История боевого фехтования - Тараторин Валентин Вадимович - Страница 51

Существует распространенная теория, основанная на том, что фехтование, как особый вид искусства, появилось лишь в XV веке. Все, что было до этого, можно считать лишь прелюдией. Надеюсь, эта книга сможет убедить читателя в необоснованности такого мнения. Фехтование знали и изучали еще на заре человеческой цивилизации; есть все основания полагать, что искусством оно стало уже тогда. В армиях древности, где любая тактика была направлена на поражение неприятеля холодным оружием или оружием ударного действия, и не могло быть по другому; фехтование было реальной необходимостью, шансом выжить и победить. Даже кочевые народы, предпочитавшие стрелковый бой, сознавали, что для окончательного разгрома противника одних стрел недостаточно…

Египтяне, ассирийцы, греки, римляне и другие народы, умевшие воевать фалангой, наверняка обучали своих фалангистов не только бою в строю, где на технику фехтования влияла ограниченность пространства, но и индивидуальным поединкам. Оптимальный вариант комплекта вооружения, годный для боя и в строю, и в рассыпную, стали применять позже — в эпоху заката Римской империи и расцвета Византийской. Но до этого фалангист, например, римский легионер, вполне мог бы биться на равных, скажем, с кельтским воином в одиночном бою, имей он соответствующее оружие. Вооружение легионеров не позволяло им быть готовыми ко всем вариантам боя. Они всегда старались сражаться строем и были вооружены соответствующим образом. Однако, определенная прослойка римского войска: легковооруженные, кавалеристы, центурионы, сигноферы, корнисины и т.д. могли выбирать себе оружие по желанию (часто трофейное) и старались его приобретать именно в расчете на одиночный бой, потому что в строю эти воины не воевали, находясь либо в центре манипулы или когорты, либо передвигаясь по полю битвы врассыпную.

Цезарь в своих мемуарах оставил несколько сообщений о таких схватках:

«Наши по данному сигналу атаковали врага с таким пылом и с своей стороны враги так внезапно и быстро бросились вперед, что ни те, ни другие не успели пустить друг в друга копий. Отбросив их, обнажили мечи, и начался рукопашный бой. Но германцы, по своему обыкновению, быстро выстроились фалангой и приняли направление на римские мечи. Из наших солдат оказалось немало таких, которые бросались на фалангу, руками оттягивали щиты и наносили сверху раны врагам». (15, т. 1).

Наверняка, в этом фрагменте идет речь о рукопашной между гимнетами. В это время германская линейная пехота построилась в тылу у своих легковооруженных и попыталась отогнать римлян строем. Римские гимнеты сопротивлялись, нападая на фалангу (или клин) со всех сторон, ибо только легковооруженные воины или спешенные всадники могли «руками оттягивать щиты», легионер-фалангист этого сделать не мог, не выпустив из рук оружие и не покинув строя, что категорически запрещалось.

"В том легионе было два очень храбрых центуриона, которым немного оставалось до повышения в первый ранг: Т. Пулион и Л. Ворен. Между ними был постоянный спор о том, кто из них заслуживает предпочтения, и из года в год они боролись за повышение с величайшим соревнованием…

…С этими словами он (Пулион — В.Т.) вышел из-за укрепления и бросился на неприятелей там, где они были особенно скучены. Ворен тоже не остался за валом, но, боясь общественного мнения, пошел за ним. Тогда Пулион, подойдя на близкое расстояние к врагу, пустил копье и пронзил им одного галла, выбежавшего вперед из толпы. Враги прикрыли щитами своего пораженного и бездыханного товарища и все до одного стали стрелять в Пулиона, не давая ему возможности двинуться с места. Пулиону пробили щит, и один дротик попал в перевязь, этим ударом были отброшены назад ножны и задержана его правая рука, когда он пытался вытащить меч. Тогда враги, пользуясь его затруднением, обступили его. Но тут подбежал его соперник Ворен и подал ему в эту трудную минуту помощь. Вся толпа тотчас же обратилась на него и бросила Пулиона, думая, что он убит дротиком. Ворен, действуя мечом и, убив одного, мало-помалу заставляет остальных отступить; но в увлечении преследованием он попадает в яму и падает. Теперь и он в свою очередь окружен, но ему приходит на помощь Пулион, и оба, убив немало неприятелей, благополучно со славой возвращаются в лагерь". (15,т. 1).

Этот факт говорит о немалом фехтовальном мастерстве упомянутых центурионов, которые вдвоем смогли отбиться от целой толпы кельтов. Конечно, центурионы имели другое оружие для рукопашного боя: обычно небольшой круглый щит и меч с более длинным клинком, удобные для фехтования, но наверняка и своих воинов они тренировали для действий в рассыпном бою с имевшимся у тех оружием, на случай, если когорта будет рассеяна. В этом случае ввиду того, что вооружение легионера не позволяло ему вести затяжной индивидуальный бой, фалангистов, скорее всего, старались обучать схватке, основанной на взаимном прикрытии; то есть воины образовывали тактические единицы по нескольку человек (минимум двое), и отбивались от врагов, прикрывая спины друг друга. Таким образом они пробивались к своим основным силам, где была возможность вновь построиться в боевой порядок.

Описывая поединки, средневековые авторы часто идут на явный вымысел, преувеличивая мастерство героя и приписывая ему подвиги, маловероятные в реальном бою. Например, Лев Диакон сообщает:

«Вард Склир, заметив этого человека (военачальника руссов — В. Т.), подъехал к нему и разрубил его надвое по самый пояс, так что ни шлем, ни броня не защитили скифа от неизбежной гибели» (JOJ).

Или повествование о том, что Евпатий Коловрат рассек Хоставрула «на-полы до седла». В скандинавских сагах часто встречаются моменты, когда противника разрубают от плеча до бока — наискось, но при этом убитый воин никогда не одет в броню. Описываются удары, рассекающие шлем и голову, но не более, а тут — до седла! Хоставрул, являясь командиров «тумена», вряд ли стал бы вступать в бой без надежных доспехов. А удары, «распарывающие» всю броню от головы и до седла не могли наносить даже японские самураи с их великолепно закаленными и отточенными мечами.

Рубящий удар, направленный строго по вертикали нехарактерен для конного воина. Чтобы разрубить противника, удар обычно направляют по косой линии и, в момент, когда клинок входит в плоть, «доводят» немного на себя, чтобы придать удару режущий эффект. В сочетании с инерцией скачущего коня, такие удары имели страшную силу и позволяли разрубить противника наискось, но не до седла.

Начиная с XIV в. большой популярностью в Европе стало пользоваться длиннодревковое оружие. Стоя в строю, воин не имел возможности использовать его в полной мере — этому мешала теснота. Бойцу приходилось наносить, в основном, уколы или элементарные рубящие удары сверху вниз. Специфика боя в строю основывалась на том, что удары надо было проводить в плоскости, перпендикулярной шеренге воинов. Держать оружие под другим углом, не мешая рядом стоящим бойцам, не представлялось возможным.

Если же строй бывал рассеян и битва распадалась на отдельные поединки, то владельцы длиннодревкового оружия имели большую свободу манипулирования им. Не стоит сравнивать технику боя, скажем, на алебарде с техникой поединка на двуручном мече; разница между ними существенная. Она может быть похожа только в способах перехвата оружия руками, но в остальном меч дает гораздо больше возможностей для поражения неприятеля за счет длины лезвия. Например, им можно проводить скользящие удары по древку или лезвию с целью покалечить кисти рук врага. Древковое оружие к таким действиям приспособлено гораздо хуже: поражающая плоскость меча намного больше.

Типичный способ удержания алебарды, гвизармы, глефы, кузы, рунки и им подобных предметов — обоеручный хват за древко оружия, ближе к его центру, дающий возможность воину использовать для парирования ударов сразу три плоскости:

— верхнюю — от руки к боевому наконечнику;

— среднюю — часть древка, находящуюся между рук;

— нижнюю — от руки к «пятке» оружия, часто заостренной и использовавшейся для уколов.