Предназначение (СИ) - Ярославцев Николай - Страница 30

-Ныне спокойно спать будешь, сударь.

Радко убрал руки со спины и опустил рубаху. И вздохнул.

Ах, дедко, дедко! Ему бы только услышать той ночью его думки, глядишь бы и по иному все обернулись, если бы вместе были. Не могло не обернуться  по иному.

Утром подошел к лавке и легко тронул Ратимира за плечо.

-На столе хлеб, молоко… Неждан домой бегал. Ну, и что понравится.

Перевязь через плечо и, не дожидаясь, когда Ратимир глаза откроет, в двери. Ворон, голова и шея выше лавки, заковылял по полу, стуча когтистыми лапами. Бэр, напоминая о себе, осторожно заскулил.

-Не держу. Можешь проваливать, если не стыдно с такой мордой побираться. – Проворчал на него Радогор. – Но людей не пугай, иначе в лес отправлю.

Все, что он сказал, уместилось в одном коротком сдержанном рыке. Но Ягодка уловил в нем главное, перевалился через порог и покатился к трактиру, свято веря, что уж там то ему не откажут в куске хлеба, а, может, и рыбка для него найдется.

-Не зверь лесной, а блудливая дворовая собачонка. Спит и видит, как бы что стащить.

-Молод еще… - Вступился за Ягодку Ратимир. Торопливо навалил крынку с молоком на лоб,  одним духом опростал ее и поставил на стол. – Я с тобой пойду. Позволишь?

Радогор пожал плечами.

-Отчего не позволить, если охота есть? 

За городом, за крутым изломом стены, как раз под башней слышны бойкие ядреные голоса. И хохот. Десятка два воев, из тех, кому ночью стражу нести, мечут стрелы во вкопанные в землю плахи, хохоча при каждой неудаче, отпуская при этом едкие шутки.

Появление Радогора и старшины осталось не замеченным. Радогор, когда надо, умел ходить бесшумно и оставаться незамеченым. Постоял, покачивая головой, и повернулся к Ратимиру.

-Как за три седьмицы научу, если простого не поймут? Я еще соплю о землю бить не научился, когда мне волхв Вран в руки лук дал. А этих не учить, заново переучивать надо.

Ратимиру были понятны его сомнения. Переделывать всегда сложнее, чем делать. К тому же чужое.

-А ты попробуй сам показать. – Посоветовал он.

Подошел к расшалившимся воям и протянул руку.

-Дай – ка, парень, и я попробую иную науку.

Охлябя, а это был он, без слов отдал ему свой лук.

-Повтори для глухих, Радогор. Как, говоришь, надо?

-Так все просто, сударь Ратимир. Когда сам на стене стоишь, а снизу на приступ лезут или в поле стеной стоят, что помнить надо? Близко не подпускать и стрелой прижать, чтобы и дохнуть не могли. А потому тот, кто стрелу быстрей бросать будет, того и сила. Я не жилу тяну, а луковище от себя гну рукой. Стрела сама слетит, как пальцы отпущу. Могу раньше отпустить, могу позже. Зачем мне во всю силу гнуть, если ворог в двух десятках шагов? И вполовину натяга доспех прошьет. И если так, то сколько стрел я могу пустить? Тут только пальцы успевай разжимать и новую стрелу на тетиву бросать. Не на охоте зверя в око выцеливать….

Говорит будто бы Ратимиру. Но глазом на воев косит и говорит так, чтобы они слышали. А пальцы же мечутся за стрелами и лук со стоном гнется под его рукой, бросая стрелы в цель.

-В бою, понятное дело, не в чурку, не в доску стрелы мечешь, в человека. Можно и не угадать. Но когда стрел вдвое, в пятеро больше летит и каждая в око угодить может, не у всякого решимости хватит на встречу смерти бежать. Стрела ведь не скажет,  кого она высматривает и выцеливает.

Почти слово в слово выпалил дедкову науку. И плаху пока говорил, всю стрелами утыкал. Ни одна мимо не прошла, хотя  все видели, что почти не следил, всем казалось, куда стрелу целит и куда она летит.

-А теперь сами попробуйте и можете пока не спешить. Пусть руки привыкнут. Но через день за каждую потерянную стрелу бегать до реки и обратно заставлю. Сколько стрел уроните мимо, столько раз и бегать будете. Пока в чем есть, а там и в полном доспехе.

Ратимир, услышав это, даже крякнул. Сурово рассудил Радогор.

-И вовсе не сурово. – Пробился в сознание голос парня. – Пусть лучше от меня бегают, чем от врага. Со мной дедко Вран куда строже обходился. А это все равно, что рукой по голове  погладил.

Затаил дыхание и в оба глаза уставился на Радогора. Подумал, что может ослышался? Сам так подумал. Но Радогор стоит, как ни в чем не бывало. И пристально следит за тем, как тянут длинные, обмотанные берестой боевые луки, дружинники Смура.

-Так быстрее запомнят – Уже в полный голос заметил он Ратимиру. – А иначе не наука, а забава. И бегать попривыкнут.

Понятное дело, быстрей запомнят, не мог не согласиться с ним старшина, растягивая, как учил Радогор, лук Охляби. Не привычно. Но зато пальцы всегда в одном месте. Выцеливать не надо. Води луковищем и  руку прями.

-И с коня за спину бить сподручней. Но лук короче должен быть. Такой мешать будет.

Снова услышал он голос Радогора.

-Встань спиной и испытай.

Испытал. Сноровки нет, но стрела сама из пальцев рвется.

Охлябя теребит старшину за рукав.

-Сударь старшина. Лук то мой. – И не сдержался, уколол. – А ну, как не угадаешь в чурку и погонит тебя Радогор до реки? -

-Сбегаю…

Воины при словах Охляби сдержанно, так, чтобы не обидеть Ратимира, непотребной веселостью, заулыбались.

-И до коей поры прикажешь нам стрелы метать, сударь Радогор?           

Это уж к нему Охлябя повернулся. Подумал, что и к нему с усмешкой. Заглянул в глаза. Глаза смотрели серьезно.

-Сегодня? Пока пальцы не заболят. А как попривыкнут, как огрубеют, то и дольше можно. Жизнь, Охлябя, твоя, а она чаще всего от одной стрелы зависит.

Вои обступили его со всех сторон.

-Это и Охлябе вертоголовому понятно, Радогор. Над душой можно не стоять. Своей волей сюда ходить будем. А мечному бою когда учить будешь? - Нерешительно вымолвил Неждан.

Разохотились ребята.  Все сразу им подавай.  Ратимир чуть голову наклонил. Мол, пусть ребята порезвятся. Глаза жарче гореть будут.

-Коли просите, быть по вашему. – Решился он откликнуться на выразительный взгляд старшины. – Палиц не наделали, поэтому биться бережно, чтобы не покалечить друг друга. Бой все против всех. Кто один на поле останется, тот и со щитом.

На лицах парней недоумение.

-А что тут не понятного? – Удивился Радогор с легкой усмешкой. – Выбирай кого хочешь и бейся. Побил и нападай на другого, как в ребячьей игре.

Ратимир слету угадал задумку Радогора. Со стороны на них посмотреть хочет, чего и кто стоит определить.

-В бою не перебирают. Кто под руку попался, тот и твой. И чужого перехватить можно. И со спины налететь.

Так и есть. Приглядеться к ним хочет. Их сноровку оценить. А по ним и об остальных судить будет. И как в стрельбе из лука потом что – то поправить, что – то добавить.

-Река на гору! – Взревел Охлябя.

И, подхватив тяжелый круглый крашеный щит, очертя голову ринулся в атаку на кряжистого, заросшего до бровей окладистой бородой, воя. И остановился, услышав властный голос Радогора. Понять можно. Перед Радогором осрамиться не хочет Охлябя.

-Отставить! Ни какой горы. И тем более, реки. Я сказал, все против всех!

Не слышит Охлябя. Грохнул со всего плеча мечом в край щита повыше умбона и тут же подставил под удар свой.

Бой сразу развалился на поединки и разбежался по всему полю перед стеной.

Радогор поскучнел лицом. И, заметив на себе острый испытующий взгляд Ратимира,  проворчал.

-Как дрова колют.

-Щит… Пока пробьешься через него…

-А зачем ломиться через него? – Удивился Радогор.

-Щит на то и нужен, чтобы закрыться.

В глазах Радогора появилось нескрываемое удивление.

-Да? Кто бы мог подумать. – Спросил он. – Охлябя! И тот, второй, бородатый. Оба ко мне.

Парень неохотно опустил свой меч и, утирая пот с распаренного меча, подошел к нему.  За ним, бросая на Охлябю сердитые взгляды, подошел и второй. Бой, судя по их лицам, разгорался не шуточный. Остальные встали полукругом.

-Щит, Ратимир, хорош тогда, когда надо продавить оборону. Или, как стеной, удержать атаку. А не бегать с ним по всему полю. И мечом в него колотить себе в удовольствие, только надсаду наживешь. Нападай, Охлябя. И ты тоже. Кто – нибудь, дайте мне меч.