Глаза ребёнка - Паттерсон Ричард Норт - Страница 96

— И о чем вы говорили с ним?

Паже показалось, что Лесли внезапно насторожилась.

— О Елене. Он хотел знать, как идут ее дела в школе.

— Как он себя вел во время этих посещений?

— Он внимательно слушал и всегда с готовностью выражал свою признательность. — Уорнер улыбнулась краешком рта. — В душе он был веселый человек. Как-то я сказала ему, что была в опере и что мне особенно нравится «Богема»; в другой раз он подарил мне книгу о Пуччини.

Подойдя к ней еще ближе, Салинас отчетливо произнес:

— Мисс Уорнер, вы помните, когда мистер Ариас поднял вопрос о собственных подозрениях, что Елену пытались растлить?

Лесли с вызовом посмотрела в сторону Паже.

— Да, — изрекла она, сдерживая гнев. — Недели через три он позвонил мне, голос у него был чрезвычайно взволнованный, он спросил, можем ли мы встретиться. Когда мистер Ариас приехал в школу, у него был такой вид, что я сразу поняла — что-то случилось. — Она попыталась совладать с дрожью в голосе. — У него есть подозрение — доверительно сообщил он мне, — что сын мистера Паже покушался на растление Елены.

От внимания Криса не ускользнули косые взгляды в его сторону со скамьи присяжных. Но теперь его глаза горели яростью, которую ему удавалось скрывать. После того как Салинас публично выдвинул это обвинение, Паже целый вечер провел с Карло, призывая его сохранять достоинство перед толпой репортеров вокруг их дома или слушая голоса комментаторов в программах новостей, для которых он представлял интерес лишь в качестве очередной сенсации. Теперь Паже было мучительно наблюдать, как Салинас, чтобы добраться до него самого, поливает грязью его сына.

— И что же поведал вам мистер Ариас? — продолжал Виктор.

В серых глазах учительницы было открытое осуждение.

— Что его жена разрешает Елене проводить время в обществе сына мистера Паже, кажется, его зовут Карло. Рики сказал, что с тех самых пор, как я высказала ему свои опасения, ему не дает покоя это обстоятельство. Однако до сих пор он воздерживался от каких-либо безответственных, безрассудных шагов, которые могли бы навредить мальчику. Но потом Елена призналась, что Карло купал ее в ванне. Когда же Рики, по его словам, попробовал расспросить ее об этом случае, девочка замкнулась в себе — и это напугало его. — Лесли покачала головой. — Должна признаться: меня это тоже напугало. Ведь именно такой я видела Елену в тот день, когда пыталась расспросить ее. По собственному опыту мне известно, что это симптомы сексуального злоупотребления.

Кэролайн, как заметил Паже, порывалась подняться, но передумала. Он понял, что она права: возражать сейчас значило бы лишь подбрасывать дров в огонь.

— Мистер Ариас говорил вам, что он намерен предпринять в этой связи?

— Да. — Уорнер, похоже, наконец оправилась от потрясения. — Мистер Ариас собирался сказать жене, чтобы она держала Елену подальше от Карло и мистера Паже. В случае ее отказа он намеревался обратиться в суд.

— Когда он сказал вам об этом своем намерении?

Уорнер не сводила с Паже пронзительного взгляда.

— Менее чем за две недели до смерти.

— В каком он был настроении, когда сообщал вам об этом?

Уорнер кивнула, казалось, ей приятны эти воспоминания.

— Он был настойчив и уверен. Я бы даже сказала, в нем чувствовалось сознание собственной правоты.

Кэролайн решительно поднялась.

— Ваша честь, я хочу — пусть и запоздало — заявить протест. Мисс Уорнер не специалист по телепатии и не психиатр. Мне представляется — то, что мы вынуждены сейчас выслушивать из ее уст, — это не более чем ее личное восприятие душевного состояния мистера Ариаса. Хотелось бы мне знать, на чем оно основано.

Смерив Кэролайн взглядом, Салинас обратился к Лернеру:

— Ваша честь, сторона защиты утверждает, что мистер Ариас покончил с собой. Мы вынуждены доказывать, что это не так. И если мисс Мастерс удастся найти хотя бы одного очевидца, который видел мистера Ариаса где-нибудь в парке в состоянии угрюмой отрешенности, я гарантирую, что мы охотно выслушаем его показания.

Создавалось впечатление, что у Салинаса есть готовая отговорка на каждое возражение Кэролайн. Вопреки своей воле Паже начинал побаиваться способности Виктора предвосхищать события. Словно в подтверждение его опасений прозвучал голос Лернера:

— Протест отклоняю.

— Благодарю, Ваша честь, — произнес обвинитель и обратился к Уорнер: — Приходилось ли вам видеть, чтобы мистер Ариас когда-либо выказывал признаки отчаяния?

— Никогда. Как я уже отмечала, если бы не тревога за Елену, этот человек был настроен весьма оптимистично. Я бы не хотела казаться напыщенной, но Рики любил жизнь — любил свою дочь, свое новое дело, ждал, когда разрешится бракоразводная тяжба, и с надеждой смотрел в будущее.

Салинас слушал ее с выражением глубокой скорби на лице.

— Мисс Уорнер, когда же вы в последний раз видели мистера Ариаса? — спросил он.

— Накануне того дня, когда его жена и мистер Паже отправились в Италию, — потупившись, ответила Лесли.

— О чем вы говорили в тот день?

— К тому времени Рики уже написал заявление в суд. Он был крайне разочарован тем, что миссис Перальта предпочла уехать за границу с дружком, бросив дочь в критический для нее момент. Мы немного поговорили, а потом он предложил мне встретиться с ним на следующее утро, в субботу, в ресторанчике «Кофейное зерно» — это в Ной-Вэлли. Он хотел серьезно поговорить о Елене.

— И что же вы?

— Я согласилась. — Она пожала плечами, по-прежнему не поднимая глаз. — Я живу неподалеку, как и он.

— Во время последней встречи с ним не бросилась ли вам в глаза какая-нибудь странность в его речи или поведении?

— Он выглядел совершенно нормально. Разве что был чуть больше обычного встревожен за дочь.

Салинас удовлетворенно кивнул.

— Когда вы должны были встретиться с ним?

Уорнер задумалась, вспоминая.

— Я сказала, что часов в одиннадцать меня вполне устроит.

— И вы поехали туда?

— Да, — срывающимся голосом изрекла Уорнер. — Но Рики так и не появился.

— И что же вы предприняли? — спросил Салинас.

— Подождала около часа, потом уехала.

— Вы пытались позвонить ему?

Уорнер едва заметно качнула головой.

— Мне было как-то неловко. Я подумала, что Рики забыл. — Когда она посмотрела на Салинаса, в ее глазах было затравленное выражение. — Вы не можете себе представить, как я жалела, что не позвонила ему.

На скамье присяжных Мариан Селлер вся подалась вперед, глядя на Уорнер словно завороженная. Паже охватило отчаяние: он чувствовал, что они теряют присяжных.

— У меня больше нет вопросов, — промолвил Виктор.

«Осторожнее, — мысленно увещевала себя Кэролайн, выходя из-за стола и направляясь к Лесли Уорнер. — Сейчас жюри на ее стороне, а ты ходишь по острию бритвы. Если будешь держаться чересчур надменно, расположения присяжных тебе не видать».

— Доброе утро, — приятным голосом изрекла она.

Уорнер окинула ее исполненным горечи взглядом, словно ей не дали до конца предаться своей скорби. Мастерс смогла лишний раз убедиться, что в душе эта женщина получает истинное удовольствие, играя свою роль.

— Вас, видимо, глубоко потрясла кончина мистера Ариаса? — риторически спросила Кэролайн.

Уорнер слабо кивнула:

— Да.

Кэролайн окинула ее изумленным взглядом.

— Тому есть определенные причины?

Уорнер на мгновение смешалась.

— Всегда печально, когда умирают молодые. Особенно если речь идет о человеке, который любил жизнь и трепетно заботился о дочери. Может быть, самое печальное, что у Елены больше никогда не будет отца.

«Или что у тебя не будет любовника», — про себя отметила Кэролайн.

— Вы чувствовали особенную близость к Елене?

Снова замешательство.

— Я переживала за нее. Но она училась у меня недолго. После смерти Рики мать Елены забрала ее из школы.