Глаза ребёнка - Паттерсон Ричард Норт - Страница 105

— Встречаясь с мистером Ариасом, — осторожно начала Кэролайн, — пытались ли вы проследить за обстоятельствами его личной жизни?

— До некоторой степени, — ответила Гейтс, не сводя с нее пристального взгляда.

— Например, говорил ли мистер Ариас, что в детстве и отрочестве он выносил побои от родного отца?

Гейтс на мгновение смешалась.

— Да. Он упоминал об этом.

— В каком контексте?

— Говорил об этом с возмущением, подчеркнув, что сам он, даже пребывая в гневе, ни разу не позволял себе и пальцем дотронуться до Елены. Мне было ясно, что его воспоминания о детских годах омрачены этим горьким опытом.

— Верно ли, что жестокое обращение к детям в семье передается из поколения в поколение и что к жестоким отцам в детстве, возможно, относились также жестоко?

Гейтс согласно кивнула:

— Да, это так.

— Верно ли это положение и применительно к жестокости на сексуальной почве? — спросила Кэролайн, склонив голову.

Гейтс помедлила, словно пытаясь по глазам адвоката определить, куда та клонит, затем нехотя выдавила:

— Да.

— Доктор Гейтс, если я правильно поняла, беседуя с мистером Ариасом, вы много времени уделяли вопросу о том, что его дочь Елена, возможно, стала жертвой совращения?

— Вы правильно поняли.

Чувствуя, как напряжены ее нервы, адвокат подошла ближе.

— В ходе бесед с мистером Ариасом, — тихо произнесла она, — не возникало ли у вас ощущения, что ваша помощь требуется ему для того, чтобы справиться с какими-то сугубо личными проблемами?

— Я не заметила, чтобы его волновал этот аспект, — осторожно парировала Гейтс. — Скорее, его интересовало, можно ли подобрать какие-то ключики, чтобы заставить Елену говорить о том, что с ней произошло. Если вообще что-либо произошло.

Кэролайн уперла руки в бока.

— Однако вы оценивали хотя бы вероятность такого подхода?

Гейтс нахмурилась.

— Все мои оценки складывались из разговоров с мистером Ариасом. В этом смысле я не услышала от него ничего такого, что заставило бы меня предположить вероятность того, о чем вы упомянули. Короче говоря, его сексуальная ориентация не вызвала у меня сомнений.

— Хотя в детстве мистер Ариас принадлежал к числу так называемых «детей-мучеников»?

— В смысле физическом, но отнюдь не сексуальном. Это совершенно разные вещи. И у меня не было оснований подозревать, что мистер Ариас избивает собственную дочь. А ведь если исходить из его личного опыта, то он, скорее, был бы способен именно на это, а не на сексуальное насилие.

Кэролайн не сводила с нее внимательного взгляда.

— Коль скоро речь зашла о личном опыте мистера Ариаса, говорили ли вы с ним о его отношениях с матерью?

— Более или менее.

— Что же вам удалось выяснить на сей счет?

— По словам мистера Ариаса, мать просто обожала его. Он упоминал об этом несколько раз — с некоторой долей гордости.

— Что еще он рассказывал о Соне Ариас?

— Немного. Хотя мне показалось, что он всегда чувствует ее поддержку. — Гейтс помолчала, словно прикидывая, следует ли говорить больше, чем она уже сказала. — В целом у меня сложилось впечатление, что мистеру Ариасу комфортнее в обществе женщин. — Может быть, потому, что женщины понимали его лучше, чем мужчины. Это случается в семьях, где отец жестокий деспот, и ребенок не питает к нему нежных чувств, а мать, напротив, души не чает в своем чаде.

— Что еще вы можете сказать об отношениях мистера Ариаса с его матерью?

Гейтс растерянно взглянула на нее, но тут же потупилась и робко изрекла:

— По-видимому, я должна сообщить вам, мисс Мастерс, что миссис Ариас однажды звонила мне.

— И что же она вам сказала? — изобразив живой интерес, спросила Кэролайн.

— Ее прежде всего волновало, как Рики отзывается о ней и как я оцениваю их отношения.

— И что вы ответили?

— Спросила, знает ли Рики о ее звонке. Когда она призналась, что не поставила его в известность, я как можно деликатнее объяснила ей, что не имею права разглашать третьим лицам содержание своих бесед с пациентами. Наша работа основана на доверии. — Последнюю фразу Даэна особенно выделила.

Кэролайн улыбнулась.

— И что же миссис Ариас?

— Она спросила, сказал ли мне Рики, что это она оплачивает его визиты.

— Он говорил вам об этом?

— По правде говоря, нет. Впрочем, это были не такие уж большие деньги. — Она помолчала. — Я как можно скорее свернула этот разговор. Мне не хотелось в это вмешиваться.

— Вы не могли бы уточнить, во что именно вам не хотелось вмешиваться?

— У меня сложилось впечатление, что миссис Ариас, как бы это сказать, не знает меры. Для нее Рикардо не был отдельной личностью: она расценивала его как часть собственного эго, как воплощение своей жажды любви, своего стремления к самоутверждению. Возможно, мистер Ариас научился использовать это в собственных целях.

— Каким образом это могло отразиться на самом мистере Ариасе?

Гейтс недоверчиво покосилась на Кэролайн.

— Не говоря конкретно о мистере Ариасе, это может найти выражение в гипертрофированном самомнении у ребенка, в его убеждении, что окружающие должны идти навстречу всем его желаниям, в убеждении, которое сохраняется и в зрелом возрасте.

— Ваша честь, — перебивая Гейтс, обратился к судье Салинас, — какое все это имеет отношение к делу? Или мисс Мастерс просто решила устроить нам семинар по проблемам детской психологии?

— Будь то самоубийство или убийство, — молниеносно отреагировала Кэролайн, — вопрос о психическом состоянии и свойствах характера мистера Ариаса имеет самое непосредственное отношение к делу. С позволения Высокого суда я постараюсь придерживаться существа.

Судья Лернер кивнул, давая понять, что Кэролайн может продолжать.

Она повернулась к Гейтс.

— Когда разговор зашел о деньгах, вы упомянули, что речь шла о незначительной сумме. Насколько мне известно, ваш гонорар составляет сто долларов в час.

— Да, это моя обычная ставка. Однако после первых двух визитов мистер Ариас пожаловался, мол, для него подобная сумма слишком велика. — Она помолчала. — Я подумала, что ему важно продолжить сеансы и решила снизить свой гонорар до двадцати долларов в час. Я так иногда делаю для некоторых своих пациентов.

— Он, видимо, не сказал вам, что мать еженедельно присылает ему двести долларов, чтобы оплачивать ваши услуги?

Гейтс молча воззрилась на нее. Кэролайн показалось, что она мимолетно усмехнулась уголком рта.

— Нет, — наконец ответила Даэна. — Он не говорил мне об этом.

— Вас это удивило?

— Нет, — решительно и без тени улыбки ответила Гейтс.

Сам собой напрашивался вопрос: «Почему же?» — но Кэролайн решила не задавать его.

— Ведь вы знакомы с процедурой семейного освидетельствования, верно? На котором настаивала миссис Перальта?

— Да.

— Считаете ли вы, что это было одной из причин, побудивших мистера Ариаса обратиться к вам?

Гейтс сдержанно кивнула.

— Так он мне сообщил. Он попросил меня рассказать ему, что представляет собой процесс освидетельствования.

— Почему его это интересовало? Какой конкретно аспект?

Гейтс пытливо смотрела на нее.

— Помнится, он сказал: «Как бы сделать так, чтобы оно закончилось благоприятно».

Салинас вновь вскочил с места.

— Возражение. Вопрос об опекунстве мистера Ариаса не имеет отношения к теме самоубийства.

— Что вы говорите? — набросилась на него Кэролайн. — Вы, кажется, заявляли, что судебные разборки придавали ему сил. — Она повернулась к Лернеру. — Ваша честь, защита полагает, что данный вопрос имеет касательство к проблеме психического состояния, в котором пребывал мистер Ариас на момент смерти. Я бы хотела развить эту тему.

— Посмотрим, что у вас получится, — произнес Лернер и обратился к Салинасу: — Послушайте, обвинитель, ведь вы сами затеяли эту бодягу. Проявляйте же терпение.

— Мистер Ариас впервые был у вас в июне, так? — спросила адвокат.