Хроники Темных Времен (6 романов в одном томе) (ЛП) - Тогоева Ирина Алексеевна - Страница 301

В щель сунулась чья-то морда; горячее дыхание неведомого зверя обожгло Ренн пальцы, и она, взвизгнув от страха, убрала руки подальше.

Снаружи послышалось грозное рычание, которому вторило гулкое эхо. Ренн крепко зажмурила глаза. Рычание смолкло, сменившись частым, прерывистым дыханием.

Потом послышалось царапанье мощных когтей. Неведомое существо пыталось откопать вход в ее убежище.

От него исходила жуткая вонь, а его безудержное стремление во что бы то ни стало добраться до загнанной жертвы просто пугало. Ну что ж, скоро этот зверь действительно вытащит ее, дико вопящую, из пещеры, вонзит в нее клыки, разорвет ей горло, и она, извиваясь в предсмертных судорогах, увидит наконец своего преследователя…

У Ренн даже дыхание перехватило. Нет, все что угодно, только бы не встречаться лицом к лицу с той тварью, что ждет ее снаружи!

Пытаясь забиться поглубже, она наткнулась бедром на свой охотничий нож и, ловко изогнувшись, вытащила его из ножен. Когда эта тварь до нее доберется, она, возможно, еще сумеет ударить ее ножом в морду. Надо все-таки постараться хотя бы умереть достойно, даже если этого никто и не увидит.

Но зверь вдруг перестал копать.

Ренн открыла глаза.

И услышала влажное чавканье — словно неведомое животное резко мотнуло мордой или закрыло пасть, вскинув голову. Затем послышались тихие шаги по камням. И шаги эти явно удалялись.

Неужели ее преследователь действительно уходит?

Ренн с силой прикусила нижнюю губу.

«Оставайся на месте! Это же просто уловка!»

Но это оказалось не уловкой. Неведомое существо действительно исчезло.

А Ренн все продолжала сидеть, скорчившись, в своем жалком убежище, даже когда услышала голоса людей. И громче всех кричал Торак, окликая ее по имени.

Глава двадцать третья

— Я не могу в точности сказать, кто это был такой, — повторила Ренн, когда ее на руках внесли в убежище. — По-моему, это… — И она невольно ойкнула и поморщилась, нечаянно ступив на поврежденную ногу.

— Я видел какую-то тень, похожую на огромного пса, — сказал Торак. — Он мелькнул и сразу исчез. Словно его кто-то позвал.

— Я не слышал, чтобы кто-нибудь кого-нибудь звал, — усомнился Джуксакай.

— Ты вполне мог и не услышать. — И Торак описал ему свой свисток из «вилочки» тетерева, с помощью которого когда-то призывал Волка. — Тот свисток только волки и могут услышать. Или собаки. Если та тварь, что напала на Ренн, и впрямь похожа на собаку, она вполне способна услышать такой сигнал, хотя никто из людей его совершенно точно не расслышит.

Ренн сидела у костра, и ее все еще бил озноб. Охотники из племени Лебедя смотрели на нее во все глаза. Джуксакай велел им всем перейти в другое убежище, и они вышли, быстро собрав свои пожитки и стараясь не встречаться с Ренн взглядом. Возможно, они чувствовали исходивший от нее запах той неведомой твари.

Когда они остались втроем, Торак помог Ренн снять башмаки и, осторожно закатав штанину, стал осматривать ее поврежденную ногу. Было так больно, что у нее даже слезы на глазах выступили, но она все же старалась не дергаться.

— И все-таки что же это было

такое

? — снова спросил Джуксакай.

Торак не ответил. Он был занят: разрезал на полоски свою старую, «лесную», нательную рубаху, чтобы перевязать Ренн ногу.

— Огненный опал сейчас у Эостры, — вдруг заговорила Ренн. — Она с его помощью токоротов создает. Я не знаю, правда ли, что она со своим филином или с собаками сделала — если это действительно были собаки, — но они ей полностью подчиняются. И она, похоже, оставила им только одно чувство: жажду убийства.

Джуксакая, похоже, ее слова привели в неописуемый ужас, но Ренн, не обращая на него внимания, повернулась к Тораку и деловито спросила:

— А этот вой не показался тебе… Ты ничего не сумел в нем разобрать?

Торак покачал головой.

— Это не волчий язык. Да и не собачий, насколько я понял. Хотя, судя по некоторым звукам, это были все-таки собаки. И возможно, целая стая.

Ренн молчала, глядя в огонь. В ушах у нее по-прежнему звучало то грозное рычание, то голодное сопение неведомой твари, которая с таким упорством пыталась до нее добраться. Значит, Эостра вырастила себе целую армию убийц, захватила Священную Гору и чувствует себя там полновластной хозяйкой…

Джуксакай дрожащими руками налил в плошку, обтянутую оленьей шкурой, ледяной воды, насыпал в воду толченой ивовой коры, размешал обломком оленьего рога и поставил перед Ренн.

— Дай-ка лучше я, — сказал Торак.

— Ничего, я сама справлюсь.

Из своего мешочка со снадобьями Ренн извлекла несколько ломтиков луговых шампиньонов и кинула в ту же плошку. Когда сухие ломтики размокли, она, скрипнув зубами, приложила ледяной компресс из грибов к поврежденной лодыжке.

Она чувствовала, что Торак не спускает с нее глаз. Оба они прекрасно понимали, что означает подобная травма. Пять месяцев назад во время похода в Сердце Леса Ренн вывихнула колено. И лишь через два дня смогла хоть как-то передвигаться без посторонней помощи.

«Дура, ах, какая же ты дура!» — ругала она себя. Но вслух велела Тораку передать ей приготовленные полоски кожи и сама туго перевязала себе лодыжку, ни разу даже не поморщившись и всем своим видом показывая, что ей не так уж и больно.

Но обмануть Торака Ренн не удалось.

— Ты же несколько дней ходить не сможешь, — тихо сказал он.

Джуксакай кивнул:

— Торак прав. Завтра мы отнесем тебя вниз, к саням. У нас в племени ты будешь в полной безопасности.

— Не надо меня никуда нести! Денек отдохну, и все пройдет! — сердито запротестовала Ренн.

— Не пройдет! — не менее сердито возразил Торак.

Она чуть не испепелила его взглядом, и Джуксакай, посмотрев на них, пробормотал, что лучше он, пожалуй, пойдет ночевать к своим.

— Один день

, — сказала Ренн, как только он ушел. — Этого мне будет вполне достаточно. А потом мы вместе двинемся по Горловине дальше.

Торак потер старый шрам на предплечье.

— Джуксакай говорит, что отсюда до Горы еще дня два пути. А до Ночи Душ всего четыре дня остается.

— Значит, время еще есть!

— Нет, Ренн. Не для тебя.

— Ты не можешь за меня решать!

— А мне это и не нужно. — Он надел башмаки. — Я прямо сейчас попрощаюсь с тобой. И на рассвете уйду.

В ушах у Ренн зазвенело от возмущения. Нет, это невозможно! Недопустимо!

— Но… ты же не можешь идти туда совершенно один!

— Я и не пойду. Я позову Волка.

— Его здесь нет!

— Он придет.

— Откуда ты знаешь? А вдруг ты встретишься с ней совершенно один? Ей ведь только это и нужно!

Торак не отвечал, и нечто неуловимое в его поведении заставило Ренн с особым вниманием посмотреть на него. Она, разумеется, сразу все поняла по его лицу, и от ужаса у нее даже дыхание перехватило. Ей совершенно не нужно было рассказывать ему о пророчестве Саеунн.

— Ты знаешь? — спросила она.

Торак кивнул.

— Откуда?

— Я это понял, как только увидел Священную Гору. Точнее, почувствовал. Вот здесь. — И он коснулся груди.

Ренн некоторое время ошеломленно молчала. Потом сказала:

— Пророчества бывают ложными, Торак. И мы с тобой можем это доказать.

— Только не в этот раз. Много зим назад в Ночь Душ мой Отец устроил большой пожар и на какое-то время сломил власть Пожирателей Душ. Я должен завершить то, что он начал.

— Я знаю. Но…

— И может быть, мне все-таки удастся это сделать, несмотря на сопротивление Эостры. Но дело в том, Ренн… — Он не договорил. — Видишь ли, когда я пытаюсь представить себе, что будет потом — как мы вернемся в Лес и будем все вместе, ты, я, Волк, Фин-Кединн, — я

не могу

себе этого представить. Я вижу только тьму, одну сплошную тьму!

Ренн в ужасе смотрела на него.

А он свернул свой спальный мешок, сложил свои пожитки и собрался уходить.

— Куда ты? — не выдержала она.