Предназначение (СИ) - Ярославцев Николай - Страница 113

-Прости, Лада. Притомил я тебя. – Говорит, а в глазах печаль стоит. – Не сам жеребца погоняю, думки тяжелые его гонят.

Вздохнул. Чтобы отогнать от себя тягостные воспоминания.

-Здесь, совсем близко, городище когда – то стояло, объедем его стороной и остановимся.

Влада удивленно подняла брови.

-А почему не в городище?

-Мертвое он, Влада. И мертвых похоронить было не кому.

Не громко, но требовательно проворчал по бэрьи, подзывая Ягодку, но бэр не отзывался. И Радогору пришлось повторить зов, а спустя не много времени услышали, явно не довольный, голос бэра, а вскоре увидели и его самого. Подошел к Радогору, обиженно ворча и отводя глаза всторону.

Радогор, ссловно не слыша его ворчания, свесился с седла, наклонился к бэру и заурчал, властно и требовательно, в ухо. Ягодка слушал его, низко опустив голову и переминаясь с ноги на ногу, и изредка мотая головой. Наконец, Радогор выпрямился и повернулся к Ладе.

-Дальше пойдешь за Ягодкой. А я наскоро добегу до городища и догоню вас. Взведи самострел и держи на седле, чтобы всегда под рукой был. – Сказал он таким голосом, что желание спорить пропало сразу.

  Да, пропало бы у кого другого, но не у нее.

-А ты? – С независимым видом спросила она.

-В городище наведаюсь. – Ответил он, выпрыгивая из седла. – Хоть и не близкие, а родичи. Коня в поводу поведешь.

И растворился в черном лесу. Был, был и нет. Ветка не хрустнула под ногой и лист на дереве не шевельнулся. Словно не человек, а морок, тень бесстелесная прошла. Влада чуть не разревелась от обиды. Попробуй, узнай теперь, какой дорогой побежал. И если там, в городище, все мертвые, зачем ему лук и стрелы?

Повернуласьк бэру и с мольбой заглянула в его рохотные, умные глазки.

-Пойдем следом, Ягодка? Поругает немного, не поколотит же?

Бэр, как ей показалось, выслушал с пониманием, вдумчиво глядя в глаза снизу вверх. И не дослушав, повернулся туда, где только, что скрылся Радогор. Деревья, там, где он прошел, стояли так часто, а трава была настолько высокой и густой, что ей скоро пришлось слезть с коня и вести его в поводу. Носкоро и так идти оказалось не просто. К тому же и бэра в густой траве было почти не видно. Не смотря на всю кажущуюся неуклюжесть, бэр умел  ходить бесшумно и не заметно, не уступая в этом Радогору. И она снова забралась в седло, вынашивая в душе коварные планы мести, которые она обрушит на голову Радогора, как только он появится рядом. Но, может, и не сразу, а со временем. Если не забудет. Или не простит.

А Радогор даже не подозревал, какие мысли приходят в ее голову. Бежал, не останавливаясь и не замечая высокой травы и жесткого, колючего кустарника, пока не увидел за деревьями темную стену тына. И перешел на легкий бесшумный шаг. Так матерый зверь скрадывает, схоронясь в траве, свою добычу, а та и не подозревает, что еще шаг и безжалостные клыки разорвут ее горло. Остановился за просторным деревом и одним взглядом окинул все городище.

Нет, не напрасно казалось ему, что лес тревожится, что шепчет ему в ухо сторожкие слова, что пытается пробиться к его взору неясными видениями. Ворота в городище наглухо заперты. А в ноздри лезет запах дыма, густо перемешанного с запахом тлена разлагающихся тел. Уши ловят лошадинный храп. Прав был, когда говорил Смуру, что если не он, то его…

Скрываясь в траве, метнулся от ворот  от дерева к дереву, пробежал до угла тына. Попытался сознанием пробиться за тын, в городище, но сознание по непонятной причине оттолкнулось от стены и метнулось за спину. И взгляд скоро уловил слабые, еле различимые  в призрачном свете луны, тени. Без труда узнал в них тех, кто должен был в это время шагать совершенно в другую сторону.

Отступил на несколько шагов назад и в руках его появились ножи. Разбежался, прыгнул на стену и сделал по ней вверх несколько быстрых шагов. На последнем шаге всадил нож в дерево и подтянулся. И сразу же воткнул нож левой рукой рукой, выдирая из бревна правый… До верхнего края стены добрался быстрее, чем думал. Качнулся телом и перебросил его на другую сторону тына. Разжал пальцы и, мягко, по кошачьи, упал в траву, перекатился через голову и растянув тело в длинном прыжке, перелетел к воротам, ловя взглядом стражу на воротах. Но раньше, чем глаза нащупали их силуэты подле ворот, об их присутствии оповестил его густой, нестерпимо ядреный запах давно не мытых тел и винного перегара.

Еще бросок и нож сорвался с его ладони, целя через жиденькую бороденку под подбородок. А сам он перекатился через плечо, выпрямился за спиной стража который с недоумением следил за тем, как валится на землю его приятель.

-Так ни чего и не поймет! – С сожалением пробормотал Радогор. – А хотелось бы…

И шейные позвонки хрустнули под его руками. А тело мягко осело к воротам. Кони, чувствуя не ладное, перестали хрупать травой и беспокойно всхрапывали, прядая ушами. Кони, он это точно знал, умеют распознавать запах смерти. И сам всхрапнул, успокаивая их не очень надеясь, что удастся обмануть чутких животных. Но, как ни странно, поверили и успокоились.

Вернул нож в ножны и в несколько длинных прыжков подобрался к первому жилищу. И прислушался, зверея,  к пьяным, беззаботным голосам. И верно, подумалось ему. Какая может быть забота? Во все стороны мертво, куда не пойди. Хорошо еще, что мертвых вынесли. И не вынесли, выбросили и свалили в кучу, не убоявшись безвинно загубленных жизней.

Сердце дрогнуло и забилось гулко и яростно. Зубы стянуло, как судорогой. Но глаза видели все ясно и четко, словно над головой не глухая ночь нависла, а светлый день и яркое солнце.

Слился с землей, вжав в нее тело, чтобы одним броском кинуть его к запертым дверям. Но не успел. Двери с грохотом распахнулись от удара ногой и показалась голая бритая голова. И сразу же с пьяным хохотом рядом выросла другая… отталкивая друг друга ударили в землю в две струи, выливая содержимое желудков.

-Могли бы и там, под крышей! – Зло проворчал Радогор, морщась от мерзких запахов.

Дождался, когда за ними закроется дверь и уже, не скрываясь, рванулся к дверям и подпер их, внушительного размера, колом. И не задерживаясь, перебежал к другому жилью. Но там было тихо.

«Или упились. – Подумал он. – Или все в одно забились».

Но подпер, чтобы не рисковать, и эти двери.

Так же быстро управился и с осталными жилищами. Вернулся к тому, с которого начал. Через волоковые окна доносились пьяные голоса и неистовый рев. В мозг ударила горячая волна. Вытянул перед грудью обе ладони, направив на волок.

-Духи огня! Вам эта жертва! – Хрипло выдохнул он. – Возьмите их всех. Не отверните лиц своих от последнего из рода Бэра.

И с его ладоней в волок полилось жаркое тягучее пламя. И уже не пьяный рев, вой, исполненный животного страха и ужаса, рванулся из окна в его уши. А он прыгнул на крышу жилища и  хлестнул огнем во все стороны, следя за тем, как пламя заливает все городище.

Двери жилища трещали под напором человеческих тел. Но где же им было  справиться с плахами в половину дерева? Его лицо исказила гримаса застарелой боли, а из горла вырвался не торжествующий, мстительный смех,  а рев могучего бэра, который вышел победителем из смертельной схватки.

Казалось, чуть губы разжал, а его рев долетел до ушей Влады. Услышала прежде того, как над лесом, совсем близко, взметнулось неистовое пламя. Побледнела и заторопилась за Ягодкой, который бежал впереди лошадинным скоком, высоко вскидывая зад, и ревел вовсе горло. А неистовый рев разъяренного бэра рвался сквозь бушуюшее пламя, чуть не опрокинул ее на спину. Но с трудом удержалась, хотя едва не выпустила повод из рук.

Ягодка, услышав знакомый голос, совсем потерял голову. Снес толстую лесину плечом и покатился к открывающимся воротам. И остановился, взвыв от бессилия. Из ворот, прямо на него,  летели вскачь, обезумевшие от страха, кони. А следом за ними выпрыгнул и сам Радогор. Глаза пылали огнем. С одежды на землю сыпались искры. Быстро, но без суеты, надавил плечом на створку ворот, затем на другу. Поискал вокруг себя что – то глазами и крикнул бэру, совсем не удивившись его появлению.