Тьма сгущается - Тертлдав Гарри Норман - Страница 201

Несколько летчиков отбомбились по бегемотам разрывными ядрами. Здесь, на южном континенте, каждый дракон вынужден был служить одновременно бомбардировочным, истребительным и штурмовым. Пострадали ли от этого лагоанские звери — Сабрино не заметил. Он был занят тем, что пытался высмотреть вдали основную массу вражеских войск.

И тем, что деятельно волновался. Ему уже приходилось сражаться против лагоанских драколетчиков над Валмиерским проливом — островитяне свое дело знали. И, в отличие от ункерлантцев, пользовались хрусталиками столь же широко, как альгарвейцы. Экипажи бегемотов уже сообщили наступающим лагоанским частям о воздушной атаке.

Так и вышло. Драконов в составе экспедиционного корпуса почитай что не было, зато бегемотов оказалось в избытке. Некоторые чудовища несли на спинах бесполезные при атаке сверху ядрометы, но те, что вооружены были тяжелыми жезлами, разом открыли огонь по альгарвейскому крылу.

В хрустальном шарике Сабрино проявилась физиономия капитана Домициано.

— Сударь, пикируем? — спросил звеньевой; судя по всему, только об этом он и мечтал.

Но полковник покачал головой.

— Нет. Слишком велики будут потери. Мы не можем позволить себе терять людей — неизвестно, смогут ли прибыть к нам подкрепления, и, в любом случае, воздушная атака не сможет остановить целую армию.

— Янинская пехота их тоже не остановит, — предрек Домициано. — Или нам сюда и солдат придется посылать?

— Не знаю. Я что, похож на короля Мезенцио? И, силы горние, только не вздумай сказать «да»! — предупредил Сабрино, прежде чем звеньевой успел открыть рот. — Одно я знаю точно: лагоанцы у нас легко не отделаются.

С высоты, на которой лучи тяжелых жезлов не могли повредить крылатым ящерам, на солдат короля Витора посыпались разрывные ядра. К несчастью, прицельно метать снаряды с такой высоты летчики тоже не могли. Тут и там вражеские пехотинцы разлетались, будто куклы, но по большей части снаряды лишь рыли землю.

Вскоре запас ядер истощился.

— Возвращаемся на дракошню, ребята, — скомандовал Сабрино. — Загрузимся снова и еще раз врежем сукиным детям.

Крыло послушно выполнило приказ. Снижаясь по широкой спирали к взлетному полю на окраине Хешбона, полковник снова влетел в тучи гнуса и мошки. Как ни ругался он, как ни отмахивался, проку не было.

Немногочисленные драконы полковника Брумидиса садились рядом со своими альгарвейскими соратниками. Они неплохо показали себя, как мог заметить Сабрино. И все равно альгарвеец про себя поносил их последними словами — за то, что не остановили лагоанцев без помощи старшего брата. Тогда ему не пришлось бы на берегах полярного континента рисковать жизнью в сражениях с комарами.

Теперь, когда Земля обитателей льдов оттаяла немного, Фернао мог хотя бы отрыть себе окоп, когда с небес начинали сыпаться ядра. Конечно, когда лезешь в грязную яму, не замараться невозможно, но лучше замараться, чем погибнуть.

Над головой кружили альгарвейские драконы — кружили высоко, не осмеливаясь спикировать на лагоанские части и облить солдат и зверей жидким огнем. На взгляд Фернао, это была своего рода духовная победа, но по сравнению с практическими победы духовные значили немного. Альгарвейцы могли нанести вред его товарищам — и самому чародею, хотя об этом он предпочитал не вспоминать — в то время как экспедиционный корпус ничего не мог поделать с вражескими ящерами, когда те держались на большой высоте.

И словно в подтверждение этих мыслей, поблизости заорал от боли лагоанский пехотинец. Выругавшись про себя — вылезать из спасительного окопа ему было не по душе, — Фернао выкарабкался из своего укрытия и, пригибаясь, побежал к раненому. Солдат бился в муках, зажимая руками разорванный живот. Из-под пальцев струилась кровь. То ли осколок снаряда, то ли подхваченный взрывом обломок камня распорол солдата ловко, как мясницкий тесак.

Фернао не успел даже подготовить заклятие, тормозящее жизненные процессы, чтобы раненый дотянул до операционного стола, как тот, простонав в последний раз, содрогнулся и обмяк. Глаза его закатились. Чародей пощупал пульс — ничего. Что ж, возможно, оно и к лучшему: когда заклятие спадает, боль снова возвращается, а лихорадка, которой даже чародеи ничего не могли противопоставить, опасна для жизни не менее, чем рана. Фернао вновь нырнул в окоп.

Казалось, что альгарвейские драконы кружат над армией целую вечность. Отчасти время казалось бесконечным от страха — с этим Фернао уже доводилось сталкиваться. Отчасти же виновато было холодное южное солнце. Когда экспедиционный корпус высадился на полярных берегах, дневное светило лишь изредка проглядывало над горизонтом — еще немного южнее, и оно не взошло бы совсем. Теперь же, с приходом весны, дни с поразительной скоростью становились длинней. Очень скоро солнце будет садиться лишь ненадолго — а по другую сторону Барьерных гор воцарится нескончаемый день.

Наконец вражеские ящеры улетели в сторону Хешбона — должно быть, снаряды кончились. Фернао помотал головой — от грохота разрывов он совсем оглох. Злобно зудели комары — даже звон в ушах не мог заглушить их нытья. Стоило чародею вздохнуть, и в нос тотчас набились мошки. Фернао поспешно фыркнул: не хватало еще раскашляться и наглотаться гнуса.

Кто-то помахал ему рукой. Афонсо.

— Ты еще живой? — поинтересовался младший чародей.

— Ага, похоже, — ответил Фернао. — Как и ты. Поздравляю.

Афонсо отвесил ему поклон.

— Премного благодарен! Хотел бы я приписать себе эту заслугу, но тут виною удача или воля сил горних — на твой вкус, — а не моя. — Он звонко шлепнул себя по ноге над коленом, где кончались толстые шерстяные гетры. — Клятый гнус!

— Когда я был в здешних местах в прошлый раз, комариное время уже прошло, — отозвался Фернао. — А сейчас просто чудо, что они никого еще до смерти не заели.

— Не они, так альгарвейцы, — уныло пробормотал Афонсо.

На это Фернао только кивнул. Альгарве куда проще было перебрасывать солдат и боеприпасы через Узкое море на полярный континент, чем Лагоашу. К Янине это относилось в равной мере, но подданные короля Цавелласа воевали без того энтузиазма, что был присущ солдатам Мезенцио.