Флот вторжения - - Страница 206

— Ваш взгляд не является конструктивным, командир артиллерии, — отчеканил заведующий снабжением, сидя в глубоком тылу, где ему ничто не угрожало.

— А мне все равно, является он таковым или нет, — ответил Сваллах. — Довожу до вашего сведения, что я намерен отдать приказ об отступлении, пока меня не разнесло на куски. Раз вы не можете прислать боеприпасов, у нас только две возможности. Я…

Тосевитский снаряд разорвался в двух шагах. После взрыва и разлетевшихся осколков от Сваллаха осталось лишь кровавое месиво на снегу. Полевой телефон уцелел — такова уж прихоть войны. Он продолжал верещать:

— Командир артиллерии? Что случилось, командир артиллерии? Прошу ответить. Командир артиллерии…

***

В течение первых двух дней наступление протекало успешнее, чем Ларсен мог вообразить. Войскам генерала Паттона действительно удалось захватить ящеров врасплох и ударить по ним в тех местах, где оборона пришельцев была слабой. Как ликовали солдаты, пересекая границу Индианы и вступая в Иллинойс!

И вдруг легкость продвижения разом исчезла. На открытом пространстве, близ угрюмого городишки под названием Сиссна-Парк, стоял танк ящеров. Он вызывающе торчал посреди поля, имея обзор на мили вокруг. На подступах к нему виднелись догорающие и догоревшие остовы пяти-шести «шерманов». Некоторые из них были подбиты на расстоянии трех миль от вражеского танка. Люди и не мечтали хотя бы попасть по нему оттуда, не говоря уже о том, чтобы подбить машину ящеров.

Экипажу вражеского танка пока хватало и фугасных, и бронебойных снарядов. Йенс Ларсен распластался на снегу, когда танковое орудие заговорило вновь.

— Шлюшье отродье, один держит всю бригаду, — с нескрываемой горечью произнес кто-то.

Да, сейчас солдаты в эйфории от удачного начала, но как долго они останутся в таком состоянии, если атака захлебнется?

Какой-то офицер, на вид слишком молодой для золотых дубовых листьев на майорских погонах, выбрал нескольких человек, указав на них пальцем:

— Ты, ты, ты, ты и ты! Зайдете с правого фланга, так, чтобы этот придурок вас заметил. Я тоже пойду. Попробуем заткнуть ему пасть.

В числе выбранных Йенс оказался вторым. Он уже было раскрыл рот, чтобы запротестовать: как-никак он нужный стране физик, а не просто пехотинец. Однако у него не хватило духу сказать об этом вслух, особенно когда выбранные солдаты двинулись вперед, а все остальные смотрели на них… и на него тоже. На негнущихся от страха ногах он отправился догонять четверку.

Казалось, танк стоит один-одинешенек. Если у него и была поддержка со стороны пехоты, солдаты ящеров не открывали огня. Ларсен следил за танковой башней. С каждым шагом она становилась все ближе, а это значило — все более опасней. «Если она повернется сюда, я брошусь наутек», — думал Йенс. Но продолжал мелкими шажками продвигаться вперед.

Один из солдат залег в снег, приготовив к стрельбе автоматическую винтовку Браунинга. Шансов подбить танк у него было не больше, чем у комара — прокусить слоновью кожу.

— Давай, шагом марш вперед! — прорычал майор, едва солдат открыл огонь.

Йенс приближался к танку. Чем дальше он уходил от того храброго безумца с автоматической винтовкой, тем больше тот ему нравился.

Через две сотни ярдов другой солдат, также вооруженный автоматической винтовкой, занял позицию в зарослях сорной травы. Если бы поле не забросили с прошлого лета, сейчас ее бы здесь не было. Этот солдат тоже начал стрелять по танку короткими очередями. Теперь Ларсен находился достаточно близко, чтобы видеть, как из дула вылетают пули. И снова он не заметил какой-либо ощутимой пользы от такой стрельбы.

— Всем остальным рассредоточиться, залечь в укрытие, какое сможете обнаружить, и открыть огонь, — приказал майор. — Мы — отвлекающая группа. Нужно оттянуть внимание танкового стрелка на нас.

«Развлекающая, это больше соответствует действительности, — подумал Йенс. — Стрелок ящеров, должно быть, замечательно развлечется, превращая в куски мяса людей, которые в ответ не способны причинить ему никакого вреда».

Между тем на пути Йенса тоже оказались заснеженные стебли какой-то высокой сорной травы. Он бросился на снег, укрывшись за ними. Невзирая на количество одежды, живот обдало холодом. Ларсен навел прицел на танк и нажал курок «спрингфилда».

Выстрела не последовало. Чертыхаясь, он проверил винтовку. Оказалось, забыл снять предохранитель.

— Идиот! — обругал себя Йенс, щелкнув предохранителем.

Он снова прицелился и выстрелил. В плечо ударила отдача, оказавшаяся намного сильнее, чем в детстве, когда он баловался с охотничьим ружьем.

Физик взял в нем верх. Если ты выстреливаешь более тяжелой пулей и сообщаешь ей более высокую скорость, разумеется, отдача будет сильнее. Это же второй закон Ньютона. Помнишь, старое доброе F=ma?

Йенс настроил прицел для дальней стрельбы; первый его выстрел, рассчитанный на четыреста ярдов, был явным недолетом. Он снова нажал курок. В этот раз плечо Йенса лучше перенесло отдачу. Но он по-прежнему не знал, попал он по танку или нет.

Как и приказывали, Ларсен делал отвлекающие выстрелы. Остальные солдаты группы тоже палили вовсю. Удачный выстрел в лучшем случае повредил бы танковый прицел или перископ. В остальном отвлекающий маневр майора был ни чем иным, как выставлением мишеней на открытой местности. Не хватало только табличек с надписью: «СТРЕЛЯЙ ПО МНЕ».

Через какое-то время командир вражеского танка, видимо, устал служить мишенью для неумелых стрелков. Танковая башня повернулась в сторону одного из солдат с автоматической винтовкой. Зная, как поворачиваются башни американских танков, Ларсен поразился, насколько быстрее вращается эта.

Из башни ударил ответный залп. Но не из главного орудия (зачем бить мух кувалдой?), а из спаренных пулеметов. Вокруг солдата взметнулись фонтанчики снега и земли. Обстрел продолжался недолго — вражеский стрелок бил наудачу. После секундного затишья американский солдат передвинул треногу своей винтовки и послал в танк задиристую очередь. «Вот и я! — казалось, говорил он. — На тебе, на тебе!» Стрелок танка ответил новой очередью, на этот раз более продолжительной. Когда его пулемет смолк, вновь воцарилась тишина. Солдат с автоматической винтовкой Браунинга больше не отвечал. «Ранен или убит»,