Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 282

Фин-Кединн миновал скалу Спотыкач близ стойбища племени Кабана и спустился в долину реки Стремительной. Теперь он был менее чем в дне ходьбы от Извилистой реки, где племя Ворона довольно долго простояло в те времена, когда на всех в Лесу наводил страх медведь, одержимый злыми духами. Фин-Кединн вспомнил тот день, когда Ренн и ее брат привели в стоянку двух пленников: волчонка, повизгивавшего в мешке из оленьей шкуры, и негодующего мальчишку…

Река Стремительная не замерзла и с гулким ревом неслась меж скованных льдом берегов, но в Лесу царила странная тишина; Лес словно ждал чего-то. И Фин-Кединн вдруг подумал о том, что за весь день он не видел ни одной птицы, если не считать нескольких последних одиноких лебедей в небе, летевших на юг.

И никого из людей он тоже не встретил. Мороз, видимо, убил тех отвратительных серых бабочек, но люди, пораженные странным недугом, вызывавшим у них ужас при виде собственной тени, по-прежнему опасались выходить из жилищ. Этот их страх передавался и всем остальным. В Лес люди осмеливались зайти только в том случае, если их вынуждал к этому голод.

Так что Фин-Кединн даже обрадовался, когда встретил небольшой отряд охотников из племени Гадюки; трое мужчин и мальчик спешили на запад, чтобы воссоединиться со своим племенем. Добыча у них была невелика — две белки да три лесных голубя, — но они все же заставили Фин-Кединна разделить ее с ними.

— Скоро метель начнется, — сказал один из охотников. — Одному в Лесу оставаться опасно. — Из уважения он не спросил, что вождь племени Ворона делает так далеко от своих соплеменников.

Фин-Кединн отклонил приглашение охотников пойти с ними, а на незаданный вопрос и вовсе внимания не обратил. Зато он сообщил охотникам, что лесные племена намерены зимовать все вместе.

— Мои люди уже вышли в путь; и племени Кабана я об этом сообщил, когда проходил мимо их стоянки, так что теперь и они, наверное, уже в пути; а Даррейн послала весть об этом племенам, обитающим в Сердце Леса. Так что ступайте поскорее в свою стоянку и передайте вождю мои слова: если лесные племена объединятся, они сумеют выстоять даже против Эостры!

То, что Фин-Кединн осмелился вслух произнести ненавистное имя, явно придало охотникам храбрости; тот, что заговорил с ним первым, схватил его за плечо:

— Пойдем с нами, Фин-Кединн. Ты нам нужен. Ты не можешь оставить нас в такую трудную минуту.

— Руководить племенами могут и другие, — сказал Фин-Кединн. — А мне необходимо сперва отыскать того единственного, кто способен уничтожить Пожирательницу Душ. Ибо только он знает все потаенные горные тропы и темные подземные пещеры.

— Кто же это? И куда ты держишь путь?

— На север, — обронил в ответ Фин-Кединн.

И пошел дальше, не дожидаясь следующих вопросов. Он понимал, что время работает против него. А для того, чтобы отыскать того, кто был ему нужен, приходилось полагаться на знания, которые давным-давно уже устарели.

Но Фин-Кединн успел пройти совсем немного, когда его нагнал запыхавшийся мальчишка из племени Гадюки.

— Мой отец сказал, чтобы я отдал это тебе! — выпалил он, едва переводя дух, и протянул Фин-Кединну белку.

Тот поблагодарил мальчика и велел ему оставить зверька себе. Парнишка застенчиво на него глянул и спросил:

— А можно и мне пойти с тобой? Я хорошо знаю северные земли. Я непременно помогу тебе отыскать нужную тропу!

Вождь племени Ворона даже губу прикусил, чтобы не улыбнуться. Он охотился в этой части Леса задолго до того, как этот мальчик появился на свет.

На вид мальчишке было лет двенадцать; нескладные руки и ноги, умные живые глаза. Чем-то немного похож на Торака — того прежнего, три года назад.

— Говорят, ты странствовал дальше, чем кто-либо другой, — снова робко заговорил мальчик. — Бывал даже на Дальнем Севере, на Тюленьих островах и в Высоких Горах. Может быть, все-таки разрешишь мне пойти с тобой?

— Нет, — сказал Фин-Кединн. — Ступай назад. Тебя отец ждет.

Глядя вслед мальчику, медленно бредущему прочь, Фин-Кединн вдруг испытал странную тревогу. Наст как-то странно, чересчур ломко, хрустел под башмаками, и эхо этого хруста, разносясь по Лесу, казалось каким-то слишком громким и резким. И снег тоже выглядел необычно, явственно отливая зеленью.

Фин-Кединн крепче сжал свой посох. Ничего удивительного, что Лес так притих и насторожился.

— Скажи отцу, чтоб поспешил! — крикнул он мальчику в спину. — Вам нужно как можно скорей в стоянку вернуться!

Мальчик обернулся:

— Я знаю! Идет непогода!

— Нет!

Ледяной дождь!

Это гораздо страшней любой метели! Так и передай отцу! Ну, бегом!

Фин-Кединн убедился, что мальчик благополучно нагнал своих соплеменников, и стал подыскивать себе место для ночлега.

И, строя шалаш, неустанно молил Всемирного Духа, чтобы Торак и Ренн — где бы они сейчас ни были — тоже успели бы вовремя заметить признаки надвигавшегося ненастья и спрятаться в укрытие.

Глава восьмая

Стоило Ренн проснуться, и дурные предчувствия вновь охватили ее душу.

Было холодно. Слишком холодно. Снег вряд ли пойдет. Прошлой ночью вокруг луны было кольцо. Танугеак, колдунья из племени Песца, объясняла ей, что это кольцо означает грядущую непогоду.

«Видишь, — говорила Танугеак, — луна глубже натягивает капюшон своей парки, пряча лицо в меховой оторочке».

Но что еще хуже — Ренн слышала, как ночью горестно выл Волк. Она никогда раньше не слышала, чтобы он ТАК выл.

Речка Прыжок Лошади начинала замерзать, и на мелководье уже образовалась хрупкая, бледно-зеленая корка льда. На одном из впадавших в реку ручьев Ренн обнаружила расколотый лед и отпечаток лапы, а чуть дальше следы башмаков, совершенно точно принадлежавших Тораку. Это ее озадачило. Интересно, почему Торак сперва шел вниз по течению, а потом вернулся?

Вскоре Ренн вышла к тому утесу над рекой, где находилось логово Волка, и, задрав голову, стала осматривать утес. Она даже повыла немного, но никто из волков ей не ответил, никто даже не выглянул за край утеса. Ренн решила, что волки, должно быть, ушли в Лес и взяли с собой волчат. Однако тревога в ее душе все усиливалась.

Она, правда, немного повеселела, когда нашла ту упавшую сосну, по стволу которой Торак переправился через реку. Тут его следы были куда более отчетливыми и явно совсем свежими, и двигался он своим обычным широким шагом, а значит, с ним наверняка все было в порядке, и, следовательно, Волк ночью выл так печально не из-за него.

Ренн шла по следу Торака до самого устья реки Быстрая Вода. Она не очень хорошо знала эти места, разве что по описаниям Торака: он не раз рассказывал ей, что как раз там впервые встретился с Волком. Но, поднимаясь от реки, примерно на середине склона холма Ренн заметила стрелу, привязанную к березе и указывавшую на восток. Это ее несколько смутило. Наверное, стрелу оставил Торак, думала Ренн, чтобы она знала, в каком направлении идти. Но если это действительно так, если он хочет, чтобы она его нагнала, то почему бы просто не подождать ее?

Она и сама не очень понимала, почему поступает именно так, но прошла мимо указывавшей на восток стрелы и даже осматривать ее не стала. Она быстро продвигалась в прежнем направлении, но, к своему глубокому разочарованию, больше следов Торака не обнаружила. В эту сторону он явно не пошел.

Ренн вернулась к той березе, где была привязана стрела, да так и замерла на месте. Стрелу кто-то привязал стеблем черного паслена, смертельно опасной травы, которой особенно любят «пользоваться» Пожиратели Душ — и более других Сешру, мать Ренн. Торак никогда бы эту траву и в руки не взял. Значит, этот знак оставил не он. Да и стрела, похоже, не его.

Порывом ветра у Ренн сорвало с головы капюшон парки; по спине сразу пробежал леденящий озноб. Этот ветер успел подняться, пока она искала след Торака. Взглянув на угрожающе потемневшее небо, Ренн поняла, что надвигается метель. Значит, надо немедленно, прямо здесь строить шалаш и пережидать непогоду. Нет, нельзя! Ведь тогда она еще больше отстанет от Торака!