Предназначение (СИ) - Ярославцев Николай - Страница 106

-Не отдала бы я тебя им! Или сама бы за тобой прыгнула. – Решительно выговорила она, чувствуя, как холодеет тело.

-Вода холодная…

-Смеешься?

У стола суетился сам хозяин, расставляя горшки и чашки. А под конец между ними умудрился пристрить и кувшин с молоком.

-И в самом деле, путано все вышло, Радо. Говорил, что на женщинах вины не знают, а сами и ту, другую, запросили. А она, может, не сном, не духом… Может, он и ей, как людям глаза отвел.

И затормошила его, как только за хозяином хлопнули двери.

-Вставай, а то я, как берегиня, от переживания готова сгрызть все подряд. – Затрясла за плечи, пытаясь его поднять. – А почему ты сказал, что завтра уже дождя не будет? Думаешь, вилы его с собой принесли. Чтобы людям больше досадить?

На другой день, далеко за полдень в тратире появился Колот. Не глядя на людей, простучал по шатким ступеням и без стука толкнул двери в их комнату. 

-Нашли мы их. – Хмуро, не поздоровавшись, сказал он, потупив взгляд. – Запираться не стали, сознались сразу. Все так и было, как говорили вам вилы. Но каяться перед людьми не захотели. Любят они друг друга с самых невинных лет.

Помолчал, нервно теребя бороду.

-Люди к берегу их повели, связанных. А руками сцепились, не разнять.

Лада не заметно, из – под ресниц посмотрела на Радогора. Но тот молчал.

-Самим бы лучше казни предать, а как предашь? – Колот сердито засопел. – Город дороже.

Радогор и сейчас промолчал. Одел перевязь с мечами и шагнул на выход. Но вдруг остановился и посмотрел на княжну.

-Останься здесь, Ладушка. Не ходи к берегу.

Но Влада закинула за спину свой меч и отрицательно помотала головой.

-С тобой пойду!

Дождь в грохоте грома и сверкании молний словно стеной отгородил их  от всего мира. Дорога с трудом угадывалась, но старшина вел их к реке уверенно, напористо шлепая по грязи.

На берегу собрался, в ожидании избавления от злой напасти, весь город. Люди стояли, сбившись в плотную толпу, а перед толпой стояли, стянутые одной веревкой, они.  Совсем еще молодой мужик. Борода на два пальца отрасти не успела. И она, ради которой он пошел на подлое дело. Стояли и смотрели друг на друга, не видя людей, не слыша гневных раскатов грома и вспышек молний. И, казалось, совсем не испытывали страха перед близкой смертью, сцепившись побелевшими пальцами. И только губы чуть заметно шевелились, произнося последние, понятные только им, слова.

Минуя толпу, Радогор подошел к ним, взглядом остановив Колота,  попросив княжну.

 – Останься, Лада. Не смотри.

И снова Влада замотала головой. Так и подошли вдвоем. Влада, как завороженная, смотрела на обреченных. Не страх, счастье увидела на их лицах. И содрогнулась. А они даже не обернулись на их шаги, боясь отвести глаза друг от друга.

-Ступите в лодку. – Непривычно хриплым голосом попросил Радогор, глядя в сторону. И помог перешагнуть им через борт. И совсем уж тихо прошептал. – Вы не увидите своей смерти.

Повернулся к реке и громко крикнул.

-Они ваши, госпожа вила. Город внял вашей просьбе. Выполните же и вы просьбу города. Уймите свой гнев.

Одним движением, одним могучим толчком он отправил лодку в набегающую волну.

-Мы услышали тебя, витязь!

Голос вилы без усилий прорвался через шум дождя и раскаты грома. Лодка качнулась на волне и медленно поплыла к середине реки. А двое обреченных стояли в ней, не замечая ни кого, и ни чего. Приостановилась и закрутилась на месте, сворачивая воду в воронку. Снова остановилась, словно раздумывая, клюнула носом и упала вниз, скрывшись под водой.    

  И только злорадный, мстительный смех вил, возвестил людям, что их страшный суд свершился.

-Мы в долгу перед тобой, витязь.  – Услышали они все тот спокойный, холодный голос вилы. – Позови, и мы придем.

Княжна, сама не понимая почему,  вздрогнула и быстро шагнула к воде.

-Прошу тебя, госпожа вила, не разлучай их.  Пусть хоть в смерти они будут вместе, если не позволено было быть рядом в жизни. – Крикнула она, срывающимся от волнения, голосом. – Ты сама любила, ты знаешь, что это такое.

Дождь обрушился с новой силой. И кончился… Только гром продолжал грохотать, убегая за реку, за дальний лес. А над головой синело чистое небо, словно и не было черных, угрюмых туч.

-Я знаю, что такое любовь, княжна.  – Услышали люди тихий, наполненный горечью, голос вилы.  – Я помню все. Да будет так, как ты просишь…

А люди остались на берегу. Стояли и смотрели, как сворачивается воронка, уменьшаясь в размерах. А в ней, под толщей темной и мутной воды, исчезают несчастные влюбленные. И в редких глазах Радогор встречал осуждение. Сожаление о неправедно погубленной жизни видел, а осуждения нет. У многих женщин в глазах стояли слезы, видела княжна.

И только старшина Колот не остался на берегу. Шел, хмурый, нещадно топая  и утопая в топкой грязи и бормотал замысловатые ругательства.

-Отдайся под руку Верховского князя Ратимира, Колот.  – Бросил ему Радогор, заслышав бормотание. – Не выстоишь один. Поступишься малым, а обретешь много больше.

-Радо, не будем ждать утра. – Тихо шепнула ему Лада. – Жутко мне. Так и стоят они перед моими глазами. И дождь кончился.

  -Сыро в лесу, моя княжна. Вымокнешь.

-Не разомкну. Дышать мне здесь не чем. 

Глава 24

Задумываешь так, а выходит иначе. Уже и торока были собраны, и Радогор стоял на лестнице, когда в трактире появился старшина, попрежнему хмурый и с низко  опущеной головой. Виновато улыбнулся княжне и бочком присел на край лавки.

-На душе мутно, госпожа моя. Вроде и поделом смерть, а все не по – людски.

-Без обиды они ушли, Колот. – Нехотя отозвалась Влада, обшаривая взглядом комнатку. – Зато теперь их уже ни кто не разлучит.

-Руками, ногами надо было отбиваться, если не мила. – Зло проговорил Колот, словно оправдываясь перед ними. – Хотя как против родительской воли пойдешь? Так не хорошо, и этак не ладно. На душе гадко….

Трактирщик вошел с кувшином, который заказал в дорогу Радогор.

-Откушай с нами, сударь Колот.

-Какое там! Кусок в горло не лезет. – Отмахнулся Колот от любезного приглашения Влады. Но к столу, тем не менее, подсел и сразу налил себе объемистую кружку вина. – Поди – ка их уже далеко уволокли.

-Они не увидели своей смерти, Колот. – Такое начало беседы Радогору, да и Владе было неприятно. Но старшина не замечал их хмурых взглядом, или делал вид, что не замечает. – Для себя они все еще живы. И от города не гоните их. Вреда вам они не причинят. Счастливы они сейчас и вокруг себя ни кого не видят. И нет им дела для людей.

-Ну и ладно. – Кивнул головой Колот. Но по его глазам было видно, что думает он иначе. И постарался успокоить себя еще одной кружкой вина. – Но не за тем я пришел к тебе, сударь Радогор, чтобы печалиться. Ты мне лучше добром растолкуй, зачем мне Верхним землям кланяться? Живу в самой середке. Богатства, которые бы во все стороны глаз слепили, город не скопил…

Влада по тому, как он зашевелился, удобней устраиваясь на лавке, поняла, что разговор будет долгим и обстоятельным, и вернее всего, затянется до самой ночи, сбросила с ног сапоги и прилегла поверх меховой полости. Слушала, слушала их речи, да и не заметила, как задремала. Проснулась, а в комнате темно. Лишь на столе испуганно трепещет слабый язычок пламени в глинянной плошке. И звезды в решетчатое оконце заглядывают.

 Радогор, так же, как и она, в одежде пристроился на край лавки рядом с ней и спит, неловко подвернув руку под голову. Пошевелить не посмел, так и промучился на одном боку.

«Растележилась, колода!» - Выругала она, озлившись, себя. И бережно, чтобы не потревожить, коснулась губами его щеки. И снова сердце сжалось, в памяти ожили те двое, в лодке. И их сцепленные побелевшие пальцы. Но как не осторожен был ее поцелуй, Радогор тут же открыл глаза, словно и не спал.

-Заболтались мы. Не заметил, как и уснул. Пригрелся…