Большая книга ужасов. Коллекционер кошмаров - Охотников Сергей Сергеевич - Страница 97

– Может быть, ты ей нравишься?

– Да ну, глупости!

На следующий день ситуация повторилась, но на этот раз на алгебре. Меня, как обычно, вызвали объяснять особо сложную задачу. Ася снова подняла руку:

– Ольга Ивановна, мне решение Демьяна не кажется оптимальным. Если использовать дифференциальные уравнения…

На этот раз мне было что ответить. Впрочем, наш спор сразу же погряз в тяжелой терминологии и нас очень быстро остановили.

– Так, вы двое! – сказала Ольга Ивановна. – У нас есть утвержденная в учебной части программа. Продолжите ваши разборки на дополнительных занятиях.

В общем, атака не удалась, но я был уверен, что Ася так просто не отступит.

– Вот он, настоящий вред компьютерных игрушек, – сказал я, садясь за парту. – Они делают девушек агрессивными.

– Еще скажи, что все беды от женщин, – начал прикалываться Степа.

– Как минимум сорок девять с половиной процентов, – я тоже попытался сострить.

– Зря опираешься на общемировую статистику, – невозмутимо ответил мой друг. – У нас в России другое соотношение полов. Так что правильный ответ – пятьдесят три с половиной процента.

– Даня Воронцов сказал, что сегодня вечером еще один матч будет. Просто поддайся – и она от тебя отстанет. – Степа улыбнулся, ему большого труда стоило держать губы ровно, чтобы левая сторона не опускалась ниже правой.

– Ага, – говорю. – Или еще хуже доставать начнет. Нет уж, хватит с меня глупых развлечений. У меня работы полно. – В тот день мне пришлось повторять эти слова минимум раз шесть-семь, но в результате все-таки удалось остаться одному и взяться за Джаву. За окном начал накрапывать легкий дождик, который очень быстро превратился в оглушительный майский ливень. Бешеные капли стучали в окно. Гроза заворчала вдалеке и начала приближаться. В общем, отличная погода для работы над серверным кодом.

Через полчаса буря добралась до нас. Молния ударила совсем близко – так, что запиликали сигнализации машин, припаркованных на нашей улице. Я отключил ноутбук от зарядного устройства и вытащил вилку из розетки. Еще не хватало, чтобы с ним что-то случилось из-за скачка напряжения. За окном снова вспыхнул белый свет, и гром грянул практически мгновенно. Задрожали стекла в окнах, лампы в комнате на мгновение потухли. Было в этой грозе что-то жуткое. Или мне это только показалось?

– Стоп, Дём, – сказал я себе. – Когда ты начал так остро реагировать на атмосферные явления?

Ничего необычного не происходило. Тем не менее меня не покидало неприятное чувство холодной тяжести в животе. Когда в дверь нашей комнаты тихонько постучали, я вздрогнул. Через несколько секунд звук повторился. Наступила тишина. Она как будто говорила: ничего не было, тебе послышалось.

Я встал из-за стола и подошел к двери. Если бы в ней имелся глазок, можно было бы выглянуть в коридор. Я прислушался, потом прижал ухо к прохладному дереву – из коридора не доносилось ни звука. Сверкнула молния, и ударил гром. Это случилось так неожиданно, что меня окатило волной ужаса. Умом я понимал, что ничего страшного не происходит – просто гроза, которая может причинить вред разве что припаркованным машинам и коммунальным службам, но тело мое считало иначе. Холод накапливался в животе, по коже побежали мурашки. Я разозлился и резко распахнул дверь:

– Все! Хватит с меня.

Коридор был пуст. Только на ковре возле нашей комнаты лежала одинокая белая роза. Я поднял цветок. Он был мокрый. Внешние лепестки свернулись и пожелтели. Это вполне могла быть одна из тех белых роз, что я принес Алене на кладбище. Кто притащил ее сюда? Поиск ответа на этот вопрос привел меня к окну в конце коридора. Из него открывался хороший обзор улицы. Я прижался к стеклу, но сначала не увидел ничего кроме сплошной стены дождя. Мне казалось, что из-за нее кто-то смотрит на меня. Как назло, молнии долго не было, гроза уходила.

– Неужели ты думаешь, что это она? – задал я вопрос сам себе. Ответ мне не нравился. Все, связанное с Аленой, было пугающим и желанным одновременно. Опасная смесь чувств лишала меня главного оружия – умения трезво мыслить. Наверное, поэтому мне так сложно было решить, что делать с кладбищенским цветком. Мне так и не дали определиться.

– Почему не играешь? – раздался за спиной знакомый голос.

«Начинается», – подумал я, оборачиваясь. Все правильно – это была новенькая.

– Пусть малыши балуются детскими игрушками, – говорю. – А ты почему не со всеми?

– Неинтересно, – фыркнула Ася. – Мне нужен достойный соперник.

– Спасибо, – говорю, – за комплимент, но ты какая-то агрессивная становишься после игр с достойным соперником. После того как ты мне реферат завалила, вообще нет желания с тобой связываться.

– Прости меня, – девушка улыбнулась, на мгновение превратившись в милое безобидное создание. – Просто у меня привычка такая – сразу всех испытывать: а то подружишься, а потом окажется, что человек только изображал из себя хорошего.

Асин взгляд стал мягким и задумчивым. Я успел понять, что она вспоминает какие-то не очень приятные события. Через несколько секунд девушка вновь стала бойкой и веселой:

– Какой красивый у тебя цветок. Это мне?

Ася ловко выхватила у меня белую розу. В моем животе снова закрутился неприятный холод. Было что-то очень неправильное в случившемся. Мне захотелось вырвать у нее цветок и выбросить в окно, но положение было слишком неловким, чтобы я решился это сделать.

– Идем играть! Без тебя партии слишком скучные и предсказуемые. – Ася взяла меня за руку и потащила к лестнице. Ее хватка оказалась неожиданно крепкой, а пальцы горячими.

«Рука настоящего киберспортсмена», – подумал я. Эта мысль меня немного развеселила. Мы поднялись в компьютерный класс и даже сыграли несколько партий, но меня не покидало чувство неправильности происходящего.

В свою комнату я вернулся уже после отбоя и долго не мог заснуть. Степа тоже ворочался на верхней койке. В последнее время он легко забирался туда без посторонней помощи. Мой друг был лучшим примером того, как много может добиться человек благодаря одному только упорству.

– Степа, – мне пришлось шептать, чтобы не разбудить Воронцовых. – С точки зрения физики дурное предчувствие имеет право на существование или антинаучно?

– Мне кажется, это больше по твоей части – из области информатики…

– Ты хочешь сказать, что некие фоновые процессы в мозгу сопоставляют разрозненные фрагменты прошлого и настоящего, чтобы подавать сознанию низкоприоритетные тревожные сигналы? – тут же задал я новый вопрос.

– Вот… – Степа тихо рассмеялся. – Мне бы не удалось так сформулировать… А если с точки зрения физики…

Повисло долгое молчание, мне даже показалось, что Степа заснул, но он продолжил:

– Представь, что ты – четырехмерная голограмма…

– Даже не буду пытаться. Дальше давай.

– Ладно. Если ты четырехмерная голограмма, то в каждый момент времени в тебе содержится информация о твоем прошлом и будущем.

– Наверное, в очень заархивированном виде, – вставил я.

– Что-то вроде того. Большинство твоей материи не может перемещаться во времени, но некоторые элементарные частицы на это вполне способны.

– Кажется, начинаю понимать, – удивился я.

– То есть с точки зрения физики какая-то крошечная часть тебя была в будущем и несет на себе его отпечаток.

– Спасибо. Спокойной ночи.

Со сном, впрочем, не сложилось. Нехорошее предчувствие не покидало меня, несмотря на все доводы разума. Я не собирался с этим мириться и сделал то, что умел лучше всего, – врубил ноут, залез в школьную систему видеонаблюдения и начал пересматривать записи камер. Тот, кто подкинул к моей комнате цветок, должен был попасть в кадр. Все законы логики и физики подсказывали, что задача имеет решение, но я откуда-то знал, что ничего из моей затеи не выйдет.

– Успокойся, Дём, – сказал я себе. – Нет никакого знания за пределами науки и логики.

Помогло не очень, и у меня начало портиться настроение. В конце концов, разум – моя самая сильная сторона, мое главное оружие, он должен работать без перерывов на всякие иррациональные предчувствия! Предаваясь таким невеселым размышлениям, я мотал и мотал записи камер, пытаясь отыскать неизвестного разносчика кладбищенских цветов. Удача улыбнулась мне ближе к трем часам – на ускоренной перемотке промелькнула темная фигура высокого мужчины.