Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 151

И Торак впервые за много дней широко улыбнулся. Потом снова посмотрел на Волка, и улыбка его погасла.

— Он ведь поправится? Да?

Он видел, как Ренн старается ободряюще улыбнуться ему в ответ.

— Но… Ренн, — запинаясь, пробормотал он, — не может же все это быть настолько плохо!

Она взяла плюющийся смолой факел и посветила в нору.

— Ты только посмотри на его хвост!

Волк свирепо прорычал: «Держись подальше!»

Торак присмотрелся и похолодел. Конец лохматого серебристого волчьего хвоста весь слипся от высохшей крови; но не вид крови наполнил ужасом его душу, а покрытая слизью зеленовато-черная плоть, которая пятнами просвечивала сквозь шерсть. И от нее явственно несло гнйлью.

— Да, это она, черная гниль! — горестно покивала Ренн. — Она постепенно отравляет все тело, как если бы тебя изнутри ели… какие-нибудь вредные червяки.

— Но, может, когда мы вытащим Волка наружу, на снег, ему станет лучше?

— Нет, Торак, нет. Эту болезнь нужно остановить прямо сейчас, иначе будет поздно!

Он понимал, что она имеет в виду, но боялся произнести это вслух.

— Но ведь должно же быть какое-то средство! Ну, что еще можно для него сделать? В конце концов, ты ведь и колдовать немного умеешь, да?

— Если бы такое средство было, неужели ты думаешь, я бы немедленно им не воспользовалась? Торак, эта штука его убивает! Да ты и сам прекрасно это понимаешь! — Ренн посмотрела ему прямо в глаза. — Есть только один выход: нам придется отрубить ему кончик хвоста.

— Ты же знаешь, что я права, — помолчав, сказала Ренн, но поняла, что Торак ее не слушает.

Она с ужасом оглянулась через плечо, но, к счастью, нигде не заметила никаких признаков Пожирателей Душ и снова повернулась к Тораку.

— Ты мне доверяешь? — спросила она.

— Что? — Казалось, он только что очнулся.

— Ты мне доверяешь?

— Ну конечно, доверяю!

— В таком случае ты должен понимать, что я права! А теперь скажи это все ему. Скажи Волку, ЧТО нам придется сделать, потому что иначе он умрет.

Некоторое время Торак колебался; потом медленно подполз к краю ямы, свесился вниз и тихо заговорил по-волчьи.

Волк поднял голову и предупреждающе зарычал. К ужасу Ренн, Торак не обращал на это никакого внимания и продолжал висеть на краю ямы, не сводя с Волка уверенного и нежного взгляда.

Шерсть у Волка на загривке встала дыбом, уши были плотно прижаты к голове.

Внезапно он прыгнул, щелкнув в воздухе зубами на расстоянии ладони от лица Торака. Лязг волчьих зубов эхом разнесся по всей пещере.

Но Торак опустил голову еще ниже и понюхал черные губы Волка.

Волк, продолжая рычать, смотрел на Торака грозно потемневшими глазами.

И Торак, отпрянув от него, встал на ноги и уныло сказал Ренн:

— Нет, он меня не понимает!

— Но почему?

— Я… я не умею, не знаю, как все это сказать по-волчьи! Как объяснить ему, что только это может ему помочь. Ведь в языке волков нет будущего времени.

— Как жаль! — вздохнула Ренн.

И медленно вытащила из-за пояса топорик; тот самый топорик, который, как она была уверена — а подобные предчувствия и прежде порой посещали ее, — непременно понадобится ей в пещере.

— Возьми.

Торак не ответил. Он молча смотрел на топор.

— Мы… отрубим только самый кончик, — сказала Ренн. — Не длиннее твоего большого пальца. — Она нервно сглотнула. — Торак, ты должен это сделать! Он ведь твой брат!

Торак взял топор. Взвесил его в руке.

Волк поднял голову, потом, тяжело дыша, неловко завалился на бок.

Торак быстро связал ему лапы и поднял топор.

Ренн показалось, что она сейчас потеряет сознание: ведь именно об этом видении и говорила та старуха из племени Песца! О том, что мальчик из племени Волка поднимет топор на своего брата!

Торак медленно опустил топор и прошептал:

—

Я не могу.

— Он посмотрел на Ренн, глаза его подозрительно блестели. — НЕ МОГУ!

Ренн чуть поколебалась и заставила себя спуститься в яму. Там ей как раз хватило места. Она встала рядом с Тораком и взяла у него топор.

Волк чуть приоткрыл глаза, глянул на нее и оскалился, показывая свои страшенные клыки.

— Нам бы надо связать ему морду! — невольно выдохнула Ренн.

— Нет, — сказал Торак.

— Но ведь он укусит!

— НЕТ! — яростно воскликнул он. — Если я сейчас свяжу ему морду, он подумает, что я ничуть не лучше этих Пожирателей Душ! Если же я этого не сделаю… если я поверю ему, если поверю в то, что он не станет причинять мне боль… Тогда,

может быть

, и он поверит мне настолько, что позволит помочь ему…

Какое-то время они молча смотрели друг на друга. И по лицу Торака Ренн видела, что он убежден в своей правоте и свое окончательное решение уже принял.

— Я не позволю ему укусить тебя, — сказал он, отгораживая ее собой от оскаленной пасти Волка, и опустился на колени. Волк чуть приподнял голову, обнюхал его пальцы и снова лег.

Левой рукой Торак погладил пушистую шерсть у Волка за ушами, почти неслышно посвистывая носом и ворчливо подвывая. Правой рукой он нежно погладил Волка по боку, потом по ляжке, но когда рука его приблизилась к основанию хвоста, морда Волка мгновенно собралась морщинами в свирепом оскале.

Однако рука Торака продолжала ползти — медленно, осторожно — вдоль волчьего хвоста.

И тут Волк зарычал так, что содрогнулось все его тело.

Торак на мгновение замер.

Затем пальцы его продвинулись еще немного и вскоре оказались почти на границе гниющей плоти на конце хвоста. Он крепко стиснул хвост и прижал его к полу.

С невероятной быстротой Волк извернулся и схватил Торака зубами за запястье, крепко его стиснув и немного оцарапав кожу,

но не разорвав ее

; казалось, Волк решил помедлить, прежде чем раздробить Тораку кости.

Ренн затаила дыхание. Однажды она видела, с какой легкостью разгрыз Волк бедренную кость лося. А уж оторвать Тораку кисть для него было все равно что переломить жалкий прутик.

Янтарные глаза Волка неотрывно смотрели на Торака: он ждал, что тот будет делать дальше.

Лицо Торака блестело от пота, когда он встретился с Волком взглядом. Потом он сказал Ренн:

— Приготовься.

Она крепче сжала рукоять топора заледеневшими пальцами.

А Торак, глядя Волку прямо в глаза, скомандовал:

— Давай!

Глава двадцать восьмая

Хвост у Волка все еще болел, но это была

чистая

болезнь, а та

нечистота

исчезла без следа.

И черный туман тоже исчез, а с ним и последние сомнения. И полувзрослый самец действительно оказался его Большим Бесхвостым Братом.

А все тот проклятый черный туман! Это он заставлял Волка злобно смотреть на Большого Брата и скалить зубы; это из-за него Волк даже слегка укусил его за переднюю лапу. «Если сделаешь мне больно, — сказал ему тогда Волк одними глазами, — я тебя укушу». Но Большой Брат ответил ему таким спокойным и честным взглядом, что Волк сразу припомнил, как однажды, еще волчонком, подавился утиной костью, а Большой Брат схватил его и с силой надавил на живот. Было очень больно, и он, Волк, ужасно разозлился, извернулся и хотел укусить своего мучителя, но Большой Брат не испугался и снова надавил ему на живот, и тут утиная кость сама выскочила наружу. И Волк понял: Большой Бесхвостый старался ему

помочь

, а не сделать больно.

Вот и теперь, понимая, что ему

хотят помочь

, Волк позволил своей

бесхвостой сестре

отрубить ему большим каменным когтем кончик хвоста, где коренилась та

нечистота

. Вот почему он так по-настоящему и не укусил Большого Брата за переднюю лапу. Потому что эти бесхвостые ему

помогали

.

Но теперь самое страшное было позади, и Большая Сестра, задыхаясь, бессильно прислонилась к стене Логова, а Большой Бесхвостый сел, уронил голову на передние лапы и весь затрясся.

Волк подошел и понюхал кусок своего хвоста, лежавший на камнях. Этот кусок хвоста тоже когда-то был им, Волком, но теперь превратился просто в кусок испорченного мяса, которое и есть-то не стоит. Затем он подошел к Большому Брату и стал тыкаться носом ему под подбородок — так он просил прощения за свое злобное рычание и гневные взгляды. И Большой Брат вдруг издал какой-то странный звук, словно захлебнулся, обхватил Волка передними лапами и зарылся носом в шерсть у него на загривке.