Звездный бумеранг - Волгин Сергей - Страница 18

— Не собираетесь ли вы его усыновить? — прищурясь, вставил Пео.

— Он согласился на измерения, — продолжала биофизик, не обратив внимания на ироническую реплику Пео. — Измерения будут произведены при трехкратном ускорении. Сейчас он лежит на кровати, опутанный проводами, и ждет. Медлить не следует.

— Хорошо. Вопросов нет? — Маоа положил указательный палец на одну из кнопок.

Астронавты молчали. Маоа нажал кнопку, и на экране появился лежащий на кровати Володя. Провода шли от его ног, рук и от шапочки, надетой на голову.

— Приготовиться! — пронеслось по всем отсекам звездолета.

— Ну, Володька, не дрейфь! Полетим дальше… — сказал Володя самому себе.

Астронавты улыбнулись. Звездолет задрожал, и кровать Володи начала медленно поворачиваться. И вот она уже встала торчком, повернувшись на сорок пять градусов. Володя теперь стоял, но не соскальзывал на пол: сила инерции прижимала его к кровати так, что ему трудно было дышать. Откуда-то в каюту проникли нежные звуки незнакомого вальса. Оркестр, видимо, состоял из множества скрипок и виолончелей, но они производили звуки такой высокой частоты, что ухо едва их улавливало. Минут пять Володя слушал музыку, потом глаза у него начали слипаться. В довершение всего по каюте проплыл зеленый луч и тут же погас. Володя заснул стоя.

Глава шестнадцатая ЕЩЕ ОДИН ЭКСПЕРИМЕНТ

Набрав скорость, близкую к субсветовой, звездолет теперь двигался с небольшим ускорением, и астронавты не испытывали ни большой нагрузки, ни невесомости. Звездолет словно стоял на планете с нормальным для людей притяжением, и по каютам и коридорам можно было ходить свободно. Только приборы показывали медленное смещение звезд да счетчики отсчитывали миллионы пройденных километров. Вокруг звездолета не было ни солнц, ни планет — одни точки звезд, как светящиеся дырочки в огромном темном шаре.

Звездолет летел уже четыре года. Пройдена была почти половина пути.

Ребята и Паркер все это время беспробудно спали. Таково было распоряжение Маоа Вызвано оно было тем, что Маоа хотел доставить на родину земных людей в первородном виде, чтобы произвести их изучение более совершенными лабораторными методами, и еще тем, что Киу так и не удалось добиться земной атмосферы в каюте мальчиков и изучить все необходимые для них пищевые продукты. Стерильные же условия звездолета — она знала это прекрасно — могли погубить земных людей или расшатать нервную систему и нарушить обмен веществ настолько, что они безвозвратно стали бы калеками.

Астронавты сидели в большом зале. Привычная поза Маоа, спрятавшегося в тени, нетерпеливые поерзывания в кресле Пео, хмурое лицо Баили. Киу стояла. Она только что кончила говорить и еще не успела сесть, и щеки ее горели от возбуждения. Темные круги под глазами исчезли, и вся она лучилась здоровьем, молодостью, красотой.

— Садитесь, дорогая Киу, — тихо, устало проговорил Маоа. — Вы слишком энергичны — это может повредить вашему здоровью, А нам еще предстоит немалый путь, и могут быть серьезные испытания. Давайте поговорим спокойно. Пожалуйста, Баили.

Баили не шелохнулся, даже не поднял головы.

— Мы создали биоволновый аппарат не для того, чтобы убить свободное время. Мы вели споры не для упражнений, делали расчеты не для изготовления детской игрушки. Это понятно, как дважды два — четыре, как говорят люди Земли. И поэтому я не вижу оснований для подогревания атмосферы. Тем более, что первый аппарат уважаемой Киу…

— Дорогие коллеги! — Киу вскочила и выставила впереди себя ладони- Сколько раз я просила не называть аппарат моим! С какими глазами я появлюсь на родине? Уважаемый Маоа! Ведь все мы рассчитывали, собирали аппарат… Скажите хоть вы, душевный Пео, вы — радиоинженер, вы особенно большое участие приняли в его создании.

— Да я что… — Пео смущенно оглядел товарищей. — Я понимаю любезную Киу и не могу ей возражать… Только, говоря откровенно, мне бы очень хотелось, чтобы прекрасное имя ее было выгравировано на этом аппарате…

— О великое солнце! Коллективный заговор… Что же мне остается, разбить аппарат?! Как же я буду смотреть в глаза товарищам в Совете познания? Что они скажут?

Горе женщины было так велико, что она побледнела. И в этом горе, со вскинутыми к потолку глазами, трепещущая от возмущения, она все равно была прекрасна. Мужчины не смели на нее взглянуть, отвернулись. Наконец, чего он никогда не делал, поднялся Маоа. И стоя, опершись руками о стол, он заговорил строго, чеканя каждое слово:

— Садитесь! Повторяю — эмоции надо поберечь для более трудного момента. Заверяю: испытания будут. Теперь о наших отношениях, уважаемая Киу. Объективная сторона — пережитки прошлого окончательно не изжиты, рецидивы появятся. И смотреть на это необходимо трезво, спокойно. Много веков мужчины отдавали часть своего труда женщине якобы ради уважения, а на самом деле принижали ее. И правильно, что женщины восстали против этого и первые возвеличили честь коллективного труда. Чувство эгоизма живуче, с ним надо бороться. Но, я думаю, нам нет необходимости устраивать политическое собрание, наш коллектив состоит из людей умных, трезвых, обладающих глубокой логикой мышления. Иначе мы бы не были здесь, на звездолете. На этом я считаю инцидент исчерпанным. Теперь к вам вопрос: как бы вы хотели назвать аппараты?

— МБПК-1, МБПК-2.

— Не возражаю. Но в порядке установления истины и количества затраченного труда предлагаю переставить буквы так: КПМБ.

— Согласна, — тихо проговорила Киу, краснея от смущения. Первым она поставила руководителя коллектива, хотя идея создания биоволнового аппарата была ее, и она затратила труда и энергии больше всех, — Возражений нет? — Маоа подождал. Баили и Пео молчали. — Тогда прошу продолжать, уважаемый Баили.

— Итак, наш первый аппарат, — теперь поправился Баили, — насколько я понимаю, не производит никакого отрицательного действия на организм. Надо надеяться, что и КПМБ-2 — я так называю аппарат под нажимом общественного мнения, — не преминул съязвить Баили, — не будет оказывать отрицательного действия. Кроме того, мы решаем огромную проблему ускоренного обучения людей с малой затратой мозговой энергии. Проблема сложная, ею должны заинтересоваться все биофизики и Совет общества. Неясен один вопрос: способен ли человеческий мозг воспринимать большую нагрузку в короткое время? Если, конечно, опыт удастся и мозг будет вообще воспринимать биоволиевые импульсы аппарата. Я не возражаю против эксперимента. И если достопочтенному Маоа, уважаемому Пео и прекрасной Киу весьма нежелательно произвести эксперимент на детях Земли, — хотя дети, видимо, будут более восприимчивы к волновым импульсам, — то я готов предоставить себя в ваше распряжение и попробовать усвоить знания по биологии, которых у меня совершенно недостаточно… Надеюсь, я высказался ясно?

— Это не выход из положения, — заключил Маоа. — Ваше мнение, Пео?

— Мне сейчас трудно возразить любезной Киу. Испытанием первого аппарата я покорен…

Астронавты улыбнулись: Маоа чуть шевельнул губами, Баили поднял голову, и у его глаз появились дополнительные морщинки, а Киу благодарно посмотрела на коллегу, одарив Пео светлым взглядом.

— На ком бы вы хотели произвести опыт? — повернулся к Киу старец.

— Меня привлекает мальчик Володя. Не иронизируйте, пожалуйста. Мне кажется, он наиболее восприимчив, на нем опыт удастся лучше. Есть и специальные соображения. Земные люди находятся в неполном анабиозе, в особом тормозном состоянии, когда железы внутренней секреции действуют и происходит, хотя и медленный, обмен веществ. Иначе говоря, мальчик растет.

Время идет, и возвратить его невозможно. Я бы не хотела, чтобы это время у него пропало даром. Я думаю, Володя окажет нам неоценимую помощь в установлении связей с Землей. Для этого у него есть все данные: хорошая память, острый, наблюдательный ум, яркая восприимчивость. Надеюсь, вы согласитесь со мной, если я скажу, что наши дети не всегда обладают такими завидными качествами. Нужны ли еще доказательства?