А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Том 2 - Соболевский С. А. - Страница 145

 377

 РАССКАЗЫ О ПУШКИНЕ, ЗАПИСАННЫЕ П. И. БАРТЕНЕВЫМ (Стр. 140). Рассказы о П., с. 62-64.

 378

 Первый раз Пушкин сватался за Н. Н. в конце апреля 1829 г. и, получив неопределенный ответ, уехал на Кавказ. 6 апреля 1830 г. он снова сделал предложение, которое было принято при условии письменного подтверждения от Бенкендорфа, что Пушкин не находится под надзором полиции. Подтверждение было получено (XIV, 77, 81), и 6 мая была объявлена помолвка, однако свадьба была отложена из-за нежелания Н. И. Гончаровой выдать дочь замуж без приданого и состоялась только 18 февраля 1831 г.

 379

 Д. Ф. ФИКЕЛЬМОН: Дарья Федоровна Фикельмон, графиня (1804-1863) — внучка Кутузова, дочь Е. М. Хитрово от первого брака с гр. Ф. И. Тизенгаузеном. В 1821 году во Флоренции вышла замуж за дипломата гр. Карла Людвига Фикельмона (1777-1857), в 1829 году занявшего пост австрийского посланника в Петербурге. Графиня Долли — одна из наиболее заметных петербургских красавиц; ее салон в Петербурге был светским, литературным и политическим центром, где, по словам Вяземского, «и дипломаты, и Пушкин были дома» (Вяземский, т. VIII, с. 226). Пушкин познакомился с супругами Фикельмон в 1829 г. и стал частым посетителем их салона, где он мог узнавать заграничные политические новости, не пропускавшиеся в русскую печать. Упоминания о салоне Фикельмон постоянно встречаются в его дневнике и письмах. П. В. Нащокин рассказывал Бартеневу и Анненкову о «жаркой сцене» Пушкина с «женой австрийского посланника» (см.: Модзалевскчй, с. 341; с. 227-228 наст изд.). Его сообщение оспаривается некоторыми пушкинистами (разбор этого вопроса см. в кн.: Н. Раевский. Если заговорят портреты. Алма-Ата, 1965, с. 118-127). Д. Ф. — женщина незаурядного ума, большой литературной культуры. Все эти качества раскрывает ее дневник. Записи о Пушкине замечательны по глубине и тонкости, и можно пожалеть, что они слишком скупы. Мнения и взгляды Пушкина, то есть Пушкин как мыслитель, на страницах дневника не появляются. Зоркая наблюдательность принесла Д. Ф. славу «Сивиллы флорентийской» — предсказательницы будущего. Записи о поэте и его жене, сознание несовместимости их характеров, еще раз оправдали это прозвание. Предчувствие грядущей трагедии высказывает она и в своих письмах к П. А. Вяземскому (РА, 1884, кн. II, № 4), которые во многом повторяют и комментируют ее дневниковые записи.

Особый очерк отведен в дневнике дуэли и смерти Пушкина- Запись датируется 29 января (и, может быть, начата в этот день), но закончена уже после отъезда Геккерна из России. Несмотря на прекрасную осведомленность о событиях, Д. Ф. о многом умалчивает, а многие факты передает неверно: ни слова не упоминает, что ей отчасти был обязан Дантес своим успехом в России (см. рассказ Данзаса, с. 395 наст. изд.), неверно передает содержание пасквиля — в нем не упоминалось имя Дантеса; ошибается, сообщая, что Пушкин «вызвал» Геккерна и что перед смертью он писал царю, поручая ему свою семью. Д. Ф. Фикельмон дает сглаженный вариант дуэльной истории, приличный для потомства. Поразительна ее бесстрастность, даже нарочитая хладнокровность. Это скорее историческое повествование, чем строки из дневника. Графиня стремится оправдать свой круг, «большой свет», подчеркивая, что «каменья» в жену Пушкина бросали не отсюда. Этим же объясняется и умолчание о низкой роли Геккерна (к тому же посланник бывал в ее доме), и искажение содержания пасквиля (царь не должен быть замешан). Запись о дуэли создает впечатление, что графиня Долли защищает перед потомством не только репутацию «большого света», но и свою собственную, как будто опасаясь связать свое имя с именем поэта. Подчеркнутое в начале «Сегодня Россия потеряла...» находит завершение в последних фразах о «печальной зиме 1837 года». Здесь впервые говорится об интимных связях Пушкина с домом Фикельмонов, и поэт оказывается только «другом сердца маменьки». Графиня считает необходимым вспомнить о влюбленности Е. М. Хитрово в Пушкина, которая была предметом острот и насмешек его друзей. Горю «маменьки» она противопоставляет свои потери, «два листа книги своей жизни». Эти «два листа» — кузина Аделаида Штакельберг и «друг юности» Ричард Артур, который появляется в дневнике только один раз, — заключая запись о смерти Пушкина. Д. Ф. Фикельмон как будто стремится убедить кого-то, что в книге ее жизни не было листа с именем «Пушкин». Может быть, тех потомков, до кого дойдет рассказ о «жаркой сцене» в доме австрийского посла?

Публикация отрывков о Пушкине из дневника Д. Ф. Фикельмон началась с записи о дуэли поэта. Французский текст этой записи и русский перевод (Е. П. Мясоедовой) был напечатан (не полностью) в 1956 году (Е. М. Хмелевская. Новый документ о дуэли и смерти Пушкина, — П. Иссл. и мат., I). В 1959 году в Праге были опубликованы и другие записи о Пушкине (А. В. Флоровский. Пушкин на страницах дневника графини Д. Ф. Фикельмон — «Slavia», 1959, roc. XXVIII, ses. 4). Русский перевод этих записей был сделан Н. В. Измайловым (Н. В. Измайлов. Пушкин в дневнике гр. Д. Ф. Фикельмон. — Врем. ПК, 1962). В 1968 году в Италии вышло полное издание дневника за 1829-1831 годы (Nina Kauchtschischwili. Il diario di Dar’ja Fedorovna Fiquelmont. Milano, 1968), об этом издании см.: М. И. Гиллельсон. Пушкин в итальянском издании дневника Д. Ф. Фикельмон. — Врем. ПК, 1967-1968. М. — Л., 1970.

В настоящем издании записи печатаются в переводах Н. В. Измайлова, Е. П. Мясоедовой и Н. А. Раевского.

 380

 ИЗ ДНЕВНИКА (Стр. 142). Врем. ПК, 1962. М.—Л., Изд-во АН СССР, 1963, с. 32-37 П. Иссл. и мат., I, М.—Л., Изд-во АН СССР, 1956, с. 346-350; ИРЛИ, ф. 244, оп. 18, 271.

 381

 «Смесь обезьяны с тигром» — лицейское прозвище Пушкина (см. т. I, с. 59 наст. изд.).

 382

 Сохранилась записка Д. Ф. Фикельмон к Пушкину об этом «маскарадном выезде» (XIV, 65 — неверно датирована).

 383

 См. об этом с. 272 и 539 наст. изд.

 384

 А. О. СМИРНОВА-РОССЕТ: Александра Осиповна Россет, в замужестве Смирнова (1809-1882) — в 1826-1832 годах фрейлина, одна из примечательных женщин своего времени. К кругу ее друзей принадлежали Жуковский, Вяземский, Пушкин, Соболевский, Одоевский, позднее Лермонтов и особенно Гоголь. Впоследствии она была близка к славянофильской среде, и в первую очередь к семье Аксаковых и Ю. Ф. Самарину.

А. О. Россет познакомилась с Пушкиным в 1828 году, но в первые годы их отношения не выходили за рамки обычных светских встреч. Более тесное и постоянное общение возникает только в 1830-1831 годах в Царском Селе и продолжается затем в Петербурге (с значительными интервалами из-за отъездов оттуда то Пушкина, то Смирновой). В начале 1835 года Смирнова уехала надолго за границу, и весть о гибели Пушкина застала ее в Париже.

В поздние годы, беседуя с П. И. Бартеневым, Смирнова утверждала, что никогда особенно не ценила Пушкина и сама не пользовалась его особым вниманием. Ее мемуары отчасти это подтверждают: в них Пушкину уделено гораздо меньше места, чем, например, Жуковскому или Гоголю. Но в то же время ее воспоминания и рассказы, а с другой стороны, упоминания о ней в письмах и дневнике Пушкина свидетельствуют о несомненном взаимном интересе и не вполне обычной откровенности бесед. Пушкин высоко ценил присущий Смирновой дар рассказчицы, именно он первым стал настойчиво побуждать ее писать воспоминания — что было реализовано ею лишь через много лет.