Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 130

Миновав очередную цепь клыкастых ледяных торосов, они услышали вдали какие-то жуткие потрескивания и стоны. Казалось, это злые духи стучат своими молотами по тонкой шкуре земли, пытаясь вырваться на свободу. Наконец Торак заметил на горизонте проблеск оранжевого света. Усталые собаки, почуяв запах дома, еще прибавили скорости.

Когда они подъехали ближе, Торак увидел большое приземистое убежище, сделанное из снежных глыб. Еще три таких же дома, но чуть поменьше, стояли поодаль, соединенные друг с другом короткими туннелями. Все убежища имели форму улья и светились изнутри. Вокруг них было множество маленьких холмиков, которые вдруг ожили, превратились в собак и, стряхивая со шкуры снег, радостно залаяли.

Торак неловко выполз из саней. Ренн тоже еле двигалась и все время, постанывая, растирала ушибленное плечо. Оба совершенно отупели от усталости и плохо понимали, что ждет их впереди.

Инуктилук настойчиво потребовал, чтобы они стряхнули каждую снежинку со своей одежды и даже с бровей и ресниц, прежде чем позволили им на четвереньках вползти в низенький изогнутый туннель, чем-то похожий на заднюю лапу собаки. Это было сделано специально, чтобы во входное отверстие не задувал ветер. Так, на четвереньках, Торак и вполз в само убежище, вдыхая горький запах ворвани, горевшей в светильниках. При его появлении негромкое бормотание множества голосов вдруг разом прекратилось.

В дымном свете Торак успел заметить торчавшие вдоль стен китовые кости, с которых гроздьями свисали многочисленные башмаки и рукавицы, явно развешанные на просушку, и лишь потом разглядел сверкающее облачко человеческого дыхания и несколько круглых узкоглазых лиц, смазанных тюленьим жиром и блестевших в свете коптилки.

Инуктилук быстро рассказал сородичам, как ему удалось в метель отыскать этих «глупых детей», забредших на территорию их племени, и обо всем, что с ними случилось потом. Его рассказ, надо отметить, был честным и беспристрастным — он с благодарностью говорил о том, как Торак спас его, когда собаки уже тащили его по льду навстречу гибели. Однако голос Инуктилука дрогнул, стоило ему вспомнить, как «этот парнишка из племени Волка» разговаривал с собаками на их языке.

Люди Песца слушали терпеливо, не задавая вопросов и внимательно поглядывая на Торака и Ренн пытливыми карими глазами, очень похожими на ясные и блестящие глаза того зверька, что был покровителем их племени. Вождя у них, похоже, не было, и главными считались четверо старейшин, которые сгрудились поближе к светильнику на низеньком помосте, видимо предназначенном для спанья и застеленном оленьими шкурами.

— Это они! — пронзительно вскрикнула одна из старейшин — крошечная женщина с темным морщинистым лицом, похожим на съежившуюся от мороза ягоду шиповника. — Это они явились мне в том видении!

Торак услышал, как Ренн беззвучно охнула. Прижав оба кулака к сердцу в знак дружеского расположения, он поклонился старухе и сказал:

— Инуктилук говорил, что ты вроде бы видела, будто я собираюсь совершить некое злодеяние? Но я никакого злодеяния не совершал и совершать не собираюсь!

К его удивлению, по всему снежному дому прокатился негромкий смех, даже четверо старейшин заулыбались, показывая беззубые рты.

— А кому из нас известно заранее, — возразила старуха, — какое злодеяние мы можем или не можем совершить? — Улыбка исчезла с ее лица, лоб пересекли печальные морщины. — Я видела именно тебя. И ты собирался нарушить главный закон всех племен.

— Он никогда бы не нарушил этот закон! — воскликнула Ренн.

Старуха, похоже, ничуть не была раздражена этим неожиданным вмешательством; дождавшись, когда Ренн умолкнет, она снова повернулась к Тораку и спокойно сказала:

— Небесные огни никогда не лгут.

Торак растерялся:

— Я не понимаю! Что же такое я собирался сделать?

Лицо старой женщины сперва исказилось, точно от боли, потом будто окаменело, и она тихо промолвила:

— Ты собирался поднять топор на волка.

Глава тринадцатая

—

Напасть на Волка?

— вскричал Торак. — Да никогда в жизни!

— Но я тоже это видела! — сказала вдруг Ренн. — Видела во сне. Да, я видела это во сне!

Эти слова сами сорвались у нее с губ. Но, едва произнеся их, она сразу же пожалела об этом.

Торак посмотрел на нее так, словно видел впервые в жизни.

— Я никогда не смог бы причинить зло Волку, — с трудом выговорил он. — Это невозможно!

Старуха из племени Песца только руками развела:

— Мертвые не лгут.

Торак вновь собрался протестовать, но старуха опередила его:

— Сейчас отдыхайте, ешьте, а завтра мы отошлем вас на юг, и зло пройдет стороной.

Ренн думала, что Торак станет возражать, сопротивляться, но он как-то странно вдруг притих. Впрочем, во взгляде у него по-прежнему светилось упрямство, что всегда означало: жди беды.

Люди Песца засуетились, доставая из ниш в стенах убежища самую разнообразную еду. Теперь, когда старейшины уже сказали свое слово, они были рады приготовить пир по случаю прихода гостей, словно Торак и Ренн просто так заглянули к ним на огонек, и теперь весь вечер им предстоит рассказывать или слушать всякие занимательные истории. Ренн заметила, с каким интересом все отнеслись к рассказу Инуктилука о том, как белый медведь украл у них тюленя, и сколько эта история вызвала сочувствия и смеха.

— Ты не расстраивайся, братишка! — крикнул кто-то. — Мне-то, к счастью, удалось своего тюленя удержать! Я прямо-таки повис на нем, так что еда у нас имеется!

— Почему ты мне не

сказала?

— тихо спросил Торак у Ренн. Лицо у него было бледным от волнения, глаза гневно сверкали, но Ренн видела, что это лишь внешние проявления того, как сильно он возмущен и потрясен ее «предательством».

— Я собиралась, — сказала она, — но ты первым тогда начал рассказывать мне о

своем

сне, и я просто не успела…

— Неужели ты действительно веришь, что я способен причинить зло Волку?

— Конечно же нет! Но я действительно видела тебя во сне с топором в руках! И ты стоял над Волком, собираясь нанести удар…

Весь день Ренн таила в душе воспоминания об этом страшном сне. Это был отнюдь не обычный сон, который вполне мог и не сбыться. Нет, это явно был вещий сон, очень яркий, красочный — такие сны Ренн видела самое большее раз в год. И такие сны обычно сбывались.

Кто-то передал ей кусок замерзшего тюленьего мяса, и она вдруг поняла, что смертельно голодна.

Помимо тюленины там была еще нежная шкура кита с вязким слоем жира, кисловатые лепешки из тертых почек ивы — эти почки люди Песца достают из зоба белых куропаток — и очень нежная смесь тюленьего жира с морошкой. Последнее кушанье понравилось Ренн больше всего. Снежный дом звенел от разговоров и смеха. Похоже, люди Песца чувствовали себя на редкость хорошо, позабыв обо всех тревогах и просто наслаждаясь веселым ужином. А вот Ренн чувствовала себя не в своей тарелке — прежде всего потому, что рядом сидел Торак и гневно молчал.

— Ссора не поможет нам отыскать Волка, — тихо сказала она. — И, по-моему, нам стоит рассказать этим людям о Глазе Гадюки…

— Ни за что!

— А если они смогут нам помочь?

— Не захотят они нам помогать! Они от нас избавиться хотят!

— Торак, это хорошие люди.

Он набросился на нее:

— Хорошие люди? Человек может ласково тебе улыбаться, а внутри иметь черную душу! Я знаю, я сам таких видел!

Ренн молча смотрела на него.

— Я не могу снова потерять его, — тихо прибавил он. — Тебе этого не понять. У тебя есть Фин-Кединн и все твои сородичи. А у меня — только Волк.

Ренн моргнула.

— Я тоже у тебя есть, — прошептала она.

— Это не одно и то же.

Она почувствовала, как у нее вспыхнули уши.

— Иногда я просто понять не могу, — сердито сказала она, — как это ты вообще сумел мне понравиться!

Тут Ренн окликнула какая-то полная, приземистая женщина. Она предложила ей примерить новую одежду, и Ренн тут же встала и вышла, даже не оглянувшись на Торака.