Предназначение (СИ) - Ярославцев Николай - Страница 28

У парней глаза разгорелись.

-Но меч со стены сними. Твой пусть в избе останется. – Предупредил его старшина, заметивший, что Радогор потянулся  за своим мечом.

Но Радогор, не слушая его, закинул перевязь за плечи. А чтобы успокоить старшину, взял в руки первый, попавшийся под руку, меч. И приостановился?

-Обижаться не будешь, сударь Ратимир?

-Не буду, не буду! – Расхохотался Ратимир.

Но и после этого Радогор не стал торопиться.

-А ладно ли будет, старшина?  В городе староста упокоился, а мы потеху затеем. Как бы косо глядеть не стали?

-На зады, за избу уйдем. Там не увидят. А нет, так пусть думают, что чтим мы его воинской забавой, как исстари заведено было.

И снял со стены вместо щита второй меч. Покрутил в руке, прилаживаясь к рукояти и всем сразу стало ясно, не зря вои его старшиной выбрали. Обоерукий! И не в одной сече побывал.

Охлябя забежал вперед.

-Какой щит выберешь? Или тоже второй меч возьмешь?

Радко не ответил и шагнул вслед за Ратимиром через порог. И только свернули за угол, как сразу, без промедления, старшина начал атаку. Без предупреждения нанес удар. Не сильный, но точный.

«Старшина не его дружинники. – Подумал Радогор, концом своего меча отводя удар в сторону. – Хитрее и опытней».

И встретил боевым ножом новую атаку. Его же меч исчез из вида, спрятался за спиной, обогнулся, как показалось всем, вокруг него, вынырнул змей с другого бока и уперся закругленным концом в живот Ратимира.

Удар был коварным и молниеносным.

Ратимир изогнулся, стараясь всем телом уйти от меча и прянул назад. Парни же, в недоумении, переводили взгляды с одного на другого, так и не поняв, что произошло. Никто из них не ожидал столь скорого окончания боя. Ратимир не юнец.  Такого в расплох не застигнешь.

Лицо же воеводы исказила гримаса боли.

-Покалечил? – Ахнул Радко.

-Да, нет. Слава Роду извернулся.  Это старое.  Лет десять тому достало меня весло поперек спины. Всю осень и зиму чуркой гнилой на лавке пролежал. Думал, на ноги не встану. Травами откачивали, отварами. Барсучьего жира выпил без всякой меры. На изнанку выворачивало, а пил. Но встал. А как повернусь неловко, так… И река. То жаром палит, то холодом обдает.  – Морщась, так, чтобы не слышал никто, объяснил старшина. И спросил. – А почему ты сам не нападал, Радогор?

Радогор не ответил.

Подошел к Ратимиру, который  стоял, согнувшись крюком,  и, держась одной рукой за спину. Наклонился и заглянул в, покрытое густым потом, лицо.

-Потерпи…

Снял его руку со спины и легко пробежал пальцами по позвоночнику, как это делал волхв Вран. В одном месте показалось, что пальцы набежали на бугорок – след весла. И покачал головой. Мог бы и не встать старшина Ратимир. Обезножить могло весло. Осторожно поводил пальцами вокруг бугорка. И положил ладонь сверху.

-Охлябя, придержи старшину.

Губы шевельнулись. Он заговаривал боль. Ладонь медленно наполнялась теплом.

-Сейчас легче будет, сударь Ратимир. - И ладонью правой руки легонько щелкнул по лбу старшину.  – Выпрямляйся, но не спеша. Охлябя, Неждан, ведите старшину Ратимира в избу и кладите на лавку лицом вниз.

Старшина сцепил зубы, ожидая нового приступа боли. Боль хоть и улеглась, но кто знает, что будет дальше. И, услышав новый щелчок, выпрямился.

Охлябя и Неждан подхватили его с двух сторон под руки.

-А по лбу зачем? – хмуро спросил он.

Оконфузился опять перед глазами воем. А туда же, воинские забавы устраивать, словно и у него борода пока не растет. И по лбу, как дитя малое щелкнули.

-Чтобы к боли не прислушивался. – Смутился Радогор, растерянно оглядываясь по сторонам. – Ребята, мне бы иголок бабьих. Того, что сделал старшине не надолго хватит.

Удивились, но переспрашивать не стали. Кто знает, что еще таится за душой у этого парня? Ходи следом за ним и рта не закрывай.  А ему, похоже, самому невдомек, почему вокруг него народ толчется. Повернулись и разбежались по домам. И даже спрашивать не стали для какой такой надобности понадобились ему иголки.

Ратимир отстранил парней и сам своими ногами дошел до воинской избы, прислушиваясь к спину и ожидая новой вспышки боли и сокрушительного удара в спину. Сам перешагнул через порог.  И сам дошел до лавки.  Постоял, о чем – то раздумывая, но почувствовал на плече руку Радогора, покачал головой.

-Не буду лежать. – Как можно тверже сказал он. -  До лодий дойду, а там отлежусь. Спасибо тебе, Радогор. если бы не ты, седьмицу бы откатался пластом.

Радогор неуступчиво поджал губы. Серые глаза налились синью. И холодом.

-Здесь спать будешь. А к воде Охлябя сбегает. Он на ногу скор. Скажет, чтобы не теряли. Волхвовать буду. Одним разом не поправить. И если выйдет так, как думаю, до последнего дня бегом бегать будешь, а про весло и не вспомнишь.

И подтолкнул к лавке. Казалось, что рукой едва его коснулся, а Ратимир пошатнулся и повалился на лавку.

-Рубаху сними и вались лицом вниз. Неждан, запали лучину.

Парни с иголками обернулись, чего и сами от себя не ждали, быстро. Той же ногой вернулись. Ворвались в избу с распаренными лицами, бережно сжимая пальцами тонкие иглы.  А ну, как потеряешь, жена из дома выпрет. Мала снасть да стоит дорого. От матери к дочери переходит.

-А теперь все за порог. – Скомандовал он. – Неждан, встань рядом с лучиной. Охлябя, никого не пускать.

Голос твердый, не поспоришь.

-Что делать собираешься?

-Сказал уже, волхвовать буду. Или ты, Ратимир, иголки бабьей забоялся?

Вопрос был с хитрецой, с подначкой. И. не сдержавшись, он оглушительно крякнул.

Косит глазом, чтобы увидеть, что над его спиной парень мудрует. Но разве увидишь глазом, что там делается, когда и за плечо не заглянешь? Спина же уже чувствует ровное тепло. Разливается оно по всему телу, клоня в сон. А над собой слышит такой же ровный и теплый шепот.

-Дедка Врана тоже спина донимала. И ноги болели.  Так он меня и обучил этому волхвованию. Но я так думаю, что и не волхвование это. – Тихо говорит он. – А как встанет, так и на коне от него не убежишь.

 И уже ворчливо прикрикнул.

-Неждан, я же тебе сказал, встань рядом, чтобы под рукой быть. А ты, Ягодка, брысь за порог и следи, чтобы нос не совали  в двери.

              Проводил бэра взглядом и взял в руки иглу.

Ворон перелетел со стола на колышек и склонил голову на бок, наблюдая за его руками. А Радко коснулся спины пальцем. Поводил им, словно пытаясь что-то отыскать и, не задумываясь, медленно, плавно вращая иглу между пальцами, вонзил ее в тело почти наполовину. У Неждана, который, как и ворон,  не отрываясь следил за его действиями, заныли зубы и похолодели пальцы. Радогор, же, не замечая  его внимательного и не много испуганного взгляда, втыкал в широкую спину Ратимира иглу за иглой.

-Не больно ли уколол? – Время от времени, спрашивал он, вращая иглу. – А то, бывает, сдвинешь иглу на волосок, так боль аж в маковке отзовется и до самых пят пронзит.

И прошелся ловкими пальцами по иглам еще раз. Затем взял у Неждана горящую лучину и разогрел ее огнем каждую.

-Теперь же лежи смирно, старшина, не шевелясь.

 У Ратимира и в мыслях не было шевелиться. Лежал, уперев бороду в кулак, глядя в стену,  и засыпал под тихий далекий голос.

А Неждан со священным трепетом смотрел на торчащие в спине иглы и не понимал, как так можно в живого человека иголки втыкать, а потом ждать, что тот разом оздоровеет. Их волхв про такое волхвование ни сном, ни духом… А это уж и не волхвование, а чистое колдовство.

Диво!

Но все же решился.

-Ныне с тобой ночевать, в избе воинской буду я, Радогор. А то тоскливо одному будет. С сумерками все по стенам расползется, черные тени по избе разбегутся. А ты один.

Довод был хлипкий, это понимал и сам Неждан. Но другого под рукой у парня не оказалось, и он с надеждой глядел на Радогора.

-А Ратимир? – Скупо улыбнулся Радко.

-Ратимир хворый. И весь в иголках, как ежик, лежит. – Нашелся Неждан.