Предназначение (СИ) - Ярославцев Николай - Страница 91

Влада подняла голову и с надеждой посмотрела на ведунью.

-Про то и сама вещий сон видела. А в нем он и я сама рядом. Всегда!

-А что еще увидеть успела?

Кикимора одним махом перепрыгнула через гряду и подсела рядом, натянув подол на острые коленки.

-Говори, девонька. Не стесняйся. Страсть как люблю сны выслушивать. Я и угадывать умею.

И замолчала, уловив на себе сердитый взгляд Копытихи.

-Не упомнила я всего. Хворая была тогда еще.  Помню дым черный все небо застилает, а через него огонь рыжий… Зверь диковинный на четырех лапах скачет и по воздуху крыльями колотит. Тот, который за мечом Радогоровым приходил, такой же был…А из пасти клыки торчат и пламя льется. Еще город помню каменный. А на стены воины лезут. И под стенами их столько, что по окаем земли не видно. На стене же Радогор стоит, а рядом я. А дальше битвы. Битвы…. И Смерть всюду. И тучи черные в рыжем огне. Было и другое, да я проклятущая, все заспала.

-Веселый сон! – Разочарованно хмыкнула кикимора и вернулась к своей грядке. – Этого добра и здесь пруд пруди, просто девать не куда, чтобы за ним гоняться, ноги бить и сапоги топтать.

Копытиха, сложив руки на коленях, долго сидела молча, задумчиво глядя в землю. И так же задумчиво спросила.

-Радогору свой сон сказывала?

-Он такой же видел, я думаю.

-Так, что же ты тогда слезы льешь, когда у вас даже сон один на двоих. – Возмутилась ведунья.

-Так должно быть, а как будет и сам Род не скажет. Он так сказал. – Всхлипывая, пробормотала Лада.        

-Ну, и дурак! – Решительно заявила кикимора и возмущенно выпрямилась над грядкой. – Счастье ему само в руки прыгнуло. Да еще какое, а он кобенится.

-Выговорилась? – Зыркнула в ее сторону Копытиха. – Тогда помолчи. А ты, Лада, сну верь. А сил у тебя хватит. И уберечь сумеешь, и укрепить. О прочем же я думать буду. А как надумаю, скажу. Вытирай слезы и щипли эту заразу. Но вот что меня еще грызет. Коли зверь крылатый был, было и еще что – то. Не могло не быть.

-Заспала! Как в черный колодец провалилась. Падаю, падаю, а ему конца нет… - Слезы снова появились на глазах.

-Ин ладно. Что заспала, тому не быть. А значит и колодцу, провалиться он не может, окаянный. А ты знай сейчас, что всю печаль – тугу мне отдала и будто  ее ни когда не было. А то скажу Радогору и он разом тебя заставит в ладошку глядеть. И то, что помнила, забудешь.

 И улыбнулась.

-Матушка! Я же не ему, тебе пожаловалась. – С неподдельным испугом вскрикнула Лада. – Он и узнать, не узнает.

-Ты дергай, дергай травку. Она хорошо успокаивает. – Оглянулась на берегиню и засмеялась. – Подруга моя, чистое веретено. А травки пощипала и сразу тихая и задумчивая.

-Зато грядка чистая. – Огрызнулась берегиня. – Сама и объем ее всю и до чиста.

-Зубы не возьмут.

 -А я попарю, растолку и зубов не надо.

Солнце за полдень переползло, когда их внимание привлекли лошадинное ржание.  Нетерпеливое всхрапывание и громкие мужские голоса. Радогор прыжком метнулся в избу и выскочил той же ногой, сжимая в руке обнаженный меч. Тревожно подняла голову и Влада. И только Копытиха была спокойна.

-Отробились! – Спокойно сказала она, с трудом выпрямилась и вытерла руки о свой передник. – Гости едут. Встречайте. И Ягодка, бэр твой не путевый, не разбирая дороги прямо через кусты ломит. И хоть дери ему уши, хоть нет, а толку все мало. На днях за ягодами пошла, чтобы пирогами угостить, смотрю – все переломано, перетоптано, а ему и горя мало, неслуху этакому.

-Хороши хозяева! – прогремел веселый голос Ратимира. – Гости к дому подъехать не успели, а их уже на меч ловят.

-Прости, Ратимир. Забылся за работой и по сторонам оглядываться забыл.

-Оно и видно. – Ратимир окинул его работу быстрым взглядом. И покачал головой. – Не по топору рука, как погляжу. Рукоять меча ловчее лежит в ней.

И кивнул головой за спину.

-Не одни мы пришли, Радогор. Много народа захотело проститься с вами. Отказать не мог.

Княжна появилась перед ними в своем нелепом наряде, но увидев за спиной Ратимира десятки человек, смутилась, охнула и скрылась в избе. А от грядок к ним выбирались Копытиха с кикиморой.

-Знакомься, матушка. – Повернулся к ним Радогор. – Князь Верховский, именем Ратимир. И его воеводы, наши с Ладой друзья, Охлябя, Неждан и Гребенка. Прочих же и сама лучше меня знаешь.

Ратимир молодо выпрыгнул из седла и шагнул к Копытихе.

-Коли Радогор матушкой зовет, позволь и мне тебя так величать. Своей уже давно нет.

Наклонился и коснулся губами щеки.

Копытиха порозовела от смущения.

А Радогор обернулся и поискал кого – то глазами.

-Не хоронись за спинами, тетушка. Покажись людям. Пусть увидят, кто помог мне с колдуном справиться.

И силой, за руку вытянул вперед, упирающуюся кикимору.

-Болота здешние веками, с самых незапамятных лет, берегла она для людей. И первой вызвалась мне помочь. Если бы не она, то вряд ли до него дошел, а коли бы дошел, обратно не вернулся. На тебя оставляю их, друг мой. И на вас, люди добрые.

Ратимир, храня серьезность, чинно поклонился, не скрывая любопытства, посмотрел на кикимору и взял ее за руку.

-Прости, берегиня, за бесстыдный взгляд. Сколько лет топчу землю, а видеть довелось впервые. И мне тетушкой будь. Не откажи в милости.

 Лицо берегини, твердое и темное, как древняя кора, порозовело от счастья.

А Ратимир обернулся и весело прокричал, приехавшим вместе с ним, людям.

-А почему все до сих в седлах? Охлябя, выкладывай все, что с собой привезли да накрывайте поляну попросторней. Чтобы ни кто по за столу не остался.  

На крыльцо вышла Влада, уже ставшим привычным для нее, наряде. Но без меча.

-Прости, княжна Владислава, что таким числом приехали. – Обратился к ней Ратимир. – Не мог я им отказать…

-Не извиняйся, Ратимир. – С трудом выговорила Влада, чувствуя, как противные слезы снова готовы брызнуть из глаз. – Не они, я должна повиниться перед ними за то, что плохо думала о них. Только вот встречать вас не чем. Не думали, что столько гостей приедет.

Ратимир весело засмеялся. Заулыбались и люди, тронутые искренними слова княжны.

-Город обо всем позаботился, княжна. – Сказал он, поворачиваясь к воеводам.   – Охлябя!

Но уже без его слов раскрывались торока, развязывались мешки. На белоснежные скатерти, расстеленные прямо на траву, выставлялась дорогая посуда и выкладывалось угощение, кувшины с вином и медами.

-А это…

-Подожди, Ратимир. – Остановил князя Радогор. – Не всех наших друзей ты еще видел. За стол, как берегиня, не сядет, но рад будет, что не забыли мы его. И тетушка за него порадуется.

Повернулся к лесу и громко позвал.

-Брат Леший, выйди к нам. Позволь поздороваться с тобой нашим друзьям.

Все, кто был в то время рядом, дружно повернулись к нему. А в  их глазах угадывался страх.

Слыханное ли дело, чтобы лешие, страхолюды, в друзьях, а хлеще того, в братьях у людей ходили! Кикимора еще куда не шло. Не каждый день в болото, в дрягву захаживать приходится. Но Леший! По темну из – за них и к лесу близко подойти боязно.

Радогору хорошо понятны были их страху и он, не оборачиваясь, тихо, с печалью в голосе, сказал.

-Не в каждый кощун верить надо.  Он лес от беды для людей бережет, а мы за его труды его же и черним. Вот и прячется он от людей.

Ратимир с тревожным ожиданием, вглядывался в лес.

-Ну, Радогор! – Покачал он головой. – Всякого от тебя видел, всякого ожидал, но такого….

-Не страшись, брат Леший, покажись людям, чтобы знали, что не с той стороны беды ждут. – И покосился на Ратимира. – И ему спокойней будет. Стар он уже. И ходит с трудом. Матушка рядом с ним девчушка – резвушка.

Качнулось дерево, заскрипело, затрещали сухие ветки и леший приподнялся над землей на, плохо гнущихся, ногах.

-Здрав будь, князь Ратимир. – Раздался глуховатый, как из – под земли, голос. – И вам всем здравствовать, люди, коли худа моему лесу не сотворите.