Глаза ребёнка - Паттерсон Ричард Норт - Страница 86

86

Крис подобрал отскочивший мяч и, отойдя метров на семь, послал его в кольцо. Мяч взлетел и, описав плавную дугу, провалился в корзину, даже не задев металлического обруча.

— Высокий класс! — восхищенно воскликнул мужчина. — Кристофер Паже в превосходной форме.

— Болельщики сходят с ума, — с нескрываемым сарказмом заметил Карло. Он поднял мяч и занял место, откуда бросал отец. Не сводя глаз с сетки, дважды отбил мяч о землю и бросил. Мяч пролетел по слишком прямой траектории, ударился об обод и отскочил в сторону Паже. Карло с ненавистью посмотрел на корзину, потом вдруг выпрыгнул над сеткой и вогнал туда воображаемый мяч. — Вот тебе, — пробормотал он.

— «Б», — произнес Паже первую букву слова «балда».

Затем отошел от щита и попытался повторить бросок — но промахнулся.

Карло взял мяч.

— Ну что? — спросил он. — Как прошло с присяжными?

— Нормально, — ответил Паже; хотелось бы ему, чтобы это действительно было так. — Многое будет зависеть от того, как они отнесутся к представителям сторон. Один мой приятель как-то сказал: «Суд — это когда ты выбираешь двенадцать ребят, которые сами решат, кто им больше нравится — обвинитель или адвокат». Звучит немного цинично, но в этом что-то есть.

Карло подошел к тому месту, откуда бросал отец, и примерился.

— Ну да, — проронил он, соглашаясь. — А у тебя-то с этим как? Я хочу сказать, что Кэролайн, конечно, чертовски умна и все такое. Но по ней не скажешь, что она способна вызывать у людей теплые чувства.

Не дожидаясь ответа, Карло старательно скопировал отцовский бросок. На этот раз мяч попал в кольцо, однако его крутануло по ободу, и он выскочил из корзины.

— Решил разделаться со мной моим же оружием? — заметил Паже.

— Увидим, — ответил Карло, передернув плечами.

Крис наклонился, чтобы поднять мяч.

— Что касается Кэролайн, — сказал он, — я выбрал того, с кем чувствую себя наиболее комфортно. Мне приятнее иметь дело с человеком одаренным, умеющим рассуждать здраво, чем с каким-нибудь рубахой-парнем, возомнившим себя любимцем толпы. — Он помолчал. Годы раннего детства, когда Карло был лишен чувства определенности, которое дает нормальная семья, научили его наблюдательности, и сейчас со свойственной ему интуицией он увидел в Кэролайн именно то, что вызывало сомнения у самого Паже. — Присяжные не любят высокомерия, — продолжал Кристофер. — В то же время они умеют ценить интеллект и хорошие манеры, а многие к тому же питают тайную страсть к аристократии — именно поэтому восхищение кланом Кеннеди переросло в общенациональную кампанию самоусовершенствования. Ум и хорошие манеры Кэролайн Мастерс — это то, что было предопределено самим ее происхождением, а искусство держаться не может не найти отклика у аудитории. Она прекрасно поладит с этими людьми.

Паже хотелось надеяться, что он прав. Мужчина стукнул мячом о землю и снова послал его в кольцо; на сей раз бросок был «чистый».

— Отрыв увеличивается, — вскользь заметил Крис.

Карло подобрал мяч.

— Кэролайн поговорит со мной еще раз? До того как мне придется давать показания?

— Да. — Паже повернулся к сыну. В душе он страшно переживал за него; Салинас не только попытается вынудить его свидетельствовать против отца, но и заставит выслушивать унизительные обвинения в покушении на растление Елены. Кристофер всем сердцем хотел помочь сыну подготовиться к этому испытанию и казнил себя за то, что обрек мальчика на страдания. Но говорить что-либо сейчас не имело смысла.

— Ты будешь в хороших руках, — добавил Паже. — Кэролайн объяснит тебе все: и те вопросы, которые будет задавать она, и те, что заинтересуют Виктора Салинаса. Таким образом, ты будешь чувствовать себя вполне уверенно.

Карло пристально посмотрел на него.

— Я действительно чувствую отрыв, — тихо сказал он. — Только дело не в твоем несчастном броске. Просто я хочу, чтобы ты был рядом, когда мне придется молоть этот вздор. Ладно?

— Ладно. — Паже улыбнулся.

Карло покачал головой и еще тише произнес:

— Жаль все-таки, что мы не можем обсудить с тобой мои показания.

Крис стоял на тускло освещенной дорожке и внимательно смотрел на мальчика.

— Я понимаю тебя, сын. Но мы не должны этого делать.

— Пап, — с отчаянием в голосе произнес Карло, — я страшно боюсь, что брякну что-нибудь не то.

— Ты должен просто говорить правду. Это самый верный способ не попасть впросак.

Карло молчал, и это насторожило Паже. Боже, мелькнула мысль, неужели он сомневается.

— Послушай, — попытался втолковать Крис, — мы не можем говорить об этом, просто не можем, понимаешь? Но я хочу сказать тебе одно: всякий раз, когда мне приходилось говорить неправду, мне приходилось потом расплачиваться за это. С этим невозможно спокойно жить. — Он выдержал паузу и уже более мягким тоном закончил: — Не делай этого, Карло. Я все равно пойму, и мне будет больно. А если тебя уличит во лжи Салинас, мне будет больно вдвойне.

Держа в одной руке мяч, Карло вопросительно посмотрел на отца, словно стараясь угадать значение его последних слов.

— А все эти доказательства, про которые они говорят?

— Все выяснится. Надо только еще потерпеть две недели. — Паже вымученно улыбнулся. — А сейчас бросай-ка мяч. Договорились?

Где-то далеко, в глубине дома, раздался телефонный звонок. В глазах Карло отразилась тревога.

— Это, наверное, Терри, — поспешил успокоить его Паже. — Хочет пожелать мне удачи. Я перезвоню ей попозже.

Карло недоверчиво посмотрел на него.

— Все в порядке, — добавил Крис. — Давай доиграем.

Мальчик мгновение колебался, потом повернулся лицом к корзине и, затаив дыхание, точным броском послал мяч в кольцо.

— Решил без боя не сдаваться? — поддел его Паже. Карло передал ему мяч. Телефон не умолкал.

Их разговор напомнил Паже о том времени, когда Карло был маленьким; он поддавался сыну, делая умышленные промахи или забывая прибавлять ему очередную букву в слове «балда» — в общем, хитрил, давая мальчику возможность выйти победителем. Сейчас они были на равных, и Паже без сожаления вспоминал то время. Внезапно ему безумно захотелось поговорить с сыном так же, на равных, как с другом.

Телефон смолк. Паже вдруг подумал о Терри; наступившая тишина была сродни чувству утраты.

Он рассеянно бросил мяч.

Карло наблюдал за отцом, словно стараясь понять, в чем секрет его броска. Но на сей раз мяч отскочил от кольца, ударившись об обод.

— Хочешь, повторю? — заявил Карло. — По-моему, пора уже освоить твой бросок.

В следующее мгновение, в точности копируя движения отца, Карло выпрыгнул и, задержавшись в воздухе, элегантно отправил мяч в корзину.

— Классный бросок, — отметил Паже.

Карло подобрал мяч. Но на этот раз он не стал делать передачу, а подошел к отцу и, глядя в глаза, вложил мяч ему в руки.

— Думаю, мне было бы гораздо спокойнее, — сказал мальчик, — если бы ты наконец дал показания.

Паже молча взял мяч у него из рук и, отойдя на место, откуда бросал Карло, сосредоточенно прицелился. Но мяч лишь чиркнул о внешнюю сторону кольца.

— «Б», — произнес Паже.

СУДЕБНЫЙ ПРОЦЕСС

1 — 15 февраля

1

Судебный процесс представлялся Паже неким коконом, изолирующим его от окружающего мира.

Они с Кэролайн Мастерс сидели за столом защиты, ожидая, когда Виктор Салинас начнет вступительную речь. В сознании Паже обычная жизнь с ее повседневными заботами ассоциировалась теперь разве что с Карло (парню все равно надо было утром вставать и отправляться в школу) и с Терри, которую он попросил заняться его делами. Но перед мысленным взором Криса неизменно возникала одна и та же картина: окружившие здание суда многочисленные передвижные телестанции, готовые передавать сигнал для программ новостей.

По настоянию Паже прямая трансляция из зала суда была отменена. Но куда было деваться от толпы репортеров; от дряхлеющего прозаика, одержимого идеей написать подлинно криминальный роман; от телевизионного продюсера, в руки которого плыл готовый сценарий? Все они с нетерпением ждали того драматического момента, когда им покажут подлинное лицо Кристофера Паже, чтобы явить миру собственное свидетельство — посредством слова или экранных образов — об истинных причинах трагической гибели Рикардо Ариаса.