Глаза ребёнка - Паттерсон Ричард Норт - Страница 90

2

Старший судебно-медицинский эксперт Элизабет Шелтон была стройной блондинкой, возраст которой приближался к сорока; ее отличали прямой, открытый взгляд, в котором сквозило сдержанное внимание, и немного консервативный стиль в одежде. По роду своей деятельности Паже не раз приходилось общаться с Лиз Шелтон, и он относился к ней с глубоким уважением. Она была порядочна и компетентна, всегда говорила правду в глаза, присяжные безотчетно доверяли ей. Кэролайн признавала, что пытаться сбить ее с толку не имеет смысла — можно лишь попробовать заработать несколько лишних очков и посеять сомнение. Крис согласился; выступления Шелтон он ожидал не без опаски.

Когда эксперт заняла место для дачи свидетельских показаний, Салинас уверенно приступил к допросу. Он быстро установил, что она получила профессиональное образование в области как судебной медицины, так и криминалистики, и бегло опросил о тех экспертизах и анализах, которые она провела. Затем Салинас начал выстраивать базу обвинения.

— Были ли вы в квартире мистера Ариаса, после того как полиция обнаружила его тело? — спросил он.

Шелтон утвердительно кивнула.

— Да, вместе с бригадой из лаборатории криминалистики.

Паже представил, как группа людей в белых халатах и респираторах, чтобы не чувствовать запах гниения, фотографирует тело Рикардо Ариаса с разных точек.

— Вы могли бы описать, в каком состоянии находилось тело?

— Разумеется, — бесстрастно произнесла Шелтон, обращаясь к присяжным. — Мистер Ариас лежал на полу; возле его руки валялся револьвер. В полости рта я обнаружила входное пулевое отверстие. Он был мертв уже довольно длительное время.

Паже заметил, как Луиза Марин при этих словах отвела взгляд в сторону. В руках у Салинаса оказался какой-то конверт, из которого он извлек несколько фотографий и с некоторой опаской протянул их Шелтон.

— Доктор Шелтон, это вещественные доказательства обвинения под номерами от первого до четвертого. Не могли бы вы прокомментировать эти снимки? — спросил он.

Шелтон водрузила на нос очки в черепаховой оправе и принялась изучать фотографии: едва ли в этом была необходимость — скорее, просто профессиональный жест.

— Да, — подтвердила она. — Это фотографии головы и рук Рикардо Ариаса, сделанные на месте преступления.

Присяжные точно оцепенели.

— Ваша честь, — решила вмешаться Кэролайн, — неужели мистер Салинас намерен предъявить эти фотографии жюри?

Салинас повернулся к ней.

— Именно поэтому я пронумеровал их, — с плохо скрываемым раздражением отрезал он.

Кэролайн, не замечая его реплики, обращалась к Лернеру:

— Хотелось бы знать, с какой именно целью — если он только не хочет просто нагнать страху на присяжных? Полагаю, все мы едины во мнении, что мистер Ариас мертв. Вопрос заключается в другом: было ли это убийство или нет? Фотографии не могут пролить свет на данный вопрос.

Паже прекрасно понимал расчет Салинаса: тот хотел заставить присяжных физически ощутить смерть Рики.

— Обвинение вправе, — не сдавался Салинас, — предъявлять суду вещественные доказательства, свидетельствующие о причинах смерти и характере повреждений. — Бросив гневный взгляд в сторону Кэролайн, он добавил: — А вот защита не вправе низводить значение человеческой смерти до уровня занимательной викторины.

Паже понимал, что Салинас постарается выиграть это дело, спекулируя на оскорбленной общественной нравственности. Лернер рассеянно взглянул на Кэролайн и наконец проронил:

— Разрешаю.

С самодовольной ухмылкой, которой не могли заметить присяжные, Салинас собрал фотографии и передал их Кэролайн. Она разложила их на столе, и Паже увидел глаза Рикардо Ариаса.

В них застыло выражение животного ужаса: не было похоже, чтобы этот человек принял осознанное решение уйти из жизни и хладнокровно нажал на курок. Воскового цвета лицо было одутловатым, а курчавые волосы, казалось, стояли дыбом. На губах запеклась кровь, пятна ее были также на лице и на подбородке. Разбитый нос распух.

Паже усилием воли заставил себя внимательно всмотреться в каждую из лежавших перед ним фотографий. Теперь ему с трудом верилось, что от этого трупа с невидящим взглядом мертвых глаз когда-то исходила угроза его сыну Карло.

На последнем снимке была сморщенная, усохшая, точно у мумии, рука.

С Паже было довольно. Он резко отодвинул фотографии в сторону.

— Понятно, почему Салинас настаивает на том, чтобы выставить их на обозрение, — заметил он.

Кэролайн молча кивнула, собрала фотографии и вернула их Салинасу. Тот с торжественной миной передал их присяжным.

Те принялись по очереди изучать снимки: Мариан Селлер разглядывала, подавшись чуть назад и плотно сжав губы; Джозеф Дуарте сохранял невозмутимое выражение и время от времени делал какие-то пометки в своем блокноте. И только Луиза Марин отказалась смотреть фотографии.

— Что меня беспокоит, так это выражение его глаз, — прошептал Паже.

Кэролайн устремила на него вопросительный взгляд.

— Ты хочешь сказать, выражение ужаса? — спросила она. — Или недоумения?

Салинас вновь направился к Шелтон.

— В процессе осмотра тела, — начал он, — сложилось ли у вас какое-либо мнение относительно даты и времени смерти мистера Ариаса?

— Было ясно, что смерть наступила довольно давно, — ответила та.

— Что на это указывало?

— Несколько фактов. Кондиционер был установлен на температуру шестьдесят пять градусов[30], и это затормозило процесс вздутия и разложения трупа. В то же время, как видно по фотографиям, кисти рук успели мумифицироваться, а на коже появились зеленоватые пятна — и то и другое говорит о том, что с момента смерти прошло несколько дней.

— Представлялось ли возможным установить точное время смерти?

Шелтон покачала головой.

— Нет. Однако по косвенным данным мы смогли ограничить вероятное время смерти определенными рамками.

— Какие это были данные?

— Во-первых, почта мистера Ариаса. Похоже, мистер Ариас просматривал почту за пятницу, пятнадцатое октября — на его столе лежало несколько счетов, на которых стоял штамп либо тринадцатого, либо четырнадцатого октября. Но на полу под дверью, в которой была прорезана специальная щель для почты, валялась неразобранная корреспонденция. На штемпелях стояли числа от пятнадцатого октября до того самого дня, когда мистер Ариас был найден мертвым. Исходя из этого, мы заключили, что смерть наступила где-то в районе между почтовой доставкой пятнадцатого октября и следующей, то есть между пятницей и субботой.

Паже повернулся к Кэролайн, но та опередила его — Мастерс вскочила, готовая к бою.

— Ваша честь, — заявила она, — я ходатайствую, чтобы последнее утверждение доктора Шелтон было расценено как умозрительное. Учитывая низкую эффективность нашей почтовой службы, мистер Ариас, вполне возможно, забрал корреспонденцию, найденную на его столе, в субботу шестнадцатого октября — впрочем, не исключено, что это произошло лишь в следующий понедельник или даже во вторник.

Губы Салинаса дернулись в нервной усмешке.

— Ваша честь, — язвительно произнес он, — почтовое ведомство — весьма удобный объект для битья. Но доктор Шелтон лишь поясняет свою мысль и пока ничего не утверждает. К тому же в дальнейшем будут представлены и другие улики, свидетельствующие о том отрезке времени, когда скончался мистер Ариас.

Лернер кивнул.

— Я принимаю ваш протест, мистер Салинас, и отклоняю ходатайство защиты. По крайней мере, пока.

Кэролайн с невозмутимым видом села на место, однако этот эпизод заставил ее задуматься; обвинению было важно доказать, что смерть Рики, скорее всего, наступила в тот момент, когда Паже еще находился на территории страны, и Салинас только что одержал первую маленькую победу.

— Что вы можете сказать о других уликах, свидетельствовавших о времени смерти мистера Ариаса? — обратился Салинас к Шелтон.