Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 134

— Я тоже сразу об этом подумал, — откликнулся Торак. — Только вряд ли это название имеет отношение к настоящей гадюке; так далеко на севере гадюки не водятся…

— А помнишь, как Инуктилук сказал: «Если вы осмелитесь

внутрь

войти…»

Торак повернулся к ней. Эти «совиные глаза» делали его лицо неприятно чужим.

— По-моему, я знаю, что он имел в виду.

— Я тоже, — сказала Ренн.

Торак поежился:

— Надеюсь, мы оба ошибаемся. И вообще, я

ненавижу

пещеры!

Некоторое время оба гребли молча.

Решив немного поднять настроение, Ренн принялась рыться в ранце, вытаскивая припасы. Люди Песца отлично снарядили их в дорогу. У них в запасе имелся не только тюлений жир, но и замороженные ребрышки, и даже круг кровяной колбасы. Ренн отрезала два ломтя и один протянула Тораку. В колбасе похрустывал песок, и она пожалела, что нет можжевеловых ягод, чтобы немного приправить еду. А еще она вдруг поняла, что скучает по дружелюбным людям Песца.

— Мне так стыдно перед ними! — воскликнула Ренн.

— Почему? — спросил Торак.

— Они так много для нас сделали, а мы, неблагодарные, взяли и убежали тайком.

— Но они же собирались отослать нас на юг!

— Посмотри, сколько всего они нам дали! И ножи для резки снега. И светильники. И отличные бурдюки для воды, куда лучше наших прежних. А мне еще и трутницу, и новый кремень, и отличный колчан для стрел, и чехол для лука! Тут есть даже кое-что, чтобы лодку починить было можно! — И она показала Тораку мешок, сделанный из ласт тюленя.

Но Торак ее уже не слушал. Опустив весло, он неотрывно смотрел вперед.

— Что там такое? — встревожилась Ренн.

И тюлени на льду тоже отчего-то проснулись и явно забеспокоились.

Ренн, решив, что Торак собрался на них поохотиться, прошептала:

— Но у нас вполне достаточно еды. Зачем нам сейчас-то останавливаться?

Торак даже головы в ее сторону не повернул.

Тюлени вдруг разом соскользнули в воду. И в то же мгновение Торак, схватив весло, стал яростно грести, крикнув Ренн: «Поворачивай! Поворачивай скорее!» — сам резкими движениями пытаясь развернуть лодку влево. Растерянная Ренн принялась ему помогать, и они успели выскочить из-под нависшего над ними ледяного выступа как раз в ту минуту, когда небеса дрогнули от жуткого грохота и плеска, а сама гора покачнулась и, развалившись на куски, рухнула в Море, поднимая высоченные волны. На том месте, где они были всего несколько мгновений назад, возник чудовищный водоворот.

Задыхаясь от ужаса, они качались на волнах, глядя на груду белых ледяных обломков.

— Откуда ты узнал, что она сейчас развалится? — осторожно спросила Ренн.

— Это не я, — сказал Торак, — это тюлени.

— А как ты об этом догадался?

Он ответил не сразу:

— Во-первых, у них усы сразу торчком встали. А потом… помнишь, как прошлым летом мой блуждающий дух вселился в тюленя?

Ренн нервно облизала соленые губы. Она об этом совсем позабыла; а может, и не хотела помнить. Она терпеть не могла, когда ей напоминали о том, как сильно Торак отличается от других людей.

Он прочел это по ее лицу и спокойно сказал:

— Ладно, поплыли дальше. Нам еще далеко.

И они поплыли, стараясь теперь держаться подальше от ледяных гор. Ренн прямо-таки физически ощущала, как отдаляется от нее Торак из-за всех этих тайн и невысказанных предчувствий. Нет, ей просто необходимо было как можно скорее все ему рассказать!

Вновь поднялся ветер; очень холодный, он дул им прямо в лицо, но Ренн почти не ощущала холода в новой одежде, сшитой женщинами племени Песца. Тюленья шкура оказалась совершенно непродуваемой, но была гораздо легче, чем оленья, тогда как теплые нижние штаны и безрукавка с гагачьим пухом отлично согревали тело и промокали выступивший пот, так что никакого озноба она ни разу не почувствовала. Капюшон парки, отороченный собачьим мехом, отлично защищал и согревал лицо. А внутренние рукавички имели на ладони специальную прорезь, чтобы можно было высунуть пальцы, если требовалось сделать какую-то тонкую работу, например развязать шнурки на мешочке с лекарственными травами. И потом, эта новая одежда была на редкость красива — серебристый мех так и сверкал на солнце. Одно лишь смущало Ренн: в этой одежде она казалась себе совсем другим человеком.

Сходные чувства вызывали у нее и зигзаги молний, вытатуированные на запястьях. Она все думала: зачем все-таки Танугеак сделала ей эту татуировку? Похоже, колдунья из племени Песца кое-что знала о ней — причем нечто такое, что до сих пор было известно только Саеунн и Фин-Кединну, а у самой Ренн пряталось в самом сокровенном тайнике ее души.

Но больше всего Ренн занимал последний дар Танугеак. В том мешочке из лапки лебедя оказался какой-то темный порошок, который странно пах копотью и морской травой. Интересно, для чего этот порошок мог понадобиться?

— Посмотри, — сказал Торак, прерывая ее размышления, и движением весла направил лодку прямо в Открытое Море. Присмотревшись, Ренн поняла, почему он это сделал.

Слева от них простиралась ослепительно белая ледяная река, спускавшаяся прямо в море, — гигантский ледник. Изломанные острые вершины утесов громоздились друг над другом; по белому льду тянулись бездонные темно-синие трещины. Ренн вздрогнула, услышав далекий рокот, а потом увидела, как здоровенный ледяной выступ откололся и с грохотом рухнул в воду. В небо взметнулось облако мелкой ледяной пыли. Зеленая волна потянулась к лодке, качая ее и словно приглашая к себе.

«Если бы мы находились ближе, — подумала Ренн, — нас бы раздавило. Как моего отца».

— Постарайся не думать об этом, — тихо сказал ей Торак.

Она кивнула, взяла весло и принялась яростно грести.

Солнце уже почти село, а ледяная река осталась далеко позади, когда они, наконец, увидели ту самую гору, вздымавшуюся над мертвой белой землей. Да, это была она: три ее остроконечные вершины, словно трезубец, пронзали небеса и действительно чем-то напоминали воронов, присевших на льдину.

Ренн никогда еще не испытывала столь сильного одиночества, как при виде этой странной горы. Две зимы назад, когда племя Ворона добралось до самого северного конца длинной цепи Высоких Гор, ей казалось, что они достигли края света, за которым больше ничего уже нет. Но теперь у нее было такое ощущение, словно она за этот край света свалилась.

Торак, похоже, был потрясен не меньше ее. Он даже вытащил из рукавицы руку и коснулся нашитого на парку клочка шкуры волка, покровителя своего племени.

К югу от западного склона этой одинокой горы они обнаружили тот самый залив, на лед которого велела им высадиться Акуумик и даже нарисовала его на снегу. С огромным облегчением они выбрались, наконец, из лодки на твердую землю, и оказалось, что ноги у них настолько затекли, что отказывались им повиноваться. И снова оба почувствовали огромную благодарность к людям Песца. Лодочка из шкур оказалась на удивление легкой, так что ее совсем нетрудно было перенести на берег, а сплетенные из грубых полосок кожи подошвы их новых башмаков совершенно не скользили на льду.

Они спрятали лодку в одной из складок многочисленных снежных холмов.

— Инуктилук называл плавник «береговыми палками», — сказал Торак. — Между прочим, его тут столько, что, если использовать еще и лодку, отличное убежище можно построить.

Ренн отлично понимала, что стоило бы сделать это немедленно: день уже клонился к вечеру, и тени на снегу стали фиолетовыми. Но Торак уже принялся искать след.

И вскоре нашел его. Это был широкий круг, усыпанный золой снега.

— Тут стояли

двое

саней, — нахмурившись, сказал он. — Тяжело нагруженные. Их тащили по направлению к этой горе. След совсем свежий. — Он выпрямился. — Пошли!

Ренн поежилась. Ей вдруг показалось, что Пожиратели Душ совсем рядом.

— Погоди, — сказала она. — Это нужно обдумать.

— Зачем? — с явным нетерпением спросил Торак. — Что тут еще обдумывать?

Она ответила не сразу.