Зарождение тьмы (ЛП) - Дюваль Дайан - Страница 2

Бац!

Этот удар его уложил. Белесые глаза закатились, а тело мешком свалилось на землю.

Когда Сара повернулась к голому объекту пыток, ее желудок взбунтовался, и на секунду показалось, что ее сейчас вырвет.

Несчастного и в самом деле скрутили. Толстая грубая веревка, покрытая пятнами крови, обвивала лодыжки, поранив до кости. Металлический колышек в форме буквы Т и шириной примерно с большой палец Сары, забили в грунт между связанными конечностями жертвы, обездвижив и глубоко порезав плоть. Такие же колышки пронзали ладони обеих рук, пришпилив их к дерну.

Будто мучители хотели его распять, но за неимением деревянного креста прибили беднягу к земле.

- Вот хрень! – вырвалось у мисс Бингем.

Помимо всего прочего, пленника успели еще и ножом покромсать: дважды пырнули в живот (спасибо блондину) и оставили глубокие, обильно кровоточащие порезы на мускулистых руках, ногах и груди.

Борясь с тошнотой, Сара посмотрела незнакомцу в лицо.

Чуть за тридцать. Красивый мужчина. Даже несмотря на стиснутые зубы и вызванные болью морщинки, окружившие его рот и глаза. Короткие угольно-черные волосы. Такого же цвета брови. Прямой нос. Проницательные темно-карие глаза, которые заворожили самозваную героиню, пока она с трудом шла к пленнику на негнущихся ногах.

Стиснув зубы, Роланд смотрел, как неизвестная особа опускается возле него на колени и кладет рядом лопату.

Он слышал чьи-то шаги, когда чертов белобрысый гад вонзил в него нож, и посчитал, что это явился еще один из вампирских прислужников. Роланд собрал все оставшиеся силы и приготовился: при следующем замахе он попробует мысленно заставить ублюдка пырнуть самого себя... Но тут парень напрягся и упал, а за его спиной обнаружилась женщина в бейсбольной кепке с Багзом Банни.

Незнакомка, метра полтора ростом и весом килограммов сорок пять, схватила обрывки отброшенной рубашки и прижала к ранам Роланда. Он почувствовал, как сильно ее трясет.

Кто она такая?

Она рисковала своей жизнью, чтобы его спасти. Почему?

— Благодарю, — выдавил Роланд, страдая от усилившейся боли, которую дамочка ненамеренно ему причиняла в попытке перекрыть поток крови.

Спасительница кивнула, глядя ему в лицо вытаращенными карими глазами.

— Мне… мне надо позвонить в службу спасения, – прошептала она дрожащим голосом. – У вас есть мобильник?

— Нет.

Вампиры, заманившие его в ловушку – те, что смогли выжить, – прихватили его телефон.

Незнакомка посмотрела на бесчувственные тела нападавших.

— Может, у кого-то из них есть сотовый. Если нет, я могу сбегать домой, позвонить и вернуться через…

— Времени нет, — перебил он, ощущая быстро приближающийся рассвет. – У меня редкая болезнь, выражающаяся в острой непереносимости света.

Она нахмурилась.

— Это вроде аллергии на яркий свет?

— Да, если я не уйду отсюда до рассвета, теперешняя боль возрастет во сто крат.

Спасительница бросила взгляд на светлеющий горизонт. На ее симпатичном лице читалось беспокойство.

— Прошу, признайтесь, что шутите.

— Я не шучу.

Она заглянула ему в глаза.

— Вы серьезно?

— Совершенно. Я так ослаб, что солнце, вероятно, меня прикончит.

— Но я… то есть… я…вы… Что мне делать?

— Освободите меня.

— Как? У вас в ладонях металлические пики!

— Вытащите их из земли.

Она побледнела.

— Что?

Роланд не мог ее винить за колебания. Он и сам был не в восторге от затеи, но это все равно предпочтительнее смерти под солнцем.

— Умоляю. Я пытался сделать это сам, но не смог.

Добрая самаритянка с ужасом посмотрела на ближайшую к ней пришпиленную кисть.

— Другого выхода нет.

С трудом сглотнув, она быстро передвинулась так, чтобы ее колени оказались по обе стороны от руки узника.

Он стиснул зубы, когда помощница схватилась за колышек, уцепившись пальцами между поврежденной конечностью и горизонтальной планкой. От легкого движения пламя охватило его ладонь и прошло вверх по руке. Роланд считал, что ничем не выдал боли, пока незнакомка не извинилась.

— Простите, мне очень жаль.

Он быстро покачал головой. Даже это причиняло страдание.

— Просто тащите.

Дамочка кивнула и, набравшись храбрости и едва сдерживая рвоту, потянула.

Штырь не поддался.

Сжав губы, она сделала еще одна попытку. «Гвоздь» приподнялся на дюйм, а потом застрял.

Незадачливая спасительница в панике посмотрела на верхушки деревьев, которые уже покрылись золотым сиянием.

— Он вбит слишком глубоко!

— Не сдавайтесь, — подбадривал ее пленник, произнося слова с наигранным спокойствием. В здоровом состоянии Роланд мог бы выдержать краткое пребывание на не таком уж палящем утреннем солнце без последствий. Однако со столькими ранами, что вытягивали из него силы и кровь, текущую в голодную землю под ним, даже недолгое соприкосновение приведет к неизлечимым травмам и, скорее всего, к смерти.

Поджав ноги под себя и сидя на корточках, добровольная помощница снова потянула колышек, на этот раз используя и силу бедренных мышц.

Острая как бритва боль пронзила Роланда, когда державшее его орудие пытки медленно поднялось. Спасаемый помогал по мере сил. Его бицепсы вздувались, когда он тянул вверх, поймав пальцы благодетельницы между верхней поперечной планкой штыря и своей скользкой, покрытой ранами кожей.

Наконец колышек выскользнул из земли. От неожиданности освободительница потеряла равновесие и едва не упала.

Убрав руки, она недоверчиво уставилась на палку, которая так и осталась в пострадавшей ладони. В штуковине, покрытой комьями грязи и корнями, было почти полметра!

Роланд указал на свои ноги.

— Я вытащу другой, если вы займетесь моими лодыжками.

Кивнув, спасительница повернулась к блондину и принялась нервно шарить по траве вокруг него.

Решив, что она ищет нож, пленник подсказал:

— Он возле моего бедра.

Она уставилась на указанное бедро, перевела взгляд на пах, а потом опять на бедро. Бледность сменилась румянцем. Помощница взяла оружие и поспешно занялась путами на ногах Роланда.

Если бы не чертовски сильная боль, он бы улыбнулся. Но вместо этого просто радовался, что у него все еще есть то, чем можно смущать незнакомок. На мгновение, когда блондин срезал его одежду и наклонился над ним с ножом, страж испугался, что нападавший собирается его кастрировать.

Когда нежданная помощница принялась пилить толстую веревку, связывающую его лодыжки, Роланд повернулся торсом к привязанной руке и соединил ладони. Хотя кость, мышцы и сухожилия были повреждены, он заставил пальцы свободной руки взяться за пальцы другой и начал мучительно вытягивать из земли второй колышек.

— Я как-то видела нечто подобное в новостях. Репортаж о детях с такой же болезнью, как у вас. И раз в неделю они собирались в парке после закрытия, чтобы пообщаться и поиграть на площадке в темноте, — напряженно говорила спасительница.

Роланд пытался слушать ее, пока размеренно тянул импровизированный гвоздь из земли. Он не чувствовал себя таким слабым с тех пор… ну, с тех пор, как его обратили свыше девятисот лет назад.

Добрая самаритянка продолжала:

— В машине, по пути туда, детям пришлось надеть защитные костюмы и шлемы, потому что даже фары проносящихся мимо автомобилей могли их ранить. А ваша кожа такая же чувствительная?

— Да, — проворчал Роланд, как только вытащил колышек.

С минуту страж лежал неподвижно, пытаясь заглушить боль. Нож в руках помощницы соскользнул и вонзился в его плоть.

— Извините, — поспешно выпалила она.

Роланд покачал головой. Это не ее вина. Веревка была завязана очень крепко, и он сомневался, что и сам бы смог разрезать путы, не задев себя.

Давление на его лодыжки ослабло, а затем и вовсе исчезло. Дамочка опустила свое орудие и стала тянуть штырь, подняв его настолько, чтобы раненый освободил ноги.

Когда он сел, раны на его животе загорелись.