упал головой вперед и уткнулся во взрытый снежный сугроб в нескольких шагах от того места, где стоял.

Сугроб приподнялся, и появилась Ренн.

Оба некоторое время сидели молча, потрясенные до глубины души.

Задрав голову, Торак увидел, что они провалились в сугроб, когда под ними подломился один из нависших снежных козырьков. Оказывается, они, ни о чем не подозревая, некоторое время шли по этому хрупкому снежному навесу, под которым была пустота.

В этот момент терпение Ренн лопнуло.

— Я больше не могу! — выкрикнула она, ударив по снегу кулаками.

— Ладно, придется нору копать, — сказал Торак, уже понимая, что ему это не по силам. Да он и топор-то уже с трудом мог поднять!

Собрав всю оставшуюся гордость, он последним рывком, пошатываясь, поднялся на ноги и крикнул ветру:

— Ладно, ты победил! Я ПРОШУ У ТЕБЯ ПРОЩЕНИЯ! Я больше никогда не осмелюсь летать!

Прости меня, ветер!

Ветер что-то пронзительно крикнул, и Торак увидел, как сквозь кружащийся снег к нему летят некие загадочные и ужасные существа. Извивающийся, весь какой-то перекрученный, снежный столб сбил Торака с ног, а потом его куда-то отнесло ветром…

И вдруг снег перестал беспорядочно кружить, а как бы собрался

воедино

: казалось, тысячи крохотных снежинок, слившись вместе, образовали нечто живое, похожее на человека, но таких существ Тораку никогда еще видеть не доводилось.

У существа были огромные круглые немигающие глаза, похожие на совьи, и белые крылья. Оно летело сквозь белую пелену прямо на Торака, а перед ним волной расстилалась безмолвная стая псов.

Торак слишком обессилел, чтобы испугаться, и лишь подумал: «Ну вот и все. Прости меня, Волк. Прости, что не смог спасти тебя».

Он упал на колени, и существо с совиными глазами набросилось на него.

Глава восьмая

Потом странное существо коротко рявкнуло, и псы тут же замерли как вкопанные. Выхватив длинный нож с изогнутым лезвием, существо с невероятной быстротой принялось рыть в снегу нору. Не прошло и нескольких минут, как Торак и Ренн оказались внутри снежного убежища, под прикрытием стены из снежных блоков.

В полумраке снежной пещеры их хриплое дыхание казалось Тораку особенно громким, ибо здесь почти не было слышно яростного воя ветра. Зато он слышал скрип замерзшей шкуры и чувствовал какой-то странно знакомый, едкий, чуть кисловатый запах. Что это? Ренн была ему не видна — существо с совиными глазами прыгнуло в пещеру следом за ними и устроилось между ним и девочкой. Впрочем, у Торака сил не было даже о Ренн тревожиться.

Он очень удивился, обнаружив, что больше не страдает от холода. Наоборот, ему даже, пожалуй, стало жарко.

«Сперва тебе холодно,

— вспомнил он слова Ходеца, —