Большая книга ужасов. Коллекционер кошмаров - Охотников Сергей Сергеевич - Страница 106

– Вы что, совсем дебилы?! – это Ася наконец-то догнала нас. – Вы же в болото забрались!

Я посмотрел на девушку. Она казалась еще более злой, чем обычно. В этот момент Кирилл сделал два шага вперед, наклонился и вытащил из-под наросшего мха меч.

– Круто! Я нашел его! – парень высоко поднял руку со своей находкой.

Ничего крутого в этой железяке не было. Кирилл сделал шаг в сторону. Его нога легко прошла через зеленый ковер и увязла по колено.

– Стой, не двигайся! – закричал я, но Кирилл не удержал равновесия, сделал еще один вынужденный шаг – и увяз второй ногой.

– Ничего себе! – Парень еще ничего не понимал и улыбался. Он попытался выбраться, неловко дернулся – и увяз глубже. Тут только до Кирилла дошло, что происходит, он побледнел и умоляющее посмотрел на нас. Я осторожно нащупал ногой плотную кочку и продвинулся вперед. Черная жижа предательски хлюпала со всех сторон. По зеленому мшистому морю прошла волна. Кирилл резко провалился по пояс и дико заорал:

– Помогите! Там что-то есть!

Я сделал шаг вперед. Кочка легко выскользнула из-под ноги, и моя кроссовка погрузилась в вязкий черный холод. Где-то в глубинах мозга зашевелилась информация о том, как «работает» болото. Теряя равновесие, я раскинул руки в стороны и постарался упасть плашмя – опереться на болото всем телом. У меня получилось.

– Там, внизу! Они схватили меня! – Кирилл кричал и дергался, погружаясь все глубже. Меч упал и утонул в болоте. Я пополз вперед и протянул ему руку. Зеленый мшистый ковер вокруг меня начал исчезать, со всех сторон поднималась черная жижа.

– Ветка, кинь ему ветку! – закричала Ася. Рядом со мной плюхнулся вполне приличных размеров ствол молодой березы. Где она его успела раздобыть? Я начал проваливаться в трясину, но схватился за ветку и удержался на поверхности. По болоту вновь прошла волна. Кирилл резко погрузился по самую шею. Я перекатился на спину и протянул ему спасительную березу. Он запрокинул голову, пытаясь удержать рот над вязкой черной жижей. Его руки искали спасения и через несколько мгновений нащупали ветку. Кирилл схватился за нее, обрывая листья и ломая мелкие ветки. Когда он сумел взяться покрепче, я закричал:

– Ася, тяни!

Она все поняла, схватила меня за ноги и потащила. Я почувствовал, что мы медленно, но уверенно движемся назад.

«У нас получается», – хотел сказать я, но неведомое существо резко потянуло Кирилла вниз. Его голова скрылась под черной жижей, но руки продолжали сжимать березу.

– Отпускай! – закричала Ася. Мои пальцы не хотели разжиматься. Меня тащило вперед, в черную бездну, но мной овладела отчаянная злость…

– Сволочь! – Я ударил рукой, расплескивая болотную жижу. – Ты не говорил, что опасность угрожает всем!

От порывистого ветра издевательски застонал и засмеялся лес.

– Гад! Ты у меня ответишь за Воронцова! – продолжал кричать я.

– Дём, пожалуйста! Мы тонем! – испуганный голос Аси вразумил меня. Мы валялись в болотной грязи, медленно погружаясь. Хорошая новость: пока все было сделано правильно – мы приняли горизонтальное положение и не увязли ногами. Правда, березовая ветка ушла глубоко в болото и продолжала тянуть меня вниз.

– Прости, Воронцов, – я разжал кулак, перевернулся на спину и попытался дотянуться ногой до плотной высокой кочки.

Минут пятнадцать мы барахтались в грязи, но в конце концов смогли доползти до твердой почвы. Я совершенно выбился из сил и просто лежал среди травы и редких деревьев, жадно хватая ртом сладкий воздух.

– Дём, что нам теперь делать? – проговорила Ася задыхаясь.

– Кириллу уже не помочь, – я сжал кулаки. – Но остальные еще могут спастись.

– Ты о чем?

– Послушай, – я подполз поближе к девушке. – Пока не могу тебе всего объяснить, но нам нужно поскорей убираться отсюда, пока больше никто не пострадал.

Ася дрожала всем телом и впервые казалась беззащитной. Минут десять мы просто лежали рядом. Я не знал, что страшней – оставаться здесь или вернуться к нашим и рассказать, что случилось. В конце концов нам пришлось встать и пойти через лес.

Глава 9

Ночь с утопленником

Я думал, когда мы выйдем на опушку, измученные и грязные, все внимание будет приковано к нам. Придется долго объяснять, что же с нами произошло. Получилось по-другому. Все наши стояли толпой и рассматривали нечто, чего мы не могли видеть.

– Там творится что-то нехорошее! – предположила Ася.

– Сейчас узнаем, – я с ужасом думал о том, как буду рассказывать Даниле о брате.

Никем не замеченные, мы прибились к классу. Я увидел Воронцова и понял, что должен сказать сейчас.

– Послушай, Даня, – я потянул его за руку. – Мне нужно тебе кое-что сказать… Кирилл утонул в болоте. Только что.

– Я знаю, Дём, – Данила показался мне каким-то странным. – Мирослав Глебович спас его! Вон он, сам посмотри.

Только сейчас я увидел то, что раньше скрывалось за толпой одноклассников. На траве сидел Кирилл, весь в черной болотной жиже, но живой. Рядом с ним стоял экскурсовод – его ботинки, джинсы и рубашка тоже были испачканы. Мирослав Глебович заметил меня и улыбнулся:

– Вот и вы нашлись! Не вздумайте больше ходить в лес одни. Здесь повсюду много опасных болот. Ясно?

– Ясно, – говорю. – Может, сразу вернемся в Москву?

Кирилл поднял голову и посмотрел на меня. Взгляд был странный, холодный. На губах парня показалась белая пена, он прикрыл рот ладонью и отвернулся.

Весь последующий день прошел в суматохе. Пока вернулись на базу, пока помылись, постирали одежду и пообедали. Тамара Петровна постоянно говорила по телефону с Москвой, и я очень надеялся, что на этом нашей злополучной экскурсии придет конец. Вечером мы со Степой даже подошли к нашей завуч и спросили напрямую:

– Скажите, Тамара Петровна, когда мы вернемся в Москву? Все очень напуганы случившимся сегодня.

– Ребята! – завуч всплеснула руками. – У нас просто чрезвычайные обстоятельства! Я должна все согласовать в министерстве и с руководством интерната. Надеюсь, завтра утром все решится.

– Ясно. – Неприятный холодок закружился у меня в животе. Я сначала даже не понял почему. Сообразил уже на полпути к нашему домику. Нам предстояло провести ночь в одной комнате с утопленником. Конечно, ни Кирилл, ни Мирослав Глебович пока не проявляли никаких признаков агрессии. Но кто знает, на что они способны?

– Степа, – говорю, – у тебя остались какие-нибудь особо интересные задачки по квантовой физике?

– Готовимся к бессонной ночи? – мой друг схватывал все на лету.

– Да. Я буду дежурить до трех, а потом разбужу тебя.

– Давай наоборот. У тебя сегодня был тяжелый день. Ты на ногах еле стоишь.

После этих Степиных слов я понял, насколько вымотан. Смерть и воскрешение Кирилла дались мне нелегко. Лучше бы три раза искупаться в болоте, чем видеть такое.

– Ты прав.

Мы вернулись в свою комнату. Степа включил ноут и принялся рассматривать заумные физические формулы. Я лег на кровать и тут же вырубился. Сон был глубоким, без кошмаров, но пару раз мои глаза открывались, чтобы увидеть сидящего за столом друга. В половине четвертого Степа осторожно потряс меня за плечо:

– Прости, больше не могу, глаза слипаются.

Я разблокировал телефон и проверил время:

– Ты бодрствовал даже больше, чем нужно, давай ложись.

Степа подошел к своей кровати, залез под одеяло и тут же тихо засопел. Я взял свой ноут, открыл и поставил на стол. Спать хотелось, а вот работать – нет. За окном стояла темно-серая мгла, которую и ночью-то назвать было нельзя. Данила Воронцов спал, свернувшись калачиком. Его брат лежал на спине и смотрел в потолок, глаза полуприкрыты, на губах белая пена. Я покачал головой и пошел гуглить, что же мне делать с утопленником. Мобильный Интернет не тянул, и процесс обещал быть долгим. Поначалу попадалась одна сплошная ерунда. Мол, в прудах и речках живут водяные с зелеными усами, катаются на сомах, женятся на русалках и заманивают к себе добрых молодцев исключительно от тоски и скуки в подводном царстве. Одним словом – детские сказочки. В какой-то момент я набрел на интересную статью одного краеведа-этнографа. Он писал о том, что славяне вплоть до XVII века верили в заложных покойников – неприкаянных и проклятых мертвецов, например самоубийц и некрещеных, которых нельзя было хоронить возле церкви: даже земля не хотела их принимать. В случае засухи наши предки выкапывали их из земли и бросали в болото. Считалось, что «неправильные» покойники были неприятны матушке-земле, из-за этого наблюдался неурожай. Традиция эта была довольно устойчивой и встречалась у разных славянских народов. Видимо, исправление бага[65] с покойниками решало проблемы.