Полдень 23 век. Возвращение Тойво (СИ) - Горячев Игорь Вениаминович - Страница 23

Миллионы и миллиарды лет, проходили для меня как один миг.

Я видел, что над нашей материальной Вселенной, за ее пределами простираются бесконечные сияющие миры, населенные необычными существами. Они располагались иерархически, словно бы лестницей, один над другим, уходя куда-то в сияющую перспективу.

Я знал, что все эти миры, все эти существа — это я сам, они были моим телом, продолжением меня самого.

Но вот образы неожиданно сменились. Передо мной как в театре поплыли яркие сцены, наполненные драматическими событиями. Я знал, что это были реальные события, происходившие со мной в разных странах и в разные эпохи. Это были многочисленные сцены битв, в которых я участвовал. Вот я на колеснице, потрясаю копьем в руке, в кирасе и сверкающем шлеме, а вот с мечом в руке отбиваюсь от осаждающих меня врагов, а это, похоже, заседание военного совета, на котором я выступаю. А вот я лежу на поле битвы, похоже, при смерти, в окружении павших воинов, и вижу, как садятся неподалеку от меня черные птицы, с острыми загнутыми клювами, и осознаю, что они ожидают моей смерти… Тело мое содрогнулось при этом зрелище… И снова видения сменились и я увидел себя в великолепном дворце, при шпаге, с роскошной шляпой в руке, целующим ручку красивой даме. А вот я в келье монаха перед иконами, мрачные своды, тусклый свет свечей. Похоже, грехи замаливаю… Каким-то образом для меня было очевидно, что у меня позади было множество жизней и воплощений на Земле и не только на Земле, и что смерти на самом деле не существует. Я вдруг осознал, что я — бессмертное сознание, путешествующее из жизни в жизнь, из эпохи эпоху, свободно берущее и сбрасывающее тела, что это просто увлекательное Приключение, Чудесная Игра в Пространстве и Времени. Это осознание наполнило меня неизъяснимой радостью.

И снова образы сменились и я увидел себя идущим по прекрасному лесу. Я был молод, красив и весел. Я видел, что рядом идет какая-то девушка и держит меня за руку, и чувствовал, что мы любим друг друга. И затем я увидел ее лицо, и понял, что это Аико. Потом эта сцена словно затуманилась, и я снова увидел себя в том же лесу, но лежащим на земле, и вдруг с ужасом понял, что умираю. И последнее, что я помню — это склонившееся надо мной, плачущее лицо Аико.

Затем этот калейдоскоп образов оборвался. Постепенно стал возвращаться привычная реальность. Я смутно начал вспоминать, что где-то существует Солнечная Система и планета Земля, что на ней есть материки и разные страны, только все это казалось далеким и нереальным. Потом постепенно проявились образы Земли, Свердловска. Вернулось ощущение моей обычной личности, я вспомнил, что меня зовут Максим Каммерер, что сейчас XXIII век, я нахожусь в Харькове, в филиале ИМИ, и передо мной замелькали события моей нынешней жизни…

Я открыл глаза. Я лежал на том самом «диванчике для посетителей» и прежний мир вернулся. Надо мной стояли Ростислав и Аико и улыбались.

— Что это было? — потрясенный до глубины души, прошептал я.

— Аико показала вам Реальность, Максим — сказал Ростислав. — Видимо так выглядит мир с точки зрения Ноокосма. То, что вам вообще оказался доступен этот пси-опыт, говорит о вашем потенциальном уровне. Иногда проще показать, чем объяснять.

— Интересный у вас способ встречать гостей, — сказал я, вставая с дивана, все еще не оправившись от потрясения. Я чувствовал, что это переживание перевернуло все мое существо до самой последней жилки, навсегда убив во мне убежденного материалиста.

— А разве это было неприятно? — спросила Аико, с лукавой улыбкой.

— Да нет, это было чудесно, невероятно, потрясающе, — ответил я, — только уж очень необычно. Я теперь понимаю, почему некоторые с опаской относятся к псионикам. А это случайно не галлюцинация? Хотя сейчас мне кажется, что все это было гораздо реальнее, чем наша обычная жизнь.

— «Я был Тайным Сокровищем, и потому возжелал, чтобы меня узнали… Я создал всю Вселенную, ибо цель моя была — сделать Себя явным…»[14], — процитировала Аико. — Нет, Максим, это была не галлюцинация. Скорее тот мир, в котором мы привыкли жить, является очень искусной галлюцинацией нашего восприятия. Если меняется восприятие, то и мир предстает совсем другим.

— Похоже, вам и из меня, убежденного материалиста, за несколько секунд, удалось сделать мистика, — сказал я.

— Вы всегда были мистиком в душе, Максим, — сказала Аико с улыбкой, — только не догадывались об этом. Помните, как вы увлеклись искусством хонтийских проникателей, обладающих способностью силой сознания лечить болезни, и переняли у них некоторые приемы. И даже попытались вникнуть в их философию, которая говорит о Великом КУ, породившем все Мироздание.

— Да… но откуда вы узнали?…

— Я читала ваш мемуар. Никакие Д-звездолеты, Нуль-Т и молекулярные синтезаторы не способны удовлетворить глубочайшую потребность нашей души, кроме переживания единства с нашим Вечным Источником. Что мне и хотелось вам показать сегодня.

Я молчал и смотрел на эту молодую женщину, я тонул в непостижимой глубине ее глаз и чувствовал, что она старше меня на тысячу лет, хотя по возрасту она годилась мне чуть ли не в правнучки. И вдруг я почувствовал, что любовь к ней поднимается в моем сердце и охватывает все мое существо. И испугался этого, вспомнив о том, сколько мне лет. Но это была не та любовь, которую мог бы испытывать мужчина к женщине. Это была Любовь к тому Непостижимому Нечто, что стояло за ней, светилось в ее глазах, лучилось в ее улыбке, что я ощутил несколько мгновений назад в своем первом пси-опыте.

— Ну что, Максим, я оказался прав, — сказал Нехожин, улыбаясь, и я, сделав усилие над собой, оторвал взгляд от улыбающихся глаз Аико, — у вас обнаружили «т-зубец». Рады? Думаю, что ваш Синдром как рукой сняло.

— Да уж, до сих пор не могу оправиться от потрясения. Сегодня у меня день потрясений, сначала «т-зубец», теперь вот это… Но как вы узнали, что у меня есть «т-импульс»?

— Я пока только предполагаю, Максим. Иду в слепую, полагаюсь полностью на интуицию, тычу пальцем в небо и, как это ни удивительно, иногда попадаю. Нам необходимы дополнительные исследования. Так вы согласны войти в нашу группу и принять участие в нашей работе?

— Теперь, похоже, у меня уже нет выбора, — ответил я, улыбаясь.

— Вот и отлично. Думаю, вы не откажетесь выпить с нами чашечку чая. Прошу вас садитесь вот сюда. — Он указал на плоскую подушку у столика. — Или, может быть, вы предпочитаете кресло.

Мне, почему то, вспомнился Горбовский с его знаменитым на всю планету и Периферию: «можно я лягу». Я улыбнулся этой мысли.

— Нет, нет, спасибо Ростислав, — ответил я. — Я еще не настолько стар, держу себя в форме. Бегаю по утрам и даже продолжаю заниматься субаксом.

Я уселся на подушку у столика и стал смотреть, как Аико разливала по чашкам чай. Ее движения были неторопливы и удивительно изящны.

— Прошу вас, Максим, — сказала Аико, подавая мне чашку, — это зеленый японский чай, знаменитый «Гёкуро». Его до сих пор выращивают в горах, недалеко от древнего города Киото, в районе Уджи.

Я взял чашку и сделал маленький глоток. Да, чай был удивительно вкусен.

— Вы, наверное, заметили, Максим — сказал Ростислав, — что мы с Аико питаем некоторую слабость ко всему японскому. Мама Аико была японкой… Она пропала без вести много лет назад … — он замолчал, и я заметил, как словно тень пережитой когда-то боли коснулась его лица. Молчала и Аико. Похоже за всем этим скрывалась какая-то семейная драма. Но вот Ростислав снова улыбнулся, словно прогоняя память о прошлом.

— Когда-нибудь мы вам расскажем, эту историю, Максим, — сказал он, — а сейчас мне бы хотелось поговорить с вами о деле, которое мы собираемся вам предложить. Видите ли, ваше ментоскопирование подтвердило некоторые наши смутные догадки. Мы хотели бы сейчас организовать проверку на «т-зубец» всех лиц, страдающих синдромом СБО. Конечно это сотни тысяч человек, и они разбросаны по всей земле и Периферии. Многие из них просто не обращались к врачам. Так вот, не откажитесь ли вы помочь нам в этом?