Графская ведьма (СИ) - Лунная Екатерина - Страница 1

Любви подвастны все ль законы?

Любое правило сломить

Способен тот, что полюбить

Дерзнул однажды чрез препоны?

Способен он узнать свою

Любовь из тысячи? Незрячим

Отыщет ли в чужом краю -

Или вернется с неудачей?

Когда узнает, что беда

Моей судьбы коснулась тесно?

В ту же секунду? Иль когда

Подмога станет неуместна?

Он сможет мысли прочитать

И угадать с моим желаньем?

Иль мне сто раз напоминать

О нем бессмысленным посланьем?

Любви подвастны все ль законы?

Любое правило сломить

Способен тот, что полюбить

Дерзнул однажды чрез препоны?

В метро неприятно находиться в час пик. Толкотня, огромное количество людей, спертый воздух для того, кто ростом ниже среднего. Я тороплюсь на встречу с заказчицей, потому капризы свои упихиваю поглубже, чтобы не вспылить.

Телефон снова разразился мелодией, неразборчивой в общем гаме, но я знаю, что о вызове уведомляет Ванесса Мэй. Настроение немножко поправляется, и я отвечаю не рявком, а более-менее спокойным голосом, хоть и на повышенных тонах.

– Да, добрый день, Марина! Я уже в пути, все в силе! Нет, с собой эскизы не взяла, только фотографии, но они четкие, можно разобраться. Что? Вы так думаете? Если что, карандаш и листок у меня есть, пометки внесем… Ай, черт!

Я выругалась и поспешно нагнулась за упавшим телефоном, благо, толпа его не потоптала и обтекала препятствие в виде меня аккуратно. Извинившись перед клиенткой, попрощалась с ней, но только сделала шаг, как меня развернуло от сильного удара в локоть проходящего мимо молодого человека. Я поймала его озадаченный взгляд, и наши с ним пальцы на мгновение соприкоснулись. Будто током прострелило от макушки до пяток – такой силы осознание атаковало разум. Узнавание, память, потребность – все слилось, забурлило в котле моего тревожного сердца.

Глаза суматошно кидались по толпе в поисках смутно запомнившейся фигуры, и только взгляд виделся отчетливо: удивленный, в последний миг – полный того же узнавания, ликования и ужаса от того, что мы идем в разных направлениях. Меня мотало из стороны в сторону, люди ругались на застывшую посреди зала помеху, а я все искала, искала и не могла различить в серой массе нужного человека. От этого то незнакомое, что бурлило в сердце, вскипело и ринулось через край. Захотелось кричать от невыносимой тоски, и душа заходилась болью.

Пальцы, помнившие то самое прикосновение, ощутили настойчивую вибрацию – звонил телефон. Как это жутко, когда в самый важный и страшный момент жизни тебя отвлекают будничными делами!

– Я уже еду, да! – сквозь слезы прокричала я, не зная, собственно, отчего себя так веду. Заказчица тоже озадаченным голосом сказала какую-то чепуху и оборвала связь. Что происходит? Что со мной?

Этот взрыв осознания, непонятный и от того страшный, бередил душу и после того, как я вышла из метро, не переставая оглядываться в надежде увидеть и вновь вспомнить. Он сгладился, но не прошел до конца и через месяц, год, десяток лет. Только сердце сжималось изредка от неизбывной горечи, словно я упустила нечто бесконечно важное, что уже не удастся вернуть.

Анна вышла во двор, когда всадники в основном уже проскакали мимо. Но трое остановились у ограды, осмотрели чуть насмешливо все ее, Анны, небогатое хозяйство. Крайний справа выстрелил остротой о нехватке в подворье кур и коз, тот, что слева, возразил, дескать, ведьме не пристало ходить за скотиной подобно простой крестьянке. Меж ними хмурился молчаливый командир, его острый пронзительный взгляд почему-то бегал и не желал встречаться с глазами Анны.

Женщина спокойно и молча встретила шутки мужчин, ожидая чего-то, что и погнало чуткую ведьму на улицу в дикий зимний мороз.

– Скажи-ка, хозяйка, – подал голос «левый», – не проезжал тут отряд конников, подобных нашему, со вчерашнего утра?

– Ночью, может, был, – пожала плечами Анна. – Да я не видела.

– А если подумать хорошенько? Серебряный дадим.

– Не видела, – повторила ведьма, скрестив руки на груди и ощущая, как тело начинает колотить дрожь от холода. Вышла ведь, даже тулупа не накинув, а это чревато. Поскорее бы убрались они, эти господа, задающие вопросы.

– Ты что же, колдунья… – завелся было «правый», но командир одернул его.

– Мы время теряем.

– Но, Сет, она же…

– Она не видела. Значит, ночью проехали. Давайте, к вечеру мы должны их нагнать.

Господин командир так и не посмотрел в сторону Анны. Он прикрикнул на заартачившегося «правого» и понукнул коня. Его сопровождающим не оставалось ничего другого, кроме как кинуть угрожающий взгляд на женщину и последовать за ним.

Ведьма облегченно фыркнула, юркнув в теплую избу. Но только успела она отогреть пальцы, как в дверь забарабанили. Ругнулась, но посетителя впустила.

– Анна! – обеспокоенно воскликнул Лекс, хватая ее за плечи. – С тобой все в порядке?

– Да, я в порядке. А с чего ты взял, что со мной что-то случилось?

– Эти, – мужчина мотнул головой в сторону окна, – тут останавливались, я видел. Думал, беда случилась. Чего они хотели?

– Да так, спросили, не видела ли я чего, – отмахнулась Анна, выворачиваясь из теплых объятий Лекса. Тот отпустил неохотно, но отойти на два шага позволил. Терпеливый мужчина, уже год как описывает круги вокруг понравившейся женщины. И что он нашел в отшельнице? Не такая уж и молодая, симпатичная только – не красавица, да еще и ведьма. Что вызвало у него такой неугасающий интерес?

– Что ты им сказала?

– Что ничего не видела, – оторвавшись от размышлений, Анна пожала плечами.

– А они? – дотошно уточнил настырный ухажер, отчего женщина едва сдержалась, чтобы не послать его куда подальше.

– Уехали, – сказала она коротко и отвернулась, давая понять, что не хочет продолжения беседы.

Лекс с разговорами отстал, но не ушел до самого вечера. Сначала помог по хозяйству, за что его пришлось кормить обедом, потом как-то ненавязчиво напросился на ужин и отправился домой, довольный, уже в сумерках. Анна смотрела в окно вслед ему, и на сердце отчего-то становилось одновременно и тепло, и горько.

***

Дом поддержки находился за городом, на клочке чудом сохранившейся лесной зоны. Наверное, чтобы его постояльцам удалось подышать свежим воздухом хотя бы на закате жизни.

– Только давай недолго, хорошо? – недовольно проворчал я, и Ксана, кивнув, поспешила поцеловать меня в утешение. В щеку, конечно. Я не слишком-то утешился, но от приятного бонуса отказываться не стал. Сам же подписался ей помочь, чего теперь пятками назад сдавать. – Ладно, идем уже. Раньше встанем – раньше выйдем.

Ксана выскочила из кара, крыло двери мягко затворилось за ней. Я прижал к сенсорной панели большой палец, задавая программу охраны, и вышел вслед.

Что благотворитель из меня никакой, я понял еще в детстве, когда мама заставляла ходить по ветеранам третьей мировой, помогать и разносить предметы первой необходимости, собранные со всех знакомых. Каждый раз возникало чувство неловкости, словно я делаю что-то нехорошее, оскорбляющее их и мое достоинство. Когда мама перестала настаивать на этих рейдах, я с облегчением походы забросил и больше никому благотворительности не причинял. Теперь вот Ксана…

И кто меня просил вызываться помощником? Ну, нравится тебе девушка, так дари ей конфеты, води на голопроектные постановки, свой контакт тайком в ее домашнюю систему внеси, на худой-то конец. Нет, мне понадобилось еще и рыцарем в ее глазах выглядеть. Придурок. Дон Кихот хренов.

На входе нас встретила управляющая домом и, одаривая благодарными взглядами, показала дорогу на нужный этаж, сопроводив путь подробной инструкцией, что кому можно, а чего – нельзя. Судя по всему, мне предстояло общаться со старой девой ста пятидесяти трех лет, странноватой даже для своего преклонного возраста. Поговаривают, она экстрасенсом когда-то была, да и теперь какие-то заговоры бормочет. Я едва сдержал скептическое фырканье, очень уж в этом помог предостерегающий взгляд Ксаны. Чудесная тактичная девушка, она на меня как львиная доза успокоительного действует. Может, я наконец-то нашел, что искал?