Стерва. Подвид: Королевская - Звездная Елена - Страница 14

Ой! Мама! Точнее ой, Тигрик, спаси меня! И вообще – что значит, он едет со мной? Я…

– Барсы мстительны, Зелея, – как зачарованная слежу за дланью лигейца, которая медленно тянется ко мне и гладит мою щеку, – а у вас всего девять охранников, из которых лишь четверо в боеспособном состоянии.

И чисто теоретически – что ему от меня надо? Хотя о чем это я… тут не важно «что», тут имеет значение «надо». И важно лишь то, насколько ему это надо. Попробую прощупать почву.

– Знаете, – мило отступаю и вежливо произношу, – мне и четверых достаточно, а балласт мы оставим в ближайшей деревне, так что…

– Зелея, – лигеец делает шаг ко мне и я снова сжата в его объятиях, – я же могу и по другому… и тогда охранников у вас не останется!

Тигра, я попала! Я сильно – сильно влипла! Ох, Рыська, и как же теперь выбираться?

– Лорд-каратель, – обращаюсь к нему по должности, – соизвольте объяснить ваше поведение!

В ответ у меня насмешливо поинтересовались:

– В теории объяснить, или на практике? – и рука его медленно двинулась пониже талии… в общем он с практикой отлично справился.

Играть с ним смысла не имело! Потому что это он заигрывал со мной! Лигейцы – эти от своего никогда не отступают, вот что паршиво. Но если глупая пятнадцатилетняя рысь была наивной испуганной девочкой, то леди Зелея – это стерва прошедшая сквозь преисподнюю, а потому я вскидываю подбородок, пристально смотрю в его карие глаза и резко, не скрывая ни ярости, ни уверенности, произношу:

– Я вас убью, если вы хоть попытаетесь!

Смотрю на него, на моем лице нет и тени улыбки, а угрозы… мои угрозы это всегда обещания! И свои обещания я неизменно исполняю. Так что прозвучало весомо.

Лорд Равеяр удивленно вскинул бровь, но взгляда не отвел и наш молчаливый поединок продолжился. Да, я стерва, да у меня было любовников больше, чем я могу вспомнить, да, я не берегу свою честь и терять мне уже нечего, кроме своей свободы, но… именно за свою свободу я буду драться до конца! У меня ничего не осталось – ни имени, ни клана, ни рода, ни положения… ничего кроме моей свободы!

И лорду пришлось серьезно отнестись к сказанному. Непобедимый Равеяр отступил, но все также пристально глядя на меня. Мы молчали оба – все было сказано и все друг друга поняли… Или мне так показалось, потому что неожиданно лигеец усмехнулся и выдал:

– Что же, я всегда знал что смерть от старости мне не грозит.

Я побледнела, страх змеей проползал к сердцу, но лорд продолжил:

– И все же… вы же не девственница, Зелея, чем же вас так испугал мой… намек?

Лигейцы не отступают, да? Рыси тоже, в этом то и проблема! И я не глупая наивная девочка, чтобы вестись на ваши… намеки! Так, Рыся, бери себя в руки, выбора у тебя нет. Да, день был сложным, да тебя пытались убить, но… я слишком хороша, чтобы сейчас сдаваться, а потому:

– Лорд Равеяр, – хитрая улыбочка и спокойное, – вы же с одного раза не успокоитесь!

– Раза три – четыре… за ночь, – совершенно нагло ответил лорд-каратель.

Я подумала, что на одну ночьку в деревне задержаться смогу, но… но проблема в том, что это лигеец.

– А что потом? – все так же спокойно спрашиваю.

– И что же потом? – переспросил он.

– Именно это я и спросила! – несколько резко произнесла я.

Что не ожидал? Подавись! А у лигейца от ярости даже серьга подрагивает. Да, играть я не буду, эти игры не для меня! И отступив еще на шаг, непобедимый Лорд-каратель несколько разгневанно произнес:

– Мы проводим вас до…

– Спасибо! Не стоит беспокоиться! – ибо ну вас… всех.

Через несколько минут лигейцы покинули эту незапланированную стоянку у ручья. Лорд-каратель даже не обернулся. И лишь когда последняя из лошадей скрылась за деревьями, я медленно опустилась прямо на землю, и обняв плечи руками начала раскачиваться, пытаясь успокоиться. Мои испуганные событиями охранники завершили погребальные дела весьма поспешно и вскоре мы также мчались по направлению к королевскому дворцу Гарендара… вот только поехали по другой дороге.

Мы гнали лошадей не щадя раненных, впрочем охранники свою вину чувствовали, а потому молчали. После наступления ночи решено было остановиться в горной деревеньке Калидже.

Я спрыгнула с коня первая, помощь мне в данном деле никогда не требовалась, затем размяв затекшие в неудобном седле ноги, уверенно направилась к дому в центре, полагая, что именно это изба старосты. Деревенька порадовала чистыми дорогами, ухоженными домиками, клумбами у заборов, в общем, сразу видно, что мы в Гарендаре – чистота и благопристойность во всем.

Подойдя к дому старосты, я открыла ворота, шикнула на собаку и прошла к дому, намереваясь вежливо постучаться. Однако четвероногое сторожевое приспособление лаяло столь оглушительно, что стучать в двери мне не пришлось – староста, крепкий невысокий мужик, открыл сам.

– Леди Зелея! – как это не удивительно, но меня узнали.

И что еще более удивительно, мне радостно заулыбались, староста низко поклонился, чего я уж совсем не ожидала, и радушно произнес:

– Да вы входите, уважаемая леди. Вы с дороги, видать. Входите – входите, уж мы вам и ванну, и самую лучшую комнату!

Вконец потрясенная, я выдавила:

– Доброй ночи… эээ…

А староста, не отвечая на приветствие, повернулся к дому и как заорет:

– Марта, горные духи проявили милость к нам и привели к нашему порогу саму леди Зелею!

Вообще меня обычно не любят, в городе у подножия королевского замка вслед могут и плюнуть, а тут… в доме на мгновение стало очень тихо, а затем:

– Батюшки! Сама желтоглазая Леди! – из комнаты выпорхнуло необхватное создание, с неожиданной прытью поклонилось со слезами на глазах, причем слезы отчетливо блестели в свете единственной свечи удерживаемой старостой. – Леди Зелея, – женщина снова поклонилась, – уж сами боги привели вас, леди! Уж так мечтала отблагодарить, да не знала как, а вы на наш порог сами…

Так, а вот это уже интересно. Добрые дела я иной раз совершала… ну ладно, я делала это часто, но… но так, чтобы не узнал никто. Все же я страшная и ужасная Зелея, меня должны бояться и тому подобное…

– Да мы никому не скажем, – словно прочитав мои мысли, радостно сообщил староста.

– Но мы за вас каждый день молимся! – не менее радостно возвестила его супруга.

И пока я все пыталась понять, чего я вообще им сделала, из комнаты выбежал вихрастый паренек, сходу налетел на меня, и, подскочив, обнял руками и ногами…

– Ранко, – и слезы потекли как-то сами, а руки сжали мальчишку, – эх ты, Ранко, а обещал, что сохранишь в тайне.

– Леди Зелея, – мальчик лучезарно мне улыбнулся, – простите…

Он поправился, теперь весь румяный, а тогда… Перед глазами промелькнул заснеженный склон, пропасть, разбившаяся повозка внизу. И торговцы, безразлично проезжающие мимо и не желающие слышать прорывающиеся сквозь завывания метели крики ребенка. А я, злая и жестокая, я не смогла. Мы спустились в овраг, и ко мне бросился бледный замерзший ребенок лет пяти. Мальчик постоянно плакал. В разбитой повозке обнаружилась его семья – мама, папа и маленькая сестричка. Все без сознания, все с переломами и судя по температуре тел, упали они давно, и мороз уже был готов снять смертельный урожай. Мы вытащили всех. Стражники, давно привыкшие к нелогичному поведению своей госпожи, безропотно помогли, торговец с теплой кибиткой, после того как лишился парочки зубов, согласился их довезти. Но я путешествовала инкогнито, и получив плату жулик решил избавиться от навязанных бессознательных пассажиров, о чем и поведал помощнику. Он не учел, что мальчик все услышал, не мог он и подумать что пятилетний ребенок выскочит из повозки на полном ходу и, не смотря на сломанную руку, будет бежать по дороге с криками «Желтоглазая леди, помогите!». Только горные духи знают, каким чудом я услышала его крик, потому что мы ехали совсем в другую сторону. И когда я вернулась, торговец лишился остальных зубов. Дальше хуже – у девочки, еще совсем маленького грудничка, начался жар. Когда мы доехали до ближайшей деревни, местный лекарь сказал, что малышке не выжить. Родители все еще были без сознания, но их жизнь мне гарантировали, а девочка… И схватив закутанного в два одеяла ребенка, я мчалась всю ночь до Шлевха, там был человек, который лечил практически все, когда-то он вылечил и меня. Девочка выжила. Чужую дочь я спасла, а вот свою… лучше не вспоминать. Я покинула доктора Арауса спустя сутки, когда точно выяснилось, что малышка будет жить. Деньги за ее лечение и записку для родителей я оставила. Вернувшись в деревеньку у дороги, выяснила, что семья уже пришла в себя, мама очень беспокоится о дочери. Я оставила деньги лекарю за лечение, попросила передать родителям записку с указанием местоположения их девочки, там же приписала и то, что малышка жива. Я не хотела, чтобы они знали мое имя, но мальчик пробрался на конюшню и услышал, как один из стражников назвал меня. И вот тогда вихрастое чудо подбежало, обняло и заверило, что всегда будет молиться за меня… я была растрогана, а еще простужена и из-за всего этого не спала больше суток, а потому очень строго потребовала, чтобы Ранко сохранил мое имя в тайне. Пообещал… нет, такого в разведку брать нельзя.