Водяра - Таболов Артур - Страница 109

Как выяснится позже, номер телефона был ошибочным. Что касается «дет. врача Рашайло», то в штабе сочли, что имелся в виду глава «Фонда помощи детям при катастрофах и войнах» доктор Леонид Рошаль… Моя версия состоит в том, что записку под диктовку руководителя бандгруппы писал кто-то из погибших впоследствии заложников. Находясь в состоянии аффекта, несчастная жертва не только ошиблась при указании телефонного номера для связи, но и от себя приписала после фамилии «Рашайло» слова «дет врача». На самом деле террористы требовали к себе бывшего министра внутренних дел, секретаря Совета безопасности России Владимира Рушайло. Своими сомнениями в интерпретации записки я сразу поделился с руководством оперативного штаба. Но на них никто не обратил внимания, и в Москву полетела просьба срочно доставить в Беслан знаменитого доктора».

19.00 – 20.00. Органами внутренних дел организована охрана всех электроподстанций Беслана, чтобы не допустить отключения электроэнергии в средней школе №1. В близлежащих домах оборудованы огневые позиции и позиции наблюдателей.

20.15. В Беслан спецрейсом прибыл доктор Леонид Рошаль.

II

В минуты большой опасности человеком руководят не логика и не соображения о рациональности того или иного действия. Независимо от его воли и сознания включается механизм, заложенный в психику тысячелетним опытом выживания, он-то и предопределяет поступки, которые никак не объяснимы житейскими обстоятельствами, но для самого человека представляются единственно возможными.

С той минуты, как Тимур Русланов услышал по автомобильному радио сообщение о захвате неизвестными вооруженными людьми школы в Беслане, им владело только одно стремление – как можно быстрее оказаться там, на месте трагедии, о масштабах которой он мог только догадываться. Догадки эти были такого рода, что сознание отказывалось их воспринимать. Самая большая школа в городе. Сколько же людей пришло в День знаний – тысяча, полторы, две? Чтобы подчинить их своей воле, у террористов был только один способ – крошить человеческую массу автоматными очередями, превращать ее в кровавое месиво. Господи, яви им свое милосердие, отведи от людей беду!

Тимур знал, что он ничем не сможет помочь. Но знал и другое: он должен быть там. Должен. Должен быть со своим народом в час беды.

В начале первого он уже был во Внуково. Бросив машину на платной стоянке, ринулся к кассам. Ему часто приходилось летать в Осетию, он знал, что есть дневной рейс в Беслан, где находился главный аэропорт республики, имевший статус международного. Но точного расписания не помнил, оно менялось с зимнее на летнее. Ему повезло, на бесланский рейс еще не закончилась регистрация. Тимур успел взять билет и поспешил на регистрацию вместе с последними пассажирами.

Во всех залах аэропорта работали телевизоры. По первому каналу шли новости. Тимур задержался на бегу, посмотрел. В своей сочинской резиденции Бочаров ручей президент Путин принимал канцлера Германии Шредера и президента Франции Ширака. Мирно светило солнце, зеленели газоны и жирные субтропические растения. Президент Путин улыбался, шутил с высокими гостями. Не знает? Или ничего страшного не случилось? Все обошлось?

Незадолго до этого шахидки-смертницы взорвали два самолета. Поэтому досмотр пассажиров проводился особенно тщательно. Наконец посадка закончилась, трапы отъехали, бортпроводницы проследили, чтобы все пристегнулись ремнями безопасности. «Ту-154», подрагивая тяжелыми крыльями, вырулил на взлетную полосу и застыл в ожидании разрешения диспетчера. Вот сейчас взревут двигатели, самолет стремительно пробежит по мокрому бетону и взмоет над осенней желтизной внуковских перелесков.

Но ничего не происходило. Самолет как стоял, так и продолжал стоять. Минут двадцать пассажиры терпеливо ждали, потом начали проявлять беспокойство. Бортпроводницы объясняли: «Диспетчер не дает разрешения на взлет». Почему – неизвестно.

– Когда-нибудь люди научатся летать без всего, – сообщил Тимуру сосед по креслу, профессорского вида сухопарый старик, читавший какой-то английский журнал. – Жаль, я до этого времени не доживу. Вы, может быть, доживете.

– Как – без всего? – не понял Тимур.

– Без этого железа. Как птицы. Или, если угодно, как ангелы.

«Какой-то сумасшедший», – подумал Тимур.

Через час появился аэродромный тягач, потащил самолет к аэровокзалу. Командир экипажа по внутренней трансляции объявил: «Вылет рейса откладывается по техническим причинам. Компания приносит извинения за доставленные неудобства».

В администрации аэропорта тоже ничего не знали. От наседавших с вопросами пассажиров отделывались то техническими причинами, то метеоусловиями. Часа через полтора наконец объявили: «Все рейсы в Беслан отменены в связи с проведением контртеррористической операции».

У Тимура от дурного предчувствия сжалось сердце. Не обошлось. Ничего не обошлось. Телепередачи все чаще прерывались экстренными выпусками о событиях в Беслане: мелькали кадры захваченной школы, вооруженные люди в прилегающих переулках, спорадическая стрельба. Но по-прежнему было непонятно, что происходит в школе, кто захватил заложников, сколько заложников. И эта непонятность только укрепляла уверенность: он должен быть там, в Беслане.

Но как? Появилась мысль: на машине. Но Тимур ее отогнал: это двое суток езды без остановок, ему такой гонки не выдержать. Мелькнула идея более реальная: через Ставрополь, оттуда на такси или на частнике. Рейсы на Ставрополь не отменили, ближайший был вечером. Но таким умным оказался не только Тимур: все билеты на ставропольский рейс были расхватаны, у касс теснились пассажиры отмененного рейса на Беслан в надежде, что кто-то в последний момент не явится к вылету.

Раздумывая над тем, кому бы позвонить, чтобы помогли взять билет с правительственной брони, Тимур вышел из аэровокзала и тут увидел, как к депутатскому залу подкатили черные правительственные машины с милицейским сопровождением. Из них вышли несколько военных в генеральских чинах, несколько штатских депутатского вида и невысокий, склонный к полноте лысоватый человек лет пятидесяти с темным усталым лицом. Тимур сразу его узнал: это был детский врач Рошаль, который вел переговоры с чеченскими боевиками, захватившими в заложники зрителей мюзикла «Норд-Ост» в Театральном центре на Дубровке. В те дни его фигура не сходила с телевизионных экранов России и всего мира. Он не только провел переговоры с террористами, но и сообщил руководителям оперативного штаба ценную информацию о дислокации боевиков. За проявленные самоотверженность и героизм президент Путин наградил доктора орденом Мужества.

В голове щелкнуло: Дубровка – Беслан – доктор Рошаль. Тимур вошел в VIP зал, не обращая внимания на охрану у входа, которая решила, что он с начальством. Один из милицейских генералов что-то сказал доктору и прошел куда-то во внутренние помещения. Рошаль согласно кивнул и сел за один из столиков бара. К нему никто не присоединился, между ним и сопровождающими его начальственными лицами была словно бы стена отчуждения. Тимур подсел к доктору и прямо спросил:

– Вы летите в Беслан для переговоров с террористами?

– Да. Откуда вы знаете?

– Вам нельзя к ним идти. Вас убьют.

– Почему вы так думаете?

– Они видели вас на Дубровке. Все видели. Они знают, за что вас наградили орденом Мужества.

– Они передали, что будут разговаривать только со мной.

– Не знаю, почему они так сказали. Они не будут с вами разговаривать. Вас сразу убьют.

– Речь идет о детях. О десятках детей. Или о сотнях. Не знаю. Убьют – значит, убьют. Я не могу отказаться… Вы знаете обстановку в Беслане?

– Только в общем.

– Откуда?

– Я осетин.

– Да? Вы не похожи на осетина. Введите меня в курс дела. Северный Кавказ для меня – терра инкогнито. Не хватает времени во все вникать.

К столику подошел милицейский генерал:

– Леонид Михайлович, самолет готов.