А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Том 2 - Соболевский С. А. - Страница 156

 568

 Так как письмо царя было только прочитано Пушкину и отвезено обратно Николаю I, текст его в печатных изданиях воспроизводится по этой записи Тургенева (см. XVI, 228).

 569

 Эти слова Пушкина подтверждаются и запиской Спасского и письмом Жуковского к С. Л. Пушкину, но в письме к отцу поэта Жуковский приводит еще одну, обращенную к царю, фразу Пушкина: «Скажи государю что я желаю ему долгого, долгого царствования, что я желаю счастья в его сыне, что я желаю счастья его в счастии России». Письмо Тургенева подтверждает мнение Щеголева, что слова пожеланий Пушкина царю были сочинены Жуковским (см. с. 431 и 616 наст. изд.). Сделано было это по следующим соображениям. 29 января, вечером Жуковский (тогда он еще не думал о письме, которое потом напишет отцу поэта, и которое потом, в ужатом виде, появится в «Современнике») представил Николаю I проект записки о милостях семье Пушкина. Сюда он и вписал приведенную фразу: заботясь о семье поэта, он как бы выполнил волю Пушкина. Это была плата за благополучие семьи покойного. Фраза эта появилась в следующем контексте: после пожеланий, касающихся материальных дел семьи и издания сочинений Пушкина в пользу его детей, Жуковский пишет: «К вышесказанному осмеливаюсь прибавить личную просьбу. Вы, государь, уже даровали мне высочайшее счастие быть через вас успокоителем последних минут Карамзина. Мною же передано было от вас последнее радостное слово, услышанное Пушкиным на земле. Вот что он отвечал, подняв руки к небу с каким-то судорожным движением (и что я вчера забыл передать в<ашему> в<еличеству>». Дальше следовала приведенная выше фраза, а за ней денежная просьба и просьба написать «бумагу», аналогичную той, которую он составил после смерти Карамзина. Писать «указ как о Карамзине» царь отказался (см. с. 212 и 379), а денежную помощь семья поэта получила. Однако написанные Жуковским однажды слова неизбежно должны были войти в следующие документы — в письмо к отцу поэта и в публикацию этого письма в «Современнике». Сама по себе эта, составленная Жуковским, фраза отличается большим тактом и полна глубокого достоинства. Слова царя (в записке и еще раз переданные Пушкину через Жуковского) и слова Пушкина расположены в одной смысловой плоскости. Царь обещает поэту позаботиться о его семье, поэт отвечает тем же — желает счастья царю в его сыне. Но поэт — частное лицо, и его дети — это только его дети. Император же — «отец» не только своего сына, но и подданных. Ответ Пушкина, как его составил Жуковский, не просто полон достоинства, но и согласуется с бытующим в России этикетом. Эта же этикетная форма (царь-отец, а подданные его дети) встречается и в письмах самого Пушкина, адресованных Бенкендорфу, но писавшихся для царя (см., например, письмо от 1834 года — XV, 174).

 570

 Барант-Амабль-Гильом-Проспер-Брюжьер, барон (1785-1866) — французский посол в Петербурге, историк и публицист.

Барант был хорошо знаком с Пушкиным, ценил его как писателя и предлагал перевести вместе с ним «Капитанскую дочку» на французский язык. По поручению работающей во Франции комиссии «по установлению правил о литературной собственности» 11 декабря 1836 г. Барант обращался к Пушкину с письмом, прося сообщить ему сведения о существующем авторском праве в России и соображения самого Пушкина на этот счет (XVI, 196-197). 16 декабря 1836 г. Пушкин ответил Баранту обстоятельным письмом.

Смерть Пушкина произвела на Баранта тяжелое впечатление, однако донесения его своему правительству о дуэли и смерти Пушкина до сих пор остаются неразысканными.

 571

 Андреевский Ефим Иванович (1789-1840) — доктор медицины, хирург председатель Общества русских врачей.

 572

 См. прим. 6 на с. 616.

 573

 Кабинет Пушкина был опечатан спустя три четверти часа после его смерти. Исполняя волю царя, Жуковский изложил Бенкендорфу свое мнение относительно бумаг Пушкина. Он полагал поступить с ними следующим образом:

«1. Бумаги, кои по своему содержанию могут быть во вред памяти Пушкина, сжечь.

2. Письма от посторонних лиц, к нему писанные, возвратить тем, кои к нему писали.

3. Оставшиеся сочинения как самого Пушкина, так и те, кои были ему доставлены для помещения в «Современнике», и другие такого же рода бумаги, сохранить.

4. Бумаги, взятые из государственного архива и другие казенные возвратить по принадлежности». (Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина, с. 188)

На все это Николай I в разговоре с Жуковским согласился. Но потом назначил для разбора бумаг вместе с Жуковским начальника штаба корпуса жандармов Л. В. Дубельта. Единственная уступка, которая была сделана, рассматривать бумаги не в III Отделении, а на квартире Жуковского. Обиженный недоверием к нему царя, Жуковский сперва хотел вовсе отказаться от разбора бумаг, но, как пишет он сам царю: не сделал этого «из благодарности к той доверенности, внушившей вам первое ваше повеление; во-вторых из дружбы к мертвому Пушкину, коему хотел я оказать последнюю услугу сохранением бумаг его, будучи наперед уверен, что в них не найдется ничего достойного преследования высшей полиции» (Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина, с. 199-200). «Посмертный обыск» бумаг поэта, начатый 7 февраля, закончился 25 февраля, причем, вопреки воле Жуковского, через руки Дубельта прошли все письма, адресованные Пушкину и хранившиеся у него. Подробнее см.: М. А. Цявловский «Посмертный обыск» у Пушкина — М. А. Цявловский. Статьи о Пушкине. М., 1962, с. 276-358.

 574

 Тургенев имеет в виду копию «оскорбительного» письма Пушкина к Геккерну от 26 января 1837 года (XVI, 221-222), после получения которого Геккерном дуэль стала неизбежной.

 575

 Нарышкин Дмитрий Львович (1758-1838) — оберегермейстер двора, муж Марии Антоновны Нарышкиной (1779-1854), фаворитки Александра I. В обществе было широко известно, что Александр I щедро расплачивался с ее мужем. Племянница Пушкина Ольга Львовна Оборская вспоминала: «Царь Александр I оригинально платил Нарышкину за любовь к себе его жены. Нарышкин приносил царю очень красивую книгу в переплете. Царь, развернув книгу, находил там чек в несколько сот тысяч, будто на издание повести, и подписывал этот чек. Но в последний раз, очевидно, очень часто и много просил Нарышкин, царь сказал: «Издание этой повести прекращается». (Щеголев П. Е. Дуэль и смерть Пушкина, с. 540).

Очевидно, Пушкин знал эту историю, поэтому, уловив в анонимном пасквиле намек на внимание, которое царь оказывал его жене, сразу же решил освободиться от царских милостей. Пасквиль он получил 4 ноября и уже 6 ноября он написал министру финансов Е. Ф. Конкрину письмо, в котором просил разрешения погасить свой долг правительству за счет передачи в казну нижегородского имения (см. XVI, 182-183).

 576

 Пушкин в это время работал над «Историй Петра I».

 577

 Напечатаны в посмертном (пятом) томе «Современника».