Лампа для Медузы - Тенн Уильям - Страница 6

— Хо-хо. Виновен!

— Виновен, чтоб мне провалиться!

— Грязное животное! Его еще мало сварить. Эй, Брион, а что он натворил?

— Откуда я знаю? Я только что пришел. Наверное, что-то нехорошее, раз его судят.

— Виновен, виновен, виновен! Давайте следующего. С этим все ясно!

— Поднимите обвиняемого для приговора, — приказал царь Полидект. Двое охранников подскочили и подняли на ноги извивающегося, стонущего человека. Царь торжественно воздел к небу указательный палец. — Властью, данной мне мною, — нараспев произнес он, — приговариваю тебя к… к… одну минуту. К…

— К варке на медленном огне, — язвительно сказала девушка-негритянка позади него. — Разве бывает что-нибудь еще?

Полидект яростно ударил бочкообразным кулаком по ладони.

— Лучше держи язык за зубами, Тонтибби, а то сама попадешь в котел! Ты нарушила всю законность моего суда! Ладно, уберите его, — с отвращением сказал он. — Вы слышали, что она сказала. Исполняйте.

— Прости, Полидект, — покаянно пробормотала девушка. — Мне так скучно! Продолжай, приговори его сам.

Царь грустно покачал головой.

— Не-е-ет! В этом уже нет никакого удовольствия. Просто следи за собой, ладно?

— Ладно, — пообещала девушка и снова свернулась калачиком.

Когда стражники подняли слабо сопротивляющегося человека с пола, Перси содрогнулся от ужаса. Он понял, почему не мог понять ни одного слова пленника, — у того был вырван язык! Все его лицо было покрыто запекшейся кровью, и кровь все еще стекала с подбородка на грудь. Человек, по-видимому, настолько ослаб от потери крови, что с трудом мог стоять без посторонней помощи, но был настолько напуган приближением неминуемой страшной смерти, что отчаянно пытался хоть как-то объясниться. Он беспомощно жестикулировал, непрерывно издавая стоны жутким безъязыким ртом, пока его тащили, оставляя в пыли следы волочащихся ног, в маленькую комнатку, которая, очевидно, была камерой смертников.

— Видел? — сказал Менон Перси. — Он пытался повлиять на судей до разбирательства. Как я слышал, на солдат.

Происходящее начало приобретать весьма мрачный смысл. Каждый гражданин острова — солдаты, штатские, полицейские, придворные, кто угодно

— мог стать судьей по любому уголовному делу. Тот факт, что эти люди относились к своим обязанностям довольно легкомысленно по стандартам мира, который он только что покинул, был не столь важен, как их право вершить любой суд и участвовать в вынесении приговора. Таким образом, если вас арестовали на Серифе за любой проступок, то, в чем бы вас ни обвиняли, вы прежде всего не должны протестовать. Человек, арестовавший вас, может оказаться одним из «присяжных», и наказание за нарушение этого конкретного закона будет быстрым и необратимым. Он начал испытывать удивительную благодарность к Диктису за то, что тот заткнул ему рот кляпом. Даже здесь ничто человеческое было тому не чуждо: вместо того, чтобы вырвать Перси язык, он фактически запихнул его ему в горло!

Но как можно защищаться, если тебя судит подобный суд?

— Следующий! — прорычал царь. — И давайте побыстрее. Мы все уже проголодались, а на вечер намечается очень даже неплохая казнь. Я не хочу заставлять мой народ ждать.

— Вот почему мы зовем его Добрый Царь Полидект, — пробормотала какая-то женщина, когда Перси подтащили к трону и пинком повалили на землю.

— Обвиняется, — послышался знакомый голос, — в самозванстве, в том, что именовал себя героем, то есть Персеем, который, в соответствии с легендой…

— Я слышал легенду, Диктис, — раздраженно перебил его царь. — Все это мы уже проходили в прошлый раз. Давайте признаем этого человека тоже виновным и будем закругляться. Не знаю, почему в эти дни столько Персеев, и ни одного поддельного Геракла или Тезея. Я думаю, так всегда бывает: у кого-то появляется дурацкая фантазия, и прежде чем ты поймешь, что случилось, этим занимаются уже все подряд.

Любопытство Диктиса возросло.

— Что ты имеешь в виду — насчет того, что мы это уже проходили в прошлый раз?

— О, несколько моих солдат обследовали холмы, проверяя сообщения о маленьких летающих чудовищах — ну, ты знаешь.

— Гарпии? Это те, у которых головы девушек и птичьи тела, крылья и когти?

Полидект вздохнул.

— Те самые. Как прекрасно иметь брата, который так хорошо разбирается в чудовищах. У меня они все перемешались в голове. Я пользуюсь простым правилом: если у кого-то ровно две руки, две ноги и одна голова, то это человек. В противном случае это чудовище.

— Это относится и к золотокожим олимпийцам, но они ведь не люди. Я не знаю в точности, кто они, но многие считают их главными чудовищами.

— А многие так не считают, — заметил царь. — Ладно, что есть, то есть. Не знаю, что именно, но… В общем, в последнее время было несколько сообщений о том, что эти твари, гарпии, занимаются воздушной контрабандой, из-за чего казна Серифа теряет доходы. Я послал отряд к горе Лассус, чтобы они разобрались, в чем дело. Мои солдаты собирались перекусить, прежде чем приступить к операции, и вдруг увидели человека, который, спотыкаясь, спускался с холма. Они арестовали его, как только он заявил им, что он — Персей. После ареста он все еще продолжал спорить, и они наказали его — за оказание давления на суд, в соответствии с моим прошлогодним указом. Сейчас мне кажется, что они несколько переусердствовали, но… Что этот парень все еще здесь делает? Разве мы не признали его виновным?

— Еще нет, — заверил его Диктис. — Ты еще не задал вопрос суду. Но ничего страшного, я не тороплюсь.

— Зато я тороплюсь. — Монарх простер руки к внимающему ему народу. — Виновен?

— О, конечно!

— Десять раз виновен!

— Его преступления у него на лице — каждое!

— Слава Справедливому Царю Полидекту!

Справедливый Царь Полидект весь сиял.

— Благодарю вас, друзья мои, благодарю вас. Теперь, что касается приговора…

Перси вскочил на ноги.

— Что это за суд? — в отчаянии закричал он. — Вы должны дать человеку шансы на жизнь!

Царь Полидект удивленно покачал головой. Он наклонился вперед, чтобы ближе взглянуть на Перси, чуть не раздавив составленную из девушек подставку для ног, которая уже начала заваливаться на бок. Он был столь же высок, как и его брат, но, поскольку объем его живота был под стать его росту, выглядел еще более впечатляюще. Кроме того, в то время как большинство жителей острова — мужчины и женщины — носили лишь неопрятные овечьи шкуры или потрепанные набедренные повязки, двое царственных братьев были одеты в богато раскрашенные шерстяные одежды, а на царе красовалось нечто, что когда-то было чистой туникой из лучшего полотна.

— Не знаю, что тебя огорчает, юноша, у тебя были все шансы на жизнь, какие только позволяют законы Серифа. А теперь — почему бы тебе не успокоиться и не принять наказание, как подобает мужчине?

— Выслушайте меня, прошу вас! — умолял Перси. — Я не только не гражданин Серифа, но я и не гражданин этого мира. Все, чего я хочу, — получить возможность вернуться, ничего больше…

— В этом все и дело, — объяснил царь. — Наши законы не предназначены для граждан — по крайней мере, закон о варке на медленном огне. Граждан, совершивших преступление, сбрасывают со скал или вешают на рассвете на городской стене. А в котел отправляют лишь чужеземцев. Вот почему мой народ счастлив, что им правит такой царь, как я. Теперь понял? Давай не будем усложнять, ладно? За любым преступлением должно следовать наказание.

Перси вцепился в волосы, в отчаянии вырвал клок и швырнул на землю.

— Послушайте, это все началось… я не буду говорить о миссис Даннер… это невозможно, это безумие — стоять здесь и смотреть, как… Одну минуту. — Он глубоко вздохнул, понимая, что должен сохранять спокойствие и говорить очень, очень убедительно — по крайней мере, быть благоразумным. — Когда я встретился с вашим братом, произошло небольшое недоразумение. Морской змей… — Он сделал паузу, глубоко вздохнул и продолжал: — Самый настоящий морской змей появился перед моей… моим плавающим сундуком и приветствовал меня, как сына Данаи. Поэтому, когда Диктис спросил, кто я…