Водяра - Таболов Артур - Страница 62

Вопрос удивил Тимура. Алихан пил мало и редко, только в тех случаях, когда не пить было нельзя.

– Есть.

– Наливай.

– Виски? Коньяк?

– Все равно.

Запас хорошего спиртного Тимур всегда держал в баре, без выпивки не заканчивались никакие деловые переговоры. Он извлек бутылку «Хеннесси» и налил в тяжелые хрустальные стаканы с толстым дном, отчего коньяка в стакане казалось больше, чем было на самом деле.

– Вот и расходятся наши дороги. Да поможет нам Святой Георгий, – проговорил Алихан, поднимая стакан. – Удачи тебе, брат!

– И тебе, брат! – отозвался Тимур.

У него появилось странное, когда-то давно испытанное, но не забытое чувство тревоги, с каким молодой водитель первый раз выезжает без инструктора в город, где отменены все правила и отключены светофоры.

Глава пятая

I

В 1972 году Всесоюзное внешнеторговое объединение «Союзплодоимпорт» заключило с американской компанией «Пепси-кола» договор о строительстве в Советском Союзе завода по производству этого популярного на Западе напитка, известного в СССР только понаслышке. В обмен «Союзплодоимпорт» обязался поставлять в Америку водку «Столичная». Первый завод, на котором делали пепси из концентрата, доставляемого из США, был построен в Новороссийске. Необычной формы бутылки, необычный вкус, а главное – то, напиток был подлинно американским, как джинсы «Леви Страус» и сигареты «Мальборо», обеспечило ему приятно удививший производителей широкий спрос у советских покупателей. Было заложено еще два завода. Но поскольку по условиям договора расчеты за пепси были привязаны к доходам от продаж в США водки «Столичная», которая не пользовалась спросом, менеджеры «Пепси-колы» провели крупномасштабную рекламную кампанию, призванную внедрить в сознание американцев, привыкших к виски, что русская водка – это круто, cool, знак избранности. Даже Джеймс Бонд из популярного киносериала пил водку с томатным соком («взболтать, но не перемешивать»), а уж он-то знает толк в красивой жизни.

Неизвестно, во сколько миллионов долларов обошлась «Пепси-коле» эта кампания, но свое дело она сделала: кривая продаж «Столичной» в США круто пошла вверх. Это не осталось незамеченным европейскими производителями водок «Пьер Смирнофф», «Эристов», «Кеглевич», «Горбачев», до этого даже не пытавшимися продвинуть свою продукцию на американский рынок. Но теперь, когда популярность водки в США возросла, почему не попробовать? В Международный арбитражный суд было направлено требование запретить использование бренда «водка» для «Столичной» и всей алкогольной продукции из СССР на том основании, что производство водки в Советской Союзе была начато согласно декрету ЦИК и СНК СССР после 26 августа 1923 года, а в Европе гораздо раньше – в 1918—1921 годах, когда возобновили свою деятельность водочные предприятия русских фабрикантов, бежавших из Советской России.

Эту первую попытку оспорить российское происхождение водки в «Союзплодоимпорте» восприняли с недоумением. Кто же не знает, что водка – продукт исконно русский? Но арбитражный суд требовал не эмоций, а юридических обоснований. Они нашлись без труда. Да, постановление ЦИК и СНК СССР от 26 августа 1923 года разрешило производство водки, запрещенное Советским правительством в декабре 1917 года. Этим решением Советское руководство фактически продлило запрет на производство и торговлю спиртными напитками, введенный царским правительством в период Первой мировой войны. Таким образом, в 1923 году на территории РСФСР было не начато, а возобновлено производство водки, что делает лишенными всяких оснований претензии европейских фирм на приоритетное использование названия «водка».

Арбитражный суд остановил иск без удовлетворения и постановил, что страны, претендующие на исключительное право использовать в названии своих напитков слово «водка», должны предоставить убедительные доказательства, что водка впервые была произведена на их территории. Давно уже было установлено и документально подтверждено, что коньяк во Франции начали делать в 1334 году, английский джин и английское виски в 1485-м, шотландское виски в 1490—1494 годах, немецкий брантвайн (шнапс) в период с 1520-го по 1522-й годы. Арбитраж не видел причин, по которым для водки должно быть сделано исключение. Да, все знают, что это русский продукт, но бизнес есть бизнес. Никто не может запретить русским называть шампанским, коньяком и портвейном то, что они выпускают и потребляют внутри страны, но коль скоро они пытаются сделать водку предметом экспорта, им придется представить доказательства своего права на бренд.

Тем временем стараниями «Пепси-колы», официального дистрибьютера «Столичной», русская водка заняла свою нишу на американском рынке. С учетом ее популярности «Союзплодоимпорт» начал поставлять в США, уже вне рамок договора о пепси, водки «Московская особая», «Русская», «Лимонная», «Посольская». Они приносили свободно конвертируемую валюту, в которой так нуждался Советский Союз, вынужденный во все больших объемах закупать за границей пшеницу твердых сортов.

Успех внешнеторговой деятельности «Союзплодоимпорта» спровоцировал правительство Польской народной республики на действия, которые в Советском Союзе расценили как предательский удар в спину. В 1978 году Польша обратилась в международной арбитражный суд с требованием признать за ней исключительное право на название «водка» на том основании, что на бывших территориях Королевства Польского, Великого Герцогства Литовского и Речи Посполитой, включающих Великую и Малую Польшу, Мазовию, Куявию, Померанию, Галицию, Волынь, Подолию и Украину с Запорожской Сечью, водка производилась раньше, чем в Московии, еще в 1540 году, что подтверждается прилагаемому к иску документами. По этой причине право продавать и рекламировать на внешних рынках под именем «водка» свой товар должна получить Польша, производящая «Водку выборову» («Wodka wyborowa»), а все иные производители должны искать для своей продукции другое название.

В «Союзплодоимпорте» и в Министерстве внешней торговли, в которое входило объединение, демарш польских товарищей поначалу восприняли как недоразумение – как самодеятельность каких-то мелких чиновников, не понимающих, что конкурентная борьба ослабляет лагерь социализма. Попытки объяснить принципиальную политическую ошибку ни к чему не привели. Поляки стояли на своем: есть единство социалистического лагеря, на которое никто не покушается, а есть мировой рынок со своими законами, диктующими всем его участникам, независимо от идеологических пристрастий, тактику выживания. Мы не претендуем на чужое. Сумеете доказать, что водка была произведена в России раньше, чем в Польше, так по тому и быть. Нет – извините, придется вам подчиниться решению Международного арбитража.

Но и после этого в Минвнешторге и в «Союзплодоимпорте» не отнеслись к ситуации с должной серьезностью. Ну, хотят поляки судиться – пусть судятся. Двум референтам было дано задание подобрать соответствующие документы для арбитража. Через три месяца они доложили, что задание не выполнено, так как в государственных архивах не обнаружено не только точной даты начала производства русской водки, но и не существует сколько-нибудь серьезной литературы по истории отечественного винокурения. Обратились в Институт истории Академии наук СССР и во Всесоюзный научно-исследовательский институт продуктов брожения Главспирта Минпищепрома СССР, но руководители обоих институтов наотрез отказались от участия в работе, сославшись на отсутствие специалистов нужного профиля.

Только тогда в «Союзплодоимпорте» забеспокоились. Назревал скандал. Срок, отпущенный арбитражем для представления доказательств права на бренд «водка», подходил к концу, а у советской стороны не только никаких доказательств не было, но не имелось и ясности, каким образом их можно добыть. А утрата права русских водок называться водками означала потерю с таким трудом завоеванного рынка сбыта. В Минвнешторге прекрасно понимали, что им этого не простят. Дело не ограничится увольнением референтов, не сумевших справиться с поручением, под ударом окажутся высшие руководители ведомства и даже сам министр. Председатель правительства Косыгин при всей его внешней сдержанности не терпел разгильдяев, а только разгильдяйством и вопиющей безответственностью можно было объяснить потерю важной позиции в международной торговле.