Освобождение Земли - Тенн Уильям - Страница 2

Я, однако, забежал в своем рассказе далеко вперед, подобно тому как поступают те, кто жует сочные корни до того как съедены сухие стебли, О-хо-хо! И как же огромны были последствия всего этого для нашего Человечества!

— Нет, сэр! Изволь сидеть тихо и слушать! Ты еще не достиг возраста, когда получают право рассказывать эту историю! Я помню и даже очень хорошо помню, как повествовали ее мой отец и отец моего отца. И ты будешь ждать своей очереди, подобно тому как я ждал своей. Ты будешь ждать до тех пор, пока промежутки между болотистыми впадинами не превратятся в непреодолимое препятствие для моего существования. Тогда ты займешь мое место на полоске самой сочной растительности, и непринужденно раскинувшись на отдых в перерыве между двумя перебежками, станешь декламировать Великую Сагу нашего освобождения в поучение будущей беспечной молодежи.

В соответствии с мнением молодого индийца, единственный в мире профессор сравнительной лингвистики, способный понимать этот диалект давно уже мертвого языка и даже разговаривать на нем, был вызван с научной конференции в Нью-Йорке, где он читал доклад, над коим трудился все последние восемнадцать лет: «Изучение очевидных взаимосвязей между некоторыми причастиями прошедшего времени в древнем санскрите и таким же числом существительных в современном сычуаньском диалекте».

Да, истинно свидетельствую: все это и многое, многое другое творили наши предки, опьяненные собственным невежеством. И разве не счастливей их мы

— мы, освобожденные от подобных забот?

Разгневанный ученый без своих, как он горько плакался, словарных материалов был доставлен на самом скоростном турбореактивном самолете в район к югу от Нанси, который в те давным-давно прошедшие времена лежал в гигантской черной тени, отбрасываемой инопланетным звездолетом.

Здесь ученый был ознакомлен со своей задачей делегацией ООН, чья нервозность ничуть не уменьшилась из-за новых и тревожных событий. Из недр звездолета вышло еще несколько инопланетян, тащивших множество огромных, сверкающих металлом деталей, из которых они стали собирать нечто, явно являющееся машиной, хотя в высоту оно превосходило любой небоскреб, когда-либо построенный людьми, а кроме того, издавало звуки, как если бы одушевленное и болтливое существо разговаривало само с собой. Первый из инопланетян, по-прежнему безукоризненно вежливый, стоял в окружении обильно потеющих дипломатов и то и дело повторял свою загадочную речь на языке, который был забыт еще тогда, когда закладывались первые камни в фундамент Александрийской библиотеки. Делегаты ООН отвечали ему, причем каждый в отчаянии надеялся восполнить факт непонимания пришельцем его родного языка такими средствами, как жесты и мимика. Много позже комиссия из психологов и антропологов блестяще доказала тщетность таких физиономических жестикуляционных средств общения с народом, обладающим, подобно этим существам, пятью придатками, исполняющими функции рук, и единственным немигающим фасеточным глазом того типа, которым имеют счастье пользоваться наши насекомые.

Проблемы, вставшие перед профессором, и его отчаяние, когда он гонял по всему земному шару в кильватере у пришельцев, пытаясь собрать необходимый запас слов языка, особенности которого приходилось экстраполировать из отдельных клочков речи инопланетянина, наверняка произносившего слова с самым невероятным акцентом, и вообще все мучения профессора были, однако, ничтожны по сравнению с тревогами, выпавшими на долю представителей мирового правительства. Им пришлось созерцать, как звездные пришельцы ежедневно переходили на все новые участки поверхности нашей планеты и там собирали свои титанические сооружения из болтливого металла, который тоскливо бормотал что-то про себя, как будто хотел поделиться памятью о тех бесконечно далеких фабриках, где он родился на свет.

Правда, под руками всегда был тот самый первый пришелец, готовый в любую минуту приостановить свою, по всей видимости, руководящую деятельность, для того, чтобы вновь и вновь произносить заученную маленькую речь. Но даже его великолепные манеры, которые он демонстрировал, внимательно выслушивая пятьдесят шесть ответов на стольких же языках, не могли рассеять панического страха, вызванного тем, что один из земных ученых, рассматривая болтающие машины, дотронулся до торчавшего рычага и тут же прекратил свое существование. События такого рода хоть и не часто, но все же случались, что не могло не способствовать возникновению бессонницы и несварения желудка у наших администраторов.

Наконец, ценой невероятного перерасхода нервной энергии, профессор овладел достаточным запасом слов, что сделало переговоры возможными. Ему, а через него и всему миру, было поведано следующее:

Пришельцы — представители необычайно высоко развитой цивилизации, которая распространила свое культурное влияние на всю Галактику. Будучи осведомлены об ограниченности тех пока еще недоразвитых существ, которые в дальнейшем стали доминирующим видом на Земле, они подвергли землян чему-то похожему на благожелательный остракизм. До тех пор пока мы сами или наши общественные институты не разовьемся до уровня, позволяющего стать, хотя бы членом Галактической Федерации с ограниченными правами (под поручительством и опекой в течение нескольких тысячелетий одной из наиболее древних, широко распространенных и уважаемых рас этой Федерации), до тех пор какие-либо нарушения нашего спокойствия и нашего невежества были категорически запрещены общегалактическим соглашением. Исключение было сделано только для отдельных научных экспедиций, проводимых в условиях строжайшей секретности, Несколько лиц, преступивших этот запрет и принесших серьезный ущерб психическому здоровью человечества, а его главенствующим религиям — огромные выгоды, были так быстро и сурово наказаны, что других известных нарушений не последовало. Кривая нашего развития в последнее время пошла круто вверх и пробудила надежды, что через какие-нибудь тридцать-сорок столетий возникнет возможность рассматривать нас как перспективных претендентов на вступление в Федерацию.