Звездный бумеранг - Волгин Сергей - Страница 48

Другое дело — место художника в народном строю. Он должен быть выше, чтобы вести за собой, он весь в будущем, он правофланговый. Да что говорить!

Пойдемте, я покажу вам свою последнюю работу. У меня еще не было зрителя с другой планеты…

Они шли по улице в обнимку, покачиваясь. Прохожие останавливались, провожали их взглядами, обменивались замечаниями.

— Один из них землянин. Что с ними?

— Наверное, на землян иногда находит, и они не могут управлять своим телом.

— А что делает наш?

— Пожалуй, сопровождает и поддался влиянию.

— Надо бы помочь…

— За землянами установлено специальное наблюдение. Наше некомпетентное вмешательство может оказаться вредным.

Мастерская художника представляла собой большую и очень светлую веранду. Мольберты, рулоны, краски в банках и тюбиках, кисти, рамки — все как у обыкновенного земного мастера кисти. Окинув взглядом развешанные по стенам картины, Паркер вскинул брови: что-то было в картинах- знакомое, земное.

Ме прошел к дальней стене и отдернул белую занавеску.

— Смотрите. Оценивайте.

Паркер подошел ближе. В глазах мельтешило. Краски на полотне сверкали, искрились, словно мелкие волны на солнце. Откуда-то чуть-чуть доносилась веселая и звонкая музыка. Паркером овладевало заразительное, неудержимое веселье. Краски непрерывно переливались: картина определенно действовала на настроение.

— Абстракция! — догадался Паркер.

— Я вас не понимаю. Что такое абстракция?

Паркер не ответил и принялся расхваливать картину:

— Прекрасно! Бесподобно! Мои соотечественники попадали бы в обморок от восхищения. Я куплю у вас эту картину! Вы гений! Я приобрел великого друга!

— О, я польщен. Откровенно говоря, я не ожидал таких похвал… Я столько выслушал упреков, что сейчас даже растерялся, — смущенно говорил художник. Я ничего и никогда не продавал. Я подарю вам эту картину…

— О! Я поражен вашей щедростью! Ваше имя на Земле будет прославлено в веках. У вас будут учиться сотни, тысячи землян.

— Ну что вы… Этой картиной я только хотел доказать, что определенное сочетание красок тоже может действовать на психику человека.

Я, правда, не знаю, как…

— Не имеет значения. С моей точки зрения, вы далеко заглянули вперед, в будущее человечества двух планет.

Обняв друга, Паркер еще долго рассыпался в похвалах, в то же время обдумывая, как бы еще кое-что извлечь из этого приятного знакомства. В конце концов он решил не мудрить и прямо попросил помочь ему подробнее ознакомиться с двигателями и системой управления звездолета. К удивлению Паркера, уамлянин не выказал ни настороженности, как это случается на Земле, не сказал ни слова о затруднении, даже обрадовался возможности помочь своему новому другу.

— Сейчас мы и примемся за это дело, — заявил Ме и пригласил Паркера последовать за собой.

Это было так неожиданно, что Паркер было отказался. Он хорошо помнил, что в нетрезвом виде нельзя брать секретные сведения! В два счета погоришь. Но художник ничего не хотел признавать.

— Переписывать и изучать мы сейчас не в состоянии. Ясно. Но я покажу вам, где вы всегда можете взять материалы.

Институт информации находился недалеко. В одном из огромных залов — не менее ста метров в длину — читатели сидели в глубоких мягких креслах, перед каждым был небольшой экран, на котором проецировались рисунки, чертежи. Маленькие белые наушники, как видно, доносили текст до каждого.

Некоторые что-то записывали на выдвинутых из столиков дощечках. В другом зале уамляне сидели рядами, как в кино. На огромном экране они просматривали новые картины художников планеты. Ме повел Паркера по длинному коридору, вдоль ряда кабин с портьерами на дверях. Они вошли в одну из кабин. Здесь стояли два кресла, перед ними пюпитры, на стене овальный экран.

— Сейчас мы сделаем заказ. Вы придете сюда завтра ровно в полденьустраивает? — и получите необходимые материалы. Сядете в кресло, нажмете вот этот клавиш и смотрите на экран. Если надо будет изучить что-то более подробно, поверните вот этот верньер, текст или чертеж на экране увеличится. Понятно? Машина будет читать вслух — для этого и кабины сделаны.

— И все? — удивился Паркер. — Разве эти материалы не секретны? — Уамлянин непонимающими глазами посмотрел на Паркера. Видно, аппарат затруднялся, в переводе этой фразы. Ме только пожал плечами.

Паркер про себя хмыкнул, но ничего не сказал. Для него лучше, если они такие ротозеи, — иного вывода пока он не мог сделать.

Вышли в коридор. Обрадованный удачей, Паркер хлопнул по плечу уамлянина и пустился в пляс, принялся выделывать какие-то замысловатые колена. Ме смотрел на плясуна, приподняв правую бровь.

— Давай, друг, откалывай! — крикнул Паркер.

Ме долго не отвечал, потом вдруг расхохотался.

— Вы чего? — остановился Паркер.

— Я не танцую, нет способностей. А ваш танец меня рассмешил, он напомнил мне танцы самцов пуа весенней порой…

— Ты дикарь! — заорал рассерженный Паркер. — Этот танец — последнее достижение нашей цивилизации.

— Не возражаю, — отмахнулся Ме и, улыбаясь, пошел к выходу.

Глава восемнадцатая ЛЮБОВЬ

Подружились мы не на шутку. И только ли подружились? Большую часть свободного времени мы проводили вместе. Лия прибегала веселая, хватала меня за чуб, дурачилась, шутила, и нравилась мне все больше и больше.

Надеюсь, что и ко мне она относится хор по. Иначе зачем же прибегать так часто? Зачем трепать за чуб?

Теперь я полностью нахожусь под контролем строгой и несговорчивой Киу, и нам с Лией приходится чуть ли не умолять ее, чтобы она отпускала меня погулять. А когда мы уходим, я всегда замечаю печальные глаза Киу, со скрытой тревогой провожающие нас.

Лия показывает мне все, что считает ценным. Прогулки с ней полезны для меня и очень интересны. Киу и Пео не могут уделять землянам много внимания, они большей частью заняты в научном центре, кажется, там и отдыхают и, пожалуй, довольны моей дружбой с девушкой. Паркер безвылазно сидит в Институте информации, штудирует звездолет, Агзам гостит где-то за облаками, и я все время провожу с Лией. Мама девушки не препятствует нашим прогулкам. Вначале меня такое отношение несколько удивляло: отпускать дочь неизвестно куда, с незнакомым человеком да еще с другой планеты… Потом я понял: доверие к людям у уамлян развито так, что они и не могут представить себе, что кто-то сознательно причинит неприятность другому.

Это доверие распространилось и на нас, пришельцев из другой солнечном системы. И мне очень хочется показать себя не хуже хозяев, мне стыдно за таких землян, как Паркер, который позорит народы нашей хорошей планеты. И я делаю все, чтобы у уамлян осталось лучшее впечатление о землянах.

На этот раз мы отправились с Лией на стадион, виденный мной в первый день прилета. По дороге Лия смущенно призналась мне, что и она будет выступать и ей хочется знать мое мнение о ее способностях.

Надо коротко рассказать о событиях, которые происходят на стадионах.

Стадионов на планете очень много, но они даже внешне не похожи на наши.

Это самые оживленные места. Там ежедневно с утра до вечера работают отборочные комиссии. Короче говоря, на стадионах показывают, как у нас определяют, самодеятельность, но сравнивать ее с нашей, земной самодеятельностью, нельзя ни в коем случае. Как сказала Лия, на планете Уам нет ни одного жителя, который не побывал бы здесь, не показал бы какое-либо свое умение. Тут выступают музыканты, певцы, балерины, мастера художественного чтения, люди, овладевшие цирковым искусством, и даже выступают с опытами ученые. Конечно, с такими опытами, которые вызывают особый зрительный эффект.

Уамляне все без исключения стремятся попасть на стадион, и в этом нет ничего странного. Люди работают в среднем не более двух часов в сутки, значит имеют много свободного времени и используют его не только для усовершенствования своих знаний в той области, которую избрали, но и развивают другие свои способности. Ведь человек — существо многогранное, сложное, интересы его тоже обширны. И мне не показалось смешным, когда я узнал, что на стадионах выступают известные физики и показывают фокусы.