Вечная Любовь - Нагорнов Николай - Страница 38

Фантом "спасения духовно погибающих" - приписывание себе способности вообще кого-то "спасти", плод тайной мании величия.

Это лишь обольщенность само-мнением.

Спасти кого-то может только не имеющий грехов.

Сесть сейчас в этот трамвай и - куда глаза глядят. С надеждой. Теперь Само Небо поведет вперед и устроит все. Теперь есть в руках карта и компас.

Шум колес по рельсам как-то странно успокаивает: трамвай сам знает, куда везет. И ни о чем думать не надо. Так трамваи везут по улице Пикадилли, по токийской Гиндзе, по парижскому Шампс-д'Элизе, по Западному Берлину...

Свет выделяет лицо девушки, стоящей напротив. Она внимательно смотрит в глаза. Странно... Совсем незаметно одета, обычное синее пальто, черные сапожки из синтетики, никакой фантазии в прическе - темные волосы в перманентной завивке, и не исходит флюидов "Мадам Роша" или "Шанели". Мы, видимо, деловые, занятые, "в поте лица своего"...

Но какая поразительная грациозность... И лицо, фотомодельное лицо, необычайно притягательное, ослепительно красивое, невозможно глаз оторвать... Чем-то похожа на актрису Ким Бессинджер. Или на Полу Абдул с обложки альбома "Forever your girl". Как бы будущая принцесса, но пока еще Золушка.

Зачем это? Ей ли понять, чем сейчас живу... Какая-нибудь наивная оптимистка...

Зачем же ты все еще смотришь на меня, милая, наивная девушка? Разве ты поймешь это хоть когда-нибудь...

Но, однако же... Но нет. Очень ясное, слегка детское, но и очень женское лицо. И полуулыбка... Словно манящая куда-то, слегка вызывающая своей уверенностью в себе, победным торжеством и каким-то тайным женским умом и как бы некой опытностью... Будто бы завлекающая... Как это может быть вместе на одном лице? Очень странное, почти невозможное сочетание.

Сколько мы уже едем? Три минуты?

И вдруг, вдруг - но такого не бывало еще ни с одной - словно начинается наш диалог - беззвучным шепотом, безмолвный, никому, кроме нас, не слышимый:

- Что это? Сама судьба посылает мне живой ответ?

- Да, судьба.

- Но это разве не твоя остановка?

- Нет...

За окнами деревянные домики спускаются по склону холма. И словно за горизонтом детской памяти, они таинственно хранят какую-то древнюю тайну и светлую мудрость. В них нет суеты. В них нет страстей. Они находятся в глубоком созерцании вечных смен зим и весен, летних закатов и осенних листопадов.

А вот и храм. И тонкий звон колоколов плывет над Старым Городом. Солнце висит над золотыми куполами, светит тебе прямо в глаза, но ты все равно не отводишь взгляд.

- Над куполами храма парят голуби в синеве... И снова не здесь?

- Нет...

Трамвай поворачивает на улицу, когда-то названную Амурской.

Может быть этот диалог - лишь воображение? Или слуховые галлюцинации? Чем бы он ни был, таких телепатических диалогов никогда ни с кем еще не бывало.

Тебе, наверное, очень хочется жить, вдыхать с наслаждением этот весенний воздух, радоваться Солнцу, синеве, теплу? А мне? Когда-то немыслимо давно, под многотонными залежами памяти, весь мир казался пронизанным Солнцем, радостью, любовью... Таинственная благодать была разлита во всем вокруг, и люди казались исполненными каким-то светлым и таинственным значением... Весь мир любил меня, и я любил весь мир...

Но сколько воды утекло в Вечной Реке...

Можешь ли ты понять это, девочка с доверчиво-насмешливым взглядом? Видимо, ты такая, каким был сам в до-Истоминскую эпоху. Но ведь это прекрасно правда? - все повторить на новом витке спирали времени.

Вот уже виден из окна и театр, где когда-то играла Элен... И на нем афиша, "Фауст"...

Фауст... Он устал от жизни. Как вся Европа. Как и сам устал. Он чертит на полу пентаграмму, знак Микрокосмоса - внутренней Вселенной, что в каждом из нас.

Внутренняя Вселенная... Сотни людей связаны в ней между собой причудливыми переплетениями, сотни событий... Каждый день, каждый час случается нечто между ними, и влияю явно и неявно на эти переплетения... Но ничего неожиданного не происходит ни в Микрокосмосе, ни в Макрокосмосе - все идет изначально установленным чередом. И уже всякий раз ясно до боли: какие-то похожие книги, фильмы, спектакли, музыку уже слышал, видел, читал... И чем больше ищешь нового, тем меньше находишь.

Но уже начинается время новых тембров и нового мышления, новой мистики и трансфизического реализма...

Новое Средневековье, оно уже наступает...

И скоро начнутся новые сюжеты и новые персонажи - рыцари новых мистерий. И люди будут подражать им: королю Артуру и Лоэнгрину, апостолам и Парсифалю, чудотворцам и пустынникам, пророкам и мученикам молитв... Трехмерное искусство с трехмерными героями уже исчерпало себя и уходит...

Назад, в будущее!

А ты все смотришь на меня, девочка-женщина.

И снова наш беззвучный диалог:

- Мост... А те, кто его построил, погибли давным-давно...

- А как все красиво - синяя река, стройный мост, белые корабли...

- И эту остановку пропускаем?

Ты киваешь.

Это уже за гранью вероятного. Едем почти полчаса. Какой силы должны быть твои чувства? Какою же ты в любви должна быть? Или совсем людей не знаю? Что это - вызов? Или просто бесстыдство? Или - любовь с первого взгляда?..

- И вокзал?

Ты киваешь.

...ты сейчас то же самое думаешь обо мне, уверен. Но я не знаю, что это. Значит, и ты, наверное, не знаешь...

А трамвай уже разворачивается на кольце рельсов. Дальше пути нет, словно это край света. Мы приехали, наконец? Салон пустеет, пустеет... Ты идешь к двери позади всех, словно выжидая, чтобы толпа схлынула, медлишь, чтобы мы с тобой остались одни.

Голос водителя в динамиках:

- Студгородок. Конечная.

Резкие темные тени оконных рам на полу. Эхо уличного шума резонирует среди металлических стен. Уже в который раз... И неужели это знакомство снова впустую... Несколько шагов вниз по ступеням.

Вот уже все вышли и словно тут же куда-то исчезли.

И медленно идет эта странная девочка-женщина. И оглядывается на меня, привлекая к себе, предлагая подойти с фотомодельной улыбкой Ким Бессинджер. До чего же она уверена в себе, независима как американка и вместе с тем покорна мужчине с такой ангельской кротостью, будто ее с детства воспитывали для жизни в гареме - невероятно, как это может сливаться в одной женщине.

Медленно идет.

Медленно...

Вдруг ты оглядываешься. Пора.

- Извините, с Вами можно познакомиться?

- Можно. А сколько Вам лет?

Вот и первые слова вслух.

- Несколько тысяч... Я бессмертен.

- Такой старенький... И чем Вы занимаетесь все эти тысячи лет?

- Учусь нечеловеческим языкам.

- Значит, в ин-язе.

Что тут сказать? Какая обезоруживающая доверчивость...

- И потому у Вас такой пронзительный взгляд - от старости? Вы видите все и всех насквозь?

- Лучше бы иной раз и не видеть...

- Что же Вы увидели во мне, интересно?

- Вам семнадцать. Верно?

- Да. А еще?

- Вы учитесь вот в этом огромном политехническом институте.

- Верно. А еще?

- И сейчас Вы не знаете, как провести этот весенний день, пока не начались лекции. А потому не прочь поехать ко мне в гости, послушать музыку и выпить кофе или сухого вина.

- Великолепно! Вы ясновидящий!

Да, очень странная ты... И что-то есть в тебе такое... Рядом с тобой отчего-то сердце щемит какой-то сладостной болью...

Словно какое-то воспоминание о будущем...

- Кстати, Вы еще не представились.

- Андрей Александрович Орлов, по происхождению князь Мещерский, а сейчас неизвестно кто...

- Неплохо! Вероника Светлова. Просто Вера, если Вам так нравится. Без титулов и прочего. Всего лишь факультет кибернетики, первый курс. А куда мы идем, кстати говоря?

- Мне все равно. Мы в некотором роде напротив Вашего колледжа. А уж зачем мы здесь? Мне некуда спешить, я ехал сюда лишь ради Вас.