История боевого фехтования - Тараторин Валентин Вадимович - Страница 47

При этом не надо буквально понимать выражение «на саблях». Гренадеры обучались поединку и на штыках, и на полусаблях, казаки могли действовать и пикой, и саблей, то есть любым имеющимся оружием.

Для мушкетеров, сражающихся в строю вначале клинковое оружие отменили за ненадобностью. В колонне, действительно, нужды в нем не было, но если таковая по тем или иным причинам рассыпалась, то у мушкетеров, кроме ружья и штыка, не оставалось других средств к самозащите, поэтому через некоторое время клинки были им возвращены.

Складывалась следующая ситуация: мушкетеры атаковали янычар-копейщиков в лоб, при этом сохраняя по одному выстрелу до последнего момента. Гренадеры, егеря и другие сопровождали колонну на флангах и отвлекали янычарстрелков на себя, завязывая с ними либо стрелковый бой, либо рукопашный. Оставшаяся без прикрытия турецкая фаланга получала от русских мушкетеров убийственный (с нескольких метров) залп, после чего расстроенных пикинеров дружно атаковали штыками, не давая им придти в себя и перестроиться. * Например, при штурме Измаила, где внутри крепости в пешем строю дрались карабинеры и гусары. Под Кинбурном кавалеристам легкоконных Павлоградского и Мариупольского полков наверняка пришлось атаковать турецкие земляные укрепления в пешем строю.

Кроме линейного трехшереножного построения, Суворов применял и глубокие колонны, как в сражениях под Туртукаем (1773 г.), Гипрсовом (1773 г.) и Кузлуджи (1774г.). В этом случае увеличивалась сила штыкового удара.

Насколько были подготовлены русские солдаты к индивидуальным поединкам можно судить по случаю, произошедшему с Суворовым под Кинбурном в 1787 г.:

«Неприятельское корабельное войско, какого я лучше у них не видел, преследовало наших; я бился в передних рядах Шлиссельбургского полку; гренадер Степан Новиков, на которого уж сабля взнесена была в близости моей, обратился на своего противника, умертвил его штыком, другого, за ним следующего, застрелил… Они побежали назад» (30).

Вообще, это сражение происходило очень тяжело для русской армии. Оно шло с переменным успехом; турки два раза отбивали атаки русских и даже загоняли их обратно в крепость. Рукопашная шла на равных:

«При битве холодным ружьем пехота наша отступила в крепость; из оной мне прислано было две свежие шлиссельбургские роты; прибыли легкий батальон, одна орловская рота и легкоконная бригада. Орлова полку казак Ефим Турченков, видя турками отвозимую нашу пушку, при ней одного из них сколол, с исследуемым за ним казаком Нестером Рекуновым скололи четверых. Казаки сломили варваров. Солнце было низко! Я обновил третий раз сражение» (30).

Перед Итальянским походом 1799 г. Суворов, зная, что австрийцы были слабыми бойцами в штыковой схватке, написал инструкцию специально для их армии. В ней давались следующие советы:

«…а когда противник подойдет на тридцать шагов, то стоящая армия сама двигается вперед и встречает атакующую армию штыками. Штыки держат плоско, правою рукой, а колоть с помощью левой. При случае не мешает и прикладом в грудь или по голове».

«…в расстоянии ста шагов командовать: марш-марш! По этой команде люди хватают ружья левой рукой и бегом бросаются на неприятеля в штыки с криком „виват“! Неприятеля надобно колоть прямо в живот, а если который штыком не приколот, то прикладом его» (30).

Рекомендация наносить удар в живот обусловлена тем, что солдаты регулярной армии (в данном случае — французы) имели на груди ремни из толстой кожи, перекрещивающиеся друг с другом (один — для полусабли, другой — для патронной сумки). Пробить такую защиту довольно сложно и опытному бойцу. Удар в лицо тоже был сопряжен с риском промаха, так как противник мог отвернуть голову. Живот же был открыт и отпрянуть, находясь в строю, солдат не мог. Суворов учил поражать врага с первого удара, дабы гренадер или мушкетер после этого успел парировать нападение, направленное на него. Действия должны были быть четкими и слаженными, по принципу «укол — защита» и снова «укол — защита». При этом, как видно из вышеописанных советов, широко мог применяться приклад. Тактику применяемую против турок, русские с успехом испробовали и на французах.

Любопытный эксперимент во время польского восстания 1794 г. провел его предводитель Тадеуш Костюшко. В польскую армию было набрано 2000 добровольцев-крестьян, вооруженных косами, у которых лезвия были приставлены к древку вертикально. Этот отряд назывался «косинеры». Несмотря на слабую строевую подготовку, косинеры отличились в этой войне своей храбростью.

В бою под Рацлавицами отряд из 320 добровольцев, пройдя незаметно по лощине, неожиданно атаковал и захватил русскую батарею из 12 орудий, а затем вместе с регулярными польскими войсками участвовал в атаке на левое крыло противника. Русская армия, потерпев поражение, отступила.

Под Щекоцинами косинеры при поддержке регулярных войск провели атаку на прусские войска, а затем отбили натиск их кавалерии. Расчет русско-прусского командования, надеявшегося, что крестьяне разбегутся при виде несущихся на них всадников, не оправдался. Образовав строй, поляки валили лошадей противника направо и налево. Всадникам ничего не оставалось делать, кроме как отступить. Завершающей фазой битвы была атака двумя тысячами косинеров двенадцатиорудийной прусской батареи. Она происходила на открытой территории, и крестьяне были буквально расстреляны из пушек картечью. Наступление не удалось, и сражение было поляками проиграно.

В следующей битве под Мацеевицами армия повстанцев потерпела полное поражение от русских войск под командованием Форзена, а Костюшко попал в плен.

27.ФРАНЦУЗЫ

До 1730 г. в Европе для ружей применялся шомпол, изготовленный из дерева. Забить заряд в ствол таким шомполом было можно, но во время фехтования ружьем, особенно против клинкового оружия, деревянное ложе вместе с шомполом мгновенно приходило в негодность. Солдаты старались подставлять под удар ствол, но это резко ограничивало возможность действия штыком.

Первым применил металлический шомпол Леопольд Дессауский, и он сразу был введен в прусской армии Фридрихом-Вильгельмом I. Ружья с таким шомполом пруссаки испробовали в бою с австрийцами при Мольвице.

Нововведение намного расширило возможности фехтования ружьем, так как и верх, и низ ложа теперь были защищены металлом. Но в Европе и это не усилило желания солдат сходиться в рукопашной. Исключением стала только молодая революционная армия Франция.

Увлечение поединками на холодном оружии в революционной французской армии было повсеместным, причем не только в кавалерии, но и в пехоте. Выяснение отношений на дуэлях стало обычным среди офицеров и даже рядовых. Это подтверждают воспоминания Видока, впоследствии ставшего начальником тайной полиции Парижа:

«Моя осанка, бодрый вид, умение ловко владеть оружием доставили мне привилегию быть немедленно зачисленным в число егерей. Я ранил двух старых служак, вздумавших обидеться на мое назначение, и вскоре сам последовал за ними в госпиталь, будучи ранен их приятелем. Такое начало выставило меня на вид; многие находили удовольствие в том, чтобы наталкивать меня на ссоры, так что в полгода я успел убить двух человек и раз пятнадцать дрался на дуэли» (43).

При Наполеоне дуэли в армии были официально запрещены, но офицеры и солдаты продолжали дуэлировать, правда, масштабы этой практики существенно уменьшились.

Боевая тактика французской армии основывалась на глубоко эшелонированной атаке. Практиковавшееся до этого в европейских армиях линейное построение, когда колонны выстраивались в две тактические линии, не могло выдержать удара плотных войсковых масс, сконцентрированных в одном месте. Возникала ситуация, подобная той, когда ножницы разрезают длинную веревку. Французы прорывали позиции прусской или австрийской армий, до сих пор применявших линейную тактику, и выходили им в тыл. Впервые атаку колоннами французская армия применила в битве при Жемаппе (1792 г.).