Сотрудник агентства «Континенталь» - Хэммет Дэшил - Страница 170

– Мы с ней хорошо посидели. Что ты знаешь об убийстве Дональда Уилсона?

– Его жена прихлопнула.

– Сам видел?

– Видел ее секунду спустя – с пугачом в руке.

– Это не пройдет, – сказал я. – Не знаю, хорошо ли состряпана у тебя версия. Может, в суде ты на ней бы и выехал, только до суда не дойдет. Если Нунан тебя и возьмет, то лишь в виде трупа. Выложи мне все подчистую. Мне это нужно, чтобы наделать шуму.

Он уронил сигарету на пол, растер ногой и спросил:

– Что, все настолько накалено?

– Расскажи мне свою версию, и я тут же зацапаю убийцу, если, конечно, выберусь отсюда.

Макс закурил новую сигарету и спросил:

– Миссис Уилсон сказала, что это я ей звонил?

– Угу… когда ей Нунан подсказал. Теперь она сама в это верит… может быть.

– Ты прихлопнул Большого Ника, – сказал Шепот. – Рискну на тебя поставить. В тот вечер мне позвонил какой-то человек. Кто такой, не знаю. Сказал, что Уилсон поехал к Дине с чеком на пять косых. Мне-то что до этого? Но, понимаешь, забавная история – вдруг какой-то чужак мне про это стучит. Я и поехал туда. Дэн меня в дом не впустил. Ладно. А меня все не отпускала мысль – зачем этот парень мне позвонил? Вот я и устроил засаду в парадном. Видел, что там стояла тачка, но тогда я не знал, чья она и кто в ней сидит. Уилсон скоро вышел из дома. Выстрелов я не видел. Правда, слышал. Тут из тачки выскакивает женщина и бежит к нему. Но это не она стреляла. Тут бы мне и смыться, однако интерес меня удерживал. А когда я увидел, что это жена Уилсона, то все-таки пошел к ней, чтобы узнать, как там и что. Дело-то пахло жареным, верно? Надо было все знать в точности, чтобы не оступиться в случае чего. Я ее припугнул. Вот и все – если по-честному.

– Спасибо, – сказал я. – За этим я и приходил. Теперь весь фокус в том, как отсюда выбраться, чтобы нас не накрыли.

– Обойдемся без фокусов, – заверил меня Талер. – Уйдем, когда захотим.

– Я хочу сейчас. И тебе советую. Ясно, что Нунан поднял ложную тревогу, но тебе-то зачем рисковать? Смывайся и сиди тихо до полудня, а к тому времени все, что он тебе подстроил, гроша ломаного не будет стоить.

Талер засунул руку в карман и извлек толстую пачку денег. Он отсчитал сотню или две, двадцатками и десятками, и протянул человеку без подбородка, сказав:

– Купи нам отход, Джерри, и не давай никому больше, чем положено.

Джерри взял деньги, забрал со стола шляпу и удалился. Через полчаса он появился и вернул Талеру несколько купюр, небрежно сообщил:

– Пошли ждать в кухню, они дадут знак.

Мы отправились в кухню. Там было темно. К нам присоединилось еще несколько человек.

Наконец в дверь стукнули.

Джерри открыл дверь, и мы спустились по трем ступенькам во двор. Уже почти совсем рассвело. Нас было десять человек.

– Это все? – спросил я Талера.

Тот кивнул.

– Ник говорил, что вас пятьдесят.

– Против этой-то вшивой команды? – ухмыльнулся он.

Блюститель в мундире придерживал открытые ворота и нервно бормотал:

– Скорее, ребята, пожалуйста.

Лично я был не прочь поторопиться, но остальные не очень-то к нему прислушивались.

Мы вышли в переулок. Высокий человек в коричневом костюме поманил нас в другие ворота, мы прошли через сквозной подъезд на соседнюю улицу и влезли в черный автомобиль, стоявший у тротуара.

Один из юных блондинов сел за руль. Он знал, что такое скорость.

Я попросил, чтобы меня высадили где-нибудь поближе к гостинице «Грейт Вестерн». Водитель взглянул на Шепота, тот кивнул. Через пять минут я вылез у своей гостиницы.

– До скорого, – прошептал игрок, и машина отчалила.

Последнее, что я увидел, был ее полицейский номер, исчезавший за углом.

7. «поэтому я вас и повязал»

Было половина шестого. Я прошел несколько кварталов, увидел погашенную электрическую надпись «Гостиница Кроуфорд», зашел внутрь, снял номер и попросил портье разбудить меня в десять. Меня провели в обшарпанную комнату.

Я переместил часть виски из фляжки себе в желудок и лег в постель вместе с револьвером и чеком старика Илайхью на десять тысяч.

В десять я оделся, отправился в Первый Национальный банк, нашел Олбури и попросил заверить мне чек Уилсона. Он заставил меня немножко подождать. Наверное, звонил старику домой, чтобы выяснить, все ли в порядке с чеком, и в конце концов принес его обратно со всеми нужными закорючками.

Я раздобыл конверт, вложил туда чек и письмо старика, написал адрес агентства в Сан-Франциско, наклеил марку, вышел на улицу и опустил конверт в ящик на углу. Потом вернулся в банк и сказал Олбури:

– Теперь расскажите, почему вы его убили.

Он улыбнулся и спросил:

– Серенького козлика или президента Линкольна?

– Не хотите сразу признаться, что убили Дональда Уилсона?

– Жаль вас огорчать, – ответил он, по-прежнему улыбаясь, – но предпочел бы не делать никаких признаний.

– Обидно, – расстроился я. – Здесь долго не постоишь, не поспоришь – помешают. Это что за толстый очкарик сюда движется?

Лицо юноши порозовело. Он сказал:

– Мистер Дриттон, кассир.

– Познакомьте нас.

Олбури неохотно окликнул кассира. Дриттон – солидный человек с гладким розовым лицом, венчиком седых волос вокруг розовой лысины и в пенсне на носу – подошел к нам.

Помощник кассира промямлил нужные слова. Я пожал Дриттону руку, не спуская с парня глаз.

– Я вот говорю, – обратился я к Дриттону, – что нам нужно укромное место для беседы. Мне, наверное, придется поработать с ним, пока не сознается, а я не хочу, чтобы весь банк слышал, как я на него ору.

– Пока не сознается? – Кассир облизал губы.

– Конечно. – Я говорил любезно и вкрадчиво, подражая Нунану. – Вы разве не знаете, что Олбури убил Дональда Уилсона?

На эту идиотскую шутку кассир ответил вежливой улыбкой. Затем взглянул на помощника, и в глазах у него забрезжило недоумение. Юноша стоял красный как рак, и ухмылка, которая свела ему рот, выглядела жутковато.

Дриттон прочистил горло и дружелюбно сказал:

– Прекрасное сегодня утро. Замечательная стоит погода.

– Так есть у вас комната, где можно поговорить? – не отставал я.

Дриттон нервно подпрыгнул и осведомился у юноши:

– Что… что это значит?

Олбури произнес нечто абсолютно неразборчивое.

Я добавил:

– Если нету, придется везти его в муниципалитет.

Дриттон поймал пенсне, слетевшее у него с носа, водрузил его на место и сказал:

– Пройдите сюда.

Мы последовали за ним через вестибюль, прошли по коридору и очутились в кабинете с табличкой «Президент» на двери – резиденции старика Илайхью. Там никого не было.

Я сел и указал Олбури на стул. Кассир переминался возле стола.

– Итак, объяснитесь, сэр, – потребовал он.

– Всему свой черед, – сказал я ему и повернулся к юноше. – Вы бывший дружок Дины, и она выставила вас за дверь. Из всех близких к ней людей только вы могли знать о заверенном чеке и успеть позвонить миссис Уилсон и Талеру. Уилсона застрелили из револьвера калибра 8, 13. В банках любят это калибр. Может быть, вы взяли револьвер не из банка, но я думаю, что отсюда. Если вы еще не положили его обратно, то одного револьвера здесь будет не хватать. В любом случае, я посажу эксперта со всеми его микроскопами и микрометрами сравнивать пули, выпущенные в Уилсона, с теми, которые он выпустит из всех банковских револьверов.

Юноша спокойно смотрел на меня и ничего не отвечал. Он опять взял себя в руки. Это не годилось. Нужно было ударить побольнее. Я сказал:

– Вы же с ума сходили по этой женщине. Вы мне признались, что если бы она захотела, вы бы…

– Не надо… пожалуйста! – вскрикнул он. Лицо у него опять залилось краской.

Я заставил себя растянуть рот в улыбке и смотрел на Олбури, пока он не опустил глаза. Тогда я сказал:

– Слишком ты много говорил, сынок. Слишком старался, черт побери, раскрыть мне всю свою жизнь. Все вы такие, преступнички-любители. Чересчур нажимаете на откровенность.