Предназначение (СИ) - Ярославцев Николай - Страница 55

-Как на собаке заросло. – И, не слушая ее слабых возражений, поднял ее на руки.

-Охрамеешь, разлюблю. А тебе это надо? – Густо краснея, прошептал он ей на ухо и с силой прижал к своей груди.

 «Первая девка у парня. Припал к ней, как к лесному пахучему ручью. Пьет, пьет и напиться не может. – Подумала Влада, не мешая его рукам, хотя у самой даже дыхание перехватило. И мстительно закончила. – Первая! А других не будет!»

Обняла за шею руками и с силой вдавила губы в его щеку.

-Мой ты! Ни кому не отдам!

Ближе к вечеру из –за кустов появился бэр и он бережно пересадил, не обращая внимания на его несчастный вид, ее к нему на спину. Покачивалась, подремывая, на его широкой спине, свесив ноги на одну сторону и вцепившись в густую шерсть на толстенном загривке. А потом и вовсе легла на бэра, разморила дорога. А Радогор все шагал и, судя по всему останавливаться не собирался. Ягодка уж не раз принимался скулить, давая им понять, что не плохо было бы вспомнить о его пустом желудке. Или хотя бы пересадить княжну на руки. Но Радогор всякий раз успевал отвернуть глаза в сторону, чтобы не видеть его жалобных глаз. И бэр, не выдержав, забежал вперед, совсем не думая о том, что может стряхнуть свою поклаже на землю.

-Оголодал? – Совсем не любезно спросил он. – Смотри, погубит тебя когда – нибудь твое брюхо.

Но княжну со спины снял к радости Ягодки.

-Не долго уж осталось. Потерпи, княжна.

-Лада, Ладушка. – Сквозь сон поправила она его.

Радогор не ответил. Холодно поблескивая глазами, он снова почти бежал.

-Гляди, мужик. – Пробился в ее сознание чей – то дерзкий голос. – Сам идет и девку несет нам.

А попробуй угадай под грязной рубахой и мужскими портками девку! Волосы длинные, вольно распущенные по плечам и спине, выдали.  Не успела головы от плеча оторвать, как пролетела под левой рукой Радогора и оказалась за его спиной. А из его ладоней брызнули желтые яркие искры. Сам же он с мечом в одной руке и ножом в другой, растянулся в прыжке, упал в траву, перевернулся через голову и с колена прочертил длинную сверкающую дугу. Прокрутился на том же колене, вставая, пропуская мимо себя чужой меч и своим прочертил еще одну дугу.

-Не тати, вои! – Успел подумать он. – Хоть по обличью от татей не отличить. А под рваниной кольчуги звенят.

Перекинул кистью меч в обратный хват и провел им наискось там, где заканчивалась кольчуга и угадывалось причинное место, качнулся на ногах вперед и в сторону. Ушел из под удара и достал ножом горло, закрытое густой бородой, одновременно ударом каблука, ломая неосторожно подставленную ногу.

-Лежать и не дергаться. Голову отрежу!

Кончиком меча разгреб бороду и легонько надавил на рукоять меча. На коже выступила кровь. Обвел взглядом неподвижные тела, но пересчитывать не стал. Смерть придет, всех перечтет  и со счета не собьется.

-Кто таков? Чей? – Холодно, хотя в груди кипела ярость, спросил он.

Полонянник скосил глаза на лезвие меча, но отвечать не стал.

Радогор повернулся к Ладе.

-Отвернись, княжна. Не для твоих ушей речи. – Жестко, тоном не допускающим возражений, потребовал он.

Но княжна и подумала отворачиваться. Быстрым взглядом перебегала она от телу к телу.

-Вои Свища! Я видела их прежде. – Не скрывая своего страха, прошептала она.

-Говори, вой… - снова потребовал Радогор, выслушав слова княжны.

-Зачем? Все равно убьешь.

Лицо воя исказила страдальческая гримаса. Донимала боль от сломанной в колене ноги.

-Все верно. Убью. Вопрос в другом. Как я это сделаю. – Равнодушно, с ледяным спокойствием, произнес Радогор. И не только на поверженного врага, но и на Владу дохнуло таким холодом неизбежности, что она против своей воли отступила далеко назад. – Что мне надо узнать, я и так узнаю. Не живой, так мертвый мне расскажешь.

 Перебросил меч в левую руку и присел над пленником. Правая его рука легла на лоб, а немигающий холодный взгляд уперся в его лицо. И тело воя, или татя, изломала чудовищная судорога. Кости, выворачиваясь, поползли из суставов.  Забыв обо всем, воин взвыл и схватился за голову, которую раздирала не человеческая боль. И дико заверещал, выкатывая глаза.

-Я же тебя предупреждал, смерти будешь просить. – Миролюбиво и совсем по домашнему, словно успокаивая несчастного, с укоризной проговорил Радогор. И убрал ладонь со лба. – Что с княгиней?

Воин медленно отходя от боли, скосил глаза на княжну.

-Говори…

Радогор снова потянулся рукой к его голове.

-Задохнулась в угарной бане седьмицы две тому.

Княжна побелела и сжалась от горя и боли, едва устояв на ногах. И упала бы, не подставь ей свою спину, вовремя появившийся бэр.

-Дальше говори. – Безжалостно потребовал Радогор. – Или за каждую ее слезинку я распущу тебя на жилы и велю теми жилами для нее сапоги сшить.

Воин по его холодным, льдистым глазам, понял. что так и будет, как сказал. И распустит, и сшить велит…

-Воевода Свищ давно с северными ярлами сговорился. А тут как раз Гольм – Свирепая секира под рукой оказался. И князь с объездом пошел. Все складно бы вышло, если бы ярл на девку не польстился.

-Она для тебя княжна, падаль гниющая! – Прошипел Радогор, наклоняясь над изуродованным, изломанным телом.

И воин снова задохнулся в животном крике.

-Госпожа! Сжалься!

Новый вопль ударил в уши княжны.

Влада почти теряла сознание, но усилием воли заставила дослушать себя до конца.

-Но ярл…

-Дальше говори!

-Снизу торговые люди вернулись. От них и узнал Свищ, что уцелела княжна Владислава. Он же себя успел уже и князем объявить. Вот и отрядил нас, чтобы перехватили тебя дорогой. Разбойники! Что с них взять? Ну, развешали бы по дороге пяток, десяток… И дело с концом.

-Как рука поднялась? На княгиню, на княжну, коих вы беречь должны? Или не воин ты?

Ответа ждать не стал. И без ответа все было ясно. Поднялся, задумчиво глядя на меч.

-Подожди, Радогор. Дай и мне спросить. – Удержала его руку княжна. – Кто матушку уморил? Кто помог ей умереть? Отвечай…

И повернулась к Радогору.

-Не из простых он, Радо. В ближних у Свища ходил.

-А лучше бы было, если бы пря и разноголосица началась? И резня по всем землям? А мы порубежье храним. Тут не бабья, тут мужская рука нужна. Крепкая и сильная. – Еле слышным от боли, голосом ответил воин.

-Значит, ты! – Радогор убежденно кивнул головой. – Так не знать же тебе покоя и по другую сторону жизни. Ни тебе, ни тем, кого ты привел с собой.

Ладонь с широко расставленными пальцами медленно опустилась над лицом несчастного и сжалась в кулак, словно собирая нечто в горсть. И отбросила это нечто далеко в сторону.

-Умирать будешь долго, чтобы успеть подумать над тем, что ты сделал. И то, что ты испытал уже, тебе даже болью не покажется.

Он еще говорил, а тело уже ломалось и корчилось в чудовищных муках. Лопались с громким хрустом кости и лезли через разорванную кожу.  Глаза выкатились из орбит и через пустые глазницы хлестала кровь, а из рта, пузырясь, полезла пена.

-Княжна…

Не было ни крика, ни шепота. Только губы беззвучно шевелились. Но Влада поняла его по той мольбе, которая была написана на его изуродованном лице.

-Радо. Пожалей его. Подневольный он.

 Радогор с сомнением посмотрел на княжну и обернулся. Постоял, словно думая над тем, откликнуться на ее просьбу или нет, и медленно, с видимой неохотой, надавил на рукоять меча. Но и после смерти лицо несчастного не разгладилось.

А рука княжна вдруг скользнула по его руке и она без сил сползала на землю, сразу обессилев от навалившегося на нее горя. Еще совсем не давно от счастья задыхалась, себя не помнила, а вот от горя задохнулась. И в груди пусто, и вокруг…

-Не говори так, Лада. Я рядом. – Чуть слышно, шепнул ей Радогор. – Иди – ка ты лучше ко мне на руки и побежим отсюда. Не гоже живым среди мертвых быть.

 Безропотна села на подставленные руки и уронила голову на плечо.