А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. Том 2 - Соболевский С. А. - Страница 183

 933

 Комаровские — гр. Егор Евграфович (1803.—1875) и его жена Софья Владимировна (1808-1877), сестра поэта Д. В. Веневитинова. Комаровский был постоянным посетителем салона Карамзиных и хорошим знакомым Пушкина. В записи П. И. Бартенева сохранился его рассказ о встрече с Пушкиным летом 1831 года во время польского восстания (РА, 1879, кн. I, № 3, с. 385). Известно письмо Е. Е. и С. В. Комаровских и А. Н. Веневитиновой, матери С. В. Комаровской, к С. Л. Пушкину, написанное 8 апреля 1837 года, полное искреннего сочувствия по поводу гибели Пушкина. Рассказывая С. Л. Пушкину о последних минутах его сына, А. Н. Веневитинова передает со слов С. Н. Карамзиной слова Пушкина, произнесенные в присутствии Е. А. Карамзиной: «Бедный, бедный отец мой, как ему будет грустно» (ПиС, вып. VIII, с. 66, 67).

 934

 Мальцев Иван Сергеевич (1807-1880) —двоюродный брат П. И. и С. И. Мещерских, в 20-х годах служил в Московском архиве Коллегии иностранных дел, активно сотрудничал в «Московском вестнике». Вместе с Грибоедовым был в качестве его секретаря направлен в Персию и лишь случайно спасся при разгроме посольства. 2 февраля 1837 года писал находившемуся за границей С. А. Соболевскому о смерти Пушкина (ЛН, т. 16-18, с. 754).

 935

 Долгорукий — вероятно кн. Петр Владимирович Долгоруков (1816-1868), подозревался в том, что он был автором пасквиля, посланного Пушкину 4 ноября 1836 г. См. о нем с. 606 наст. изд.

 936

 Соллогуб Владимир Александрович. См. с. 558-559 наст. изд.

 937

 «Семеро спящих» («Les sept dormants») — христианская легенда о семерых юношах, замурованных в пещере за отказ отречься от христианской веры и проспавших там 372 года. Легенда вошла во многие католические житийные сборники и была широко известна.

 938

 Александрина — А. И. Трубецкая.

 939

 Гр. Михаил Юрьевич Виельгорский (1788-1856) — композитор-дилетант и большой знаток музыки, дом которого в Москве, а потом в Петербурге был значительным музыкальным центром. В последние годы жизни Пушкина Виельгорский был особенно близок с ним. В числе нескольких близких Пушкину лиц он получил 4 ноября 1836 года пасквильный «диплом» на имя Пушкина и вместе с Геккерном после первого вызова, а после дуэли, вместе с Тургеневым, Вяземским и Данзасом был неотлучно возле Пушкина в последние часы его жизни. По свидетельству А. И. Тургенева, Пушкин, прощаясь с друзьями, «Вельгурскому сказал, что любит его» (наст. изд, с. 199). По просьбе вдовы Пушкина Виельгорский был назначен одним из трех опекунов погибшего поэта.

 940

 Имеется в виду второй том «Современника».

 941

 Третий том «Современника» вышел в начале октября, не позднее 9-го (см.: Н. Синявский и М. Цявловский. Пушкин в печати. 1814-1837. М., 1938, с. 132, № 1170).

 942

 Несколько позднее, в приписке к «рождественскому» семейному письму от 25 декабря 1836 года В. А. Жуковский писал Андрею Карамзину (по-русски): «У нас по большинству голосов, в экстраординарном заседании, решено, чтобы ты, старший и достойный сын Карамзина, писал свои письма по-русски, а не по-французски. В этом заседании присутствовали две твои сестрицы, твоя единственная родная мать и я, твой родной друг. За русскую грамоту поданы голоса материнский, который считаю за пять, и мой, следственно шесть голосов; за французскую грамоту стоит один — Софьи Николаевны, по своей похвальной привычке всегда проказничать. Екатерина Николаевна изволит с своей обыкновенной флегмой держаться средины. — Прошу покориться этому приговору, сверх того меня поминать хоть и в Париже и не слишком содрогаться при воспоминании обо мне, слушая пренья либералов и прочее. Обнимаю и люблю как душу». Внимая этим пожеланиям, а также советам брата Александра, Андрей Карамзин стал, с письма от 22-23 декабря (ст. ст.) 1836 года из Парижа, писать свои письма по-русски (см.: Стар. и нов., кн. XVII, стр. 236-241; подлинник — РГАЛИ, ф. 248, оп. 1, № 36).

 943

 Статья «Философические письма к г-же xxx. Письмо первое» («Телескоп», 1836, ч. 34, № 15, с. 275-310; цензурное разрешение — 29 сентября 1836 года) напечатана без подписи с датой: «Некрополис.21829, декабря 17», в переводе с французского (выполненном, как полагают, Н. Х. Кетчером). Автором ее был Петр Яковлевич Чаадаев (1794-1856). В этой небольшой статье говорилось о катастрофической отсталости России по сравнению с странами Западной Европы, о неразвитости общественной жизни и о равнодушии ко всем общественным запросам, царящем даже в просвещенной части русского общества; причину этого застоя автор видел в том, что в силу исторических условий Россия оказалась вне единства западноевропейских государств, объединенных властью католической церкви. Письмо Чаадаева прозвучало резким диссонансом официальной идеологии. Глубокое сознание коренных недостатков русской жизни выразилось в нем с такой силой, что оно произвело огромное, хотя далеко не одинаковое впечатление на всё русское общество (см.: А. И. Герцен. Собр. соч. в тридцати томах, т. VI. Изд. Академии наук СССР. М., 1955, с. 217-218, 518; т. IX, 1956, с. 138-141; М. И. Жихарев. П. Я. Чаадаев. Из воспоминаний современника. «Вестник Европы», 1871, № 7, с. 172-208; № 9, с. 9-54; Д. Н. Свербеев. Воспоминания о П. Я. Чаадаеве. РА, 1868, № 6, сто. 976-1001, и др.). Меньшинство, среди которого был и Пушкин, не приемля обшей философско-католической концепции этой статьи, соглашалось с автором в оценке современной жизни русского общества. Большинство же, не поняв общего смысла статьи и оскорбившись тоном страстного отрицания и критики России в ее прошлом и настоящем, было полно негодования и презрения к автору. «Здесь, — писал Д. Н. Свербеев, — может быть, в первый раз читающая и вопиющая с ее голоса полуграмотная московская публика с успехом разыграла роль высшей цензурной инстанции» (РА, 1868, № б, сто. 986), предупредив правительственные репрессии. Вскоре последовала и реакция правительства: журнал «Телескоп» был прекращен; его издатель Н. И. Надеждин выслан на житье в Усть-Сысолъск под присмотр полиции; А. В. Болдырев — цензор, пропустивший статью, — отставлен «за нерадение» от службы. Чаадаев же был наказан совершенно по-особому, в духе «гуманности» Николая I: автор «Философических писем», блестящий ум которого признавался и друзьями и врагами, был объявлен сумасшедшим. В официальном письме А. Х. Бенкендорфа к московскому военному генерал-губернатору Д. В. Голицыну от 22 октября 1836 года было сказано: «Здесь получены сведения, что чувство сострадания о несчастном положении г. Чаадаева единодушно разделяется всею московскою публикою. Вследствие сего государю императору угодно, чтобы ваше сиятельство, по долгу звания вашего, приняли надлежащие меры к оказанию г. Чеодаеву всевозможных попечении и медицинских пособий», причем врачу вменялось в обязанность «непременно каждое утро посещать г. Чеодаева», а самому бальному был предписан негласный домашний арест, «дабы г. Чеодаев не подвергал себя вредному влиянию нынешнего, сырого и холодного воздуха» (М. Лемке. Николаевские жандармы и литература 1826-1855 годов. Изд. 2-е. СПб., 1909, с. 413-414). — С. Н. Карамзина называет статью П. Я. Чаадаева «Преимущества католицизма перед греческим исповеданием». Это название верно передает смысл и направление статьи, но не принадлежит самому Чаадаеву Очевидно, так статья была названа кем-то в кругу Карамзиных, где, как и всюду, обсуждалось это значительное явление русской общественной жизни. Слова письма, следующие несколько далее за этим названием и поставленные в кавычки, представляют собой пересказ основных положений «Письма» с использованием выражений самого автора. Этот пересказ едва ли сделан самой С. Н. Карамзиной, но мог быть ей подсказан и даже продиктован кем-либо из близких людей — братом Александром или П. А. Вяземским.