Лиссабон в кубе - Тенн Уильям - Страница 2

— Со… сообщить? — нерешительно протянул он, но тут же собрался с духом. — Ничего. Сообщать нечего.

— Мне не нравится ваш тон. Вы там ничего не утаиваете, а? Не забывайте, оценка информации — наше дело, а не ваше!

— Н… нет, — выдавил из себя Смит. — Я абсолютно ничего не утаиваю.

— И не советую. Попробуйте только забыть сообщить нам хоть об одном конкурсе красоты — и вам крышка. Мы все еще не забыли о том промахе, который вы допустили в Загребе.

— О, шеф! — вмешалась Джейн Доу. — Нужно непременно быть местным жителем, чтобы определить, кто является самой главной коммунисткой с партбилетом в Хорватии. Нельзя упрекать Смита за это.

— А я убежден, что можно! Этот, как вы считаете, съезд активисток подпадал под определение конкурса красоты, которое было вам дано. Если бы Коун не наткнулся на упоминание о нем в «Киевской правде», на нас бы обрушились все силы ада. Не забывайте об этом, Смит. И перестаньте называть меня шефом! Моя фамилия Робинсон. Запомните это! Ясно?

Все кивнули. Альфред бросил в сторону Джейн Доу взгляд, в котором были и сомнение, и благодарность.

— Ладно, — продолжал голос из портфеля, несколько умиротворившись. — Чтобы доказать вам, что я столь же щедр на похвалу, как и на упреки, хвалю Смита за его маскировку. Она несколько необычна, но выглядит подлинной, а это — самое главное. Если бы все остальные не пожалели времени на то, чтобы привести в такой же порядок свою форму, вы бы, в конце концов, — тут голос сделал паузу и стал вкрадчивым и весьма игривым, — могли даже назвать меня Джеком Робинсоном.

Все покорно засмеялись, даже Альфред.

— Вы полагаете, что Смит хорошо поработал над своей маскировкой, не так ли, шеф… то есть, мистер Робинсон? — с энтузиазмом спросила Джейн Доу, как бы подчеркивая этот факт для всех остальных.

— Безусловно. Взгляните на его костюм. Это не просто какой-то там старый костюм, нет! Он состоит из твидового пиджака и фланелевых брюк. Это свидетельствует об использовании собственного воображения. Подбородок его

— не просто подбородок, а с ямочкой. Очень неплохо. И цвет волос первосортный. Единственное против чего я, возможно, стал бы возражать, так это его манера завязывать галстук. По-моему, солидный репсовый галстук стандартной длины меньше бы привлекал внимание. Но и этот, тем не менее, смотрится хорошо. А это — самое главное! Ощущать цельность своей маскировки! В нашем деле необходим инстинкт слияния с населением данной планеты, иначе ничего не выйдет. Я думаю, что у Смита этот инстинкт выработался.

— Спасибо, — пробормотал Альфред.

— Хорошо, хорошо, э… мистер Робинсон, — нетерпеливо произнес мистер Джонс. — Но не это самое главное. Работа наша гораздо важнее того, как мы выглядим.

— Ваша работа заключается как раз в том, как вы выглядите! Смотритесь соответственно — и работа будет спориться. Возьмем к примеру, вас, Джонс. Мне, кажется, никогда не приходилось встречаться с подобным, совершенно небрежно сработанным человеческим существом. Кем вам положено быть, а? Мистером Американцем, Человеком из Толпы.

У мистера Джонса был глубоко обиженный вид.

— Предполагается, что я — аптекарь из Бруклина. И, поверьте мне, моя форма вполне соответствует этой роли. Я знаю это точно. Вам бы следовало самому взглянуть на некоторых из этих аптекарей.

— Некоторые, Джонс — это далеко не большинство. А я именно это имею в виду.

— Не хотел бы вас перебивать, Робинсон, но наш визит к Смиту не будет длительным. Мы просто как бы заглянули на минутку.

— Верно, Коун, верно. Главное — пунктуальность. Все готовы к инструктажу?

— Готовы! — хором ответили все.

Альфред старался больше всех.

— Коун, вы продолжаете выполнять свое прежнее задание, внимательно следя за всеми новыми конкурсами красоты, которые должны состояться в этой стране, обращая особое внимание, разумеется, на Нью-Йорк. Келли, вы продолжаете то же самое в отношении различных съездов. Джейн Доу и Джон Смит следят за всем, что может быть замаскированной попыткой подобных событий.

— У вас что-нибудь особенное на уме? — спросила Джейн Доу.

— Пока что нет. Вы просто продолжаете обход косметических салонов в надежде наткнуться на что-либо. А вы, Смит, получите особое задание. Вскоре должен состояться костюмированный бал сантехников Нью-Йорка и его пригородов. Вам нужно попасть на него и разнюхать все. Если на что-нибудь наткнетесь, немедленно дайте нам знать.

— Что вас особенно интересует? — как можно более небрежным тоном поинтересовался Альфред.

— Ну, раз вы сами не догадываетесь, — в голосе из портфеля зазвучали нетерпеливые нотки, — то это — входная плата, призы за лучшие костюмы, даже конкурс на звание «Мисс Водопроводная труба 1921 года», или какого-то другого, который сейчас на Земле. Честно говоря, я не думаю, что нам стоит обращать на этот бал особое внимание.

— А я? — не вытерпел Джонс.

— Вам мы довольно скоро передадим специальные инструкции. Возможно, придется кое в чем изменить подход, — последнее сообщение, казалось, заинтересовало всех, однако голос из портфеля явно не намерен был пускаться в дальнейшие объяснения.

— На этом все, — заявил он недвусмысленно. — А теперь расходитесь. — Мистер Келли застегнул портфель, раскланялся со всеми и вышел из номера. Несколькими мгновениями позже за ним последовал мистер Коун.

Затем Джонс зевнул и сказал:

— Прощайте, друзья.

Когда он закрыл за собой дверь, Джейн Доу поднялась тоже, но направилась не к двери, а туда, где с глупым выражением лица стоял Альфред Смит.

— Вот так, Джон, — нежно произнесла она.

Альфреду ничего не оставалось, как повторить за ней:

— Вот так, Джейн.

— Да, мы снова вместе. В одном и том же здании. Разве не замечательно?

Он осторожно, не сразу, кивнул:

— Да, замечательно.

— Если бы только на этот раз нам удалось покончить навсегда с этим грязным делом! Мы могли бы вернуться вместе…

— И что тогда?

— Какой же ты несмышленый, дорогой! — Ее глаза заблестели. — Тихая уютная паутинка где-нибудь, только для нас двоих… Ты и я — и больше никого! И множество, множество яиц.

У Альфреда перехватило дыхание и он, не в силах больше терпеть, отвернулся.

— О, прости меня, дорогой, — всхлипнула она, хватая его за руку. — Прости! Я разволновала тебя! Заговорила об этом, оставаясь в униформе. Тогда пусть будет вот так: маленький домик у водопада и трое детишек. Ты и я, рука в руке, вплоть до золотой свадьбы. Пока не посеребрятся твои волосы. Так, пожалуй, лучше?

— Немного, — ему удалось взять себя в руки и взглянуть на нее. — Вернее — намного лучше.

Джейн обняла его. Он отпрянул.

— О, мне все равно… — зашептала она ему на ухо. — Плевать на все это. На дисциплину и все остальное, когда я рядом с тобой. И я повторю это, даже если нас подслушивают из Центра Управления. Ты знаешь, милый, чего бы я хотела сейчас больше всего?

Альфред тяжело вздохнул. Он очень опасался того, что может произойти.

— Нет.

— Я бы хотела, — жарко зашептала она, — чтобы мы оба были сейчас без формы и отправились в какое-нибудь темное сырое местечко… Мне бы хотелось ощущать на себе твои лапы, чувствовать, как твои передние усики ласкают меня… Меня, а не эту грубую бесчувственную маскировку.

Он задумался.

— Это все впереди. Терпение, моя дорогая.

Она выпрямилась и приняла деловой вид.

— Да, ты прав. Пора уходить. Вот наши номера телефонов, на тот случай, если захочешь связаться с кем-либо из нас. И не забывай, что эта операция должна быть проведена в строгом соответствии с Наставлениями. Следовательно, нельзя допускать никакого пфмпвания, ни малейшего пфмпвания вообще, за исключением случаев крайней необходимости. Во всех остальных случаях пользуемся телефонами.

— Телефонами? — непроизвольно повторил он.

— Да, вот такими штуковинами, — показала она на черный аппарат, стоящий на тумбочке возле кровати.

— О, этими штуковинами, — пробормотал Смит, пытаясь встряхнуть слипшиеся в черепной коробке мозги. — Да, именно этими… И никакого… э… пв… пф…. как ты сказала?