Глаза ребёнка - Паттерсон Ричард Норт - Страница 113

— Чем закончился этот процесс?

Монк посмотрел на нее с нескрываемой иронией.

— Окружной прокурор проиграл это дело.

— Кто был защитником мисс Карелли?

— Мистер Паже. И миссис Перальта.

— И просто ради того, чтобы помнили будущие поколения, — с улыбкой промолвила Кэролайн, — кто был судьей на данном процессе.

— Судьей были вы.

Кэролайн удовлетворенно кивнула.

— В ходе вашего первого разговора с мистером Бруксом упоминал ли он о деле Карелли?

— Да, упоминал.

Мариан Селлер со скамьи присяжных со скучающим интересом во взгляде изучала Салинаса.

— В каком именно контексте? — спросила Мастерс.

— Он выразился в Том духе, что все имеющее отношение к фигуре Паже — это чрезвычайно щекотливое дело и что нас могут упрекнуть в предубежденности.

— Не сказал ли он вам, что предпочитает держаться подальше от этого дела?

— Нет. — Монк тяжело вздохнул. — Он сказал мне другое, а именно — что хочет, чтобы я держал его в курсе следствия. Хотя официально это дело уже было поручено мистеру Салинасу.

— Это было необычно?

Монк на мгновение задумался.

— Скажем, это не было обычно.

— Назвал ли мистер Брукс другие причины считать это дело щекотливым?

Инспектор выпил воды.

— Он упомянул, что мистер Паже, возможно, намерен баллотироваться в Сенат Соединенных Штатов.

— Выразил ли он свое отношение к кандидатуре мистера Паже?

Монк мимолетно усмехнулся.

— Мы с окружным прокурором подобные вопросы не обсуждаем.

— Называл ли он имена третьих лиц, не принадлежавших к ведомству окружного прокурора, которые могли быть заинтересованы в определенном исходе дела о смерти Рикардо Ариаса?

— Никого конкретно он не называл.

— В ходе той первой встречи вы обсуждали детали следствия?

— В известных пределах. Я описал, что нам удалось найти в квартире мистера Ариаса.

— Мистер Брукс как-то комментировал это?

— Да. — Монк откинулся назад, словно собирался с духом, готовясь к длительному допросу. — Его заинтересовали десять тысяч долларов наличными, которые мы нашли в шкафу мистера Ариаса.

Теперь Паже понимал, куда она клонит, и ему было трудно удержаться от улыбки.

— Что вы сказали по этому поводу прокурору?

— Что мне хотелось бы знать, откуда у мистера Ариаса эти деньги.

Паже заметил, что в глазах Кэролайн тоже мелькнуло подобие улыбки.

— И что сказал на это мистер Брукс.

Монк сплел пальцы на ладонях.

— Он велел проверить банковские счета мистера Паже и миссис Перальты и доложить ему результат.

— Вы выполнили эту просьбу?

— Да. — Теперь Чарлз говорил безучастно, как будто утратил всякий интерес к этому делу. — Мы не смогли установить, что эта наличность поступила от кого-то из них двоих.

Джозеф Дуарте настороженно оторвался от своих записей.

— Вы поставили в известность окружного прокурора Брукса?

— Да.

— И какова была его реакция?

— Он сказал, что, по его мнению, эти деньги не имеют отношения к делу.

— Вы получили от него конкретные распоряжения?

Монк не сводил с Кэролайн глаз.

— Мне было предложено оставить попытки выяснить судьбу этих денег.

Паже посмотрел в сторону Салинаса и заметил, как тот развел руками, словно давая понять, что он здесь ни при чем, а потом, потупившись, отвел взгляд.

— Скажите, — продолжала Кэролайн, — вы получали от мистера Брукса инструкции касательно того, как следует относиться лично к мистеру Паже?

— Пожалуй, — изрек Монк. — Не оказывать ему никакого предпочтения.

— Зачем ему было это нужно?

Инспектор устремил на нее лишенный выражения взгляд.

— Мистер Брукс имел в виду, — с сарказмом в голосе ответил он, — что со стороны не должно было казаться, будто мы готовы идти на уступки мистеру Паже из-за его политического положения.

— Значит, в этом отношении вы были спокойны? А вы не обсуждали с мистером Бруксом поподробнее, что означает выражение «не идти на уступки»?

— Обсуждали, — признался Монк и неожиданно посмотрел на Паже. — После того как появился свидетель и совпали отпечатки, окружной прокурор представил дело на рассмотрение «большого жюри», и была получена санкция на арест. Тогда я предложил узнать через адвоката мистера Паже — то есть через вас, — не согласится ли он добровольно признать свою вину.

— Что же в этом необычного?

— Да, на первый взгляд ничего. Здесь многое зависит от адвоката. — Монк снова мимолетно взглянул в сторону Криса. — У мистера Паже есть сын. Не было никакого смысла впутывать в это дело мальчишку.

— Так в чем же дело? Какова была реакция окружного?

— Он еще раз повторил, что не хотел бы выказывать расположения по отношению к мистеру Паже. — Монк помолчал и с сардонической ухмылкой добавил: — Вы же понимаете: мистер Паже ввязался в политику.

Кэролайн ответила приблизительно такой же ухмылкой.

— Понятно, — произнесла она. — Скажите, инспектор, вам не приходило в голову, что обнаруженные в шкафу у мистера Ариаса десять тысяч долларов можно считать обстоятельством, вызывающим подозрения?

— Да, я думал об этом.

Кэролайн изобразила наивную неосведомленность.

— Инспектор, — сказала она, — в вашей практике крупные суммы в наличных купюрах часто ассоциировались с противоправной деятельностью?

— Возражаю, — заявил Салинас, который начинал гневаться. — Вопрос не только спекулятивный, но и совершенно не имеющий отношения к существу дела, которое состоит в том, убил ли мистер Паже мистера Ариаса.

— Зато имеющий самое прямое отношение к другому вопросу, — огрызнулась Кэролайн, — а именно — кто убил мистера Ариаса.

Присяжные, казалось, были совершенно заворожены происходящим.

— Вопрос мисс Мастерс, — произнес Лернер, наклонившись в сторону Салинаса, — никак не противоречит моему опыту судьи. И я с готовностью выслушаю ответ инспектора.

Сидя на месте свидетеля, Монк сложил ладони на животе; лицо его приняло отрешенное — почти мечтательное — выражение. Паже изо всех сил старался не расхохотаться: деньги наверняка принадлежали Коулту; Салинас ничего не мог противопоставить этому, и Кэролайн в любой момент могла уничтожить его. Все они — Салинас, Монк, Паже и Кэролайн — знали об этом, и только присяжные оставались в неведении.

— Да, — важно произнес Монк. — В моей практике крупные суммы наличных нередко ассоциировались с деятельностью, характер которой люди стараются не афишировать.

— Принадлежит ли к подобного рода деятельности торговля наркотиками?

— Не обязательно, — с тем же безучастным выражением сказал Монк, — но зачастую это так.

Салинас сидел, вперившись взглядом в стену: спокойствие, видимо, давалось ему непросто.

— А вы случайно не проверяли, не был ли мистер Ариас причастен к наркоторговле?

Паже понял, что перекрестный допрос достиг решающей фазы.

— Нет, — ответил Монк.

— А приходилось ли вам сталкиваться со случаями, когда наркобизнес и насилие сопровождали друг друга?

— Такое случается. В этом деле всегда много затаенной вражды и жульничества. И много наличных денег. — Монк с видом наставника поправил очки на носу. — К тому же здесь имеешь дело не с самыми благовоспитанными и образованными членами общества.

— Опять же по собственному опыту можете ли вы сказать, что наркодельцы часто имеют при себе оружие?

— Бывает.

— Часто ли такое оружие регистрируется?

— Да нет. У людей, обходящих законы, которые касаются запрета на торговлю наркотиками, нет привычки чтить законы по контролю над огнестрельным оружием. Для них это могло бы иметь печальные последствия.

Кэролайн задумалась.

— А не думали ли вы, что мистер Ариас мог быть убит в результате инцидента, связанного с наркотиками?

Монк помрачнел; Паже показалось, что в эту минуту тот представил, как его будет отчитывать Брукс.

— Должен сказать вам, адвокат, что у меня не было оснований подозревать мистера Ариаса в связях с наркобизнесом.