Тьма сгущается - Тертлдав Гарри Норман - Страница 203

В тот день альгарвейцы возвращались еще дважды. Продвинуться к Хешбону лагоанцам не удалось ни на шаг. Высланные Жункейро разведчики доложили, что янинцы, хотя и не желали атаковать, укрепляли подходы к городу и порту. Командующий осыпал противников проклятиями, хотя вряд ли мог всерьез ожидать иного.

Ближе к вечеру к замершему в недобром ожидании лагерю приблизились лагоанские драконы: одиннадцать зверей, все на последнем издыхании, и пилоты их едва держались в седлах.

— Левиафан, — прохрипел один из них, прикладываясь к подсунутой каким-то солдатом фляге. — Клятый левиафан, а то и целая стая. Мы и не заподозрили неладного — ни мы, ни парни со второго драконосца, — пока не начали рваться мины на бортах. К тому времени подводники уже давно ушли. А потом и нам пришлось играть в подводников. Большинство зверей, большинство летчиков так и остались там. — Он запрокинул голову и осушил флягу одним глотком.

— И что же нам делать, если драконов не хватит, чтобы задержать альгарвейцев? — спросил кто-то.

Вопрос был предназначен не Фернао, но чародей мог дать только один ответ: отступать.

— Мы, — властно промолвил конунг Свеммель, — недовольны! Силы горние, как можем мы быть довольны, когда проклятые альгарвейцы до сих пор попирают ногами богатейшие земли нашей державы?!

Ратарь склонил голову. Если бы аудиенция проходила в тронном зале конунга, маршалу пришлось бы падать ниц, но на сей раз владыка предпочел явиться в кабинет к своему главнокомандующему, так что хотя бы от этого унижения тот был избавлен.

— Ваше величество, — промолвил он, — возможно, мы сделали меньше, чем можно было надеяться, но все же мы добились многого. Даже когда распутица отступит, альгарвейцам нелегко будет вновь угрожать Котбусу. Предыдущий штурм обошелся им дорого, а ныне путь на запад, к столице преграждают новые укрепления.

Он надеялся, что слова эти успокоят конунга, но глаза Свеммеля сверкнули злобой.

— Нам нет дела до того, что станут творить альгарвейцы, — прорычал он. — Нас интересует, что можем мы сделать с ними!

Ограниченное рамками здравого смысла, такое отношение к жизни вполне подходило солдату. Но конунг Свеммель не признавал никаких пределов — ни для себя, ни для своих подданных.

— Мы нанесем удар по войскам Мезенцио на юге, — промолвил Ратарь. — Но мы должны быть уверены, что столица в безопасности. Когда земля подсохнет, рыжики не станут покорно ждать нашего наступления.

Про себя маршал Ункерланта попытался оценить, насколько серьезно преуменьшил опасность. Кампании прошлого лета и осени показали, что альгарвейцы откусили слишком большой кусок и подавились. Это не доказывало, что они не справятся в несколько заходов. Кроме того, маршал был мрачно уверен, что один на один солдаты Мезенцио лучше солдат конунга. И слава силам горним, что Ункерлант мог выставить в поле больше солдат!

— И нам не годится сидеть сложа руки, — отозвался Свеммель. — Как только просохнет земля, мы желаем двинуться вперед первыми, раньше, чем зашевелятся альгарвейцы. — Он шагнул к настенной карте за столом Ратаря. — Ты всегда твердил о фланговых атаках. Если мы ударом с фланга сумеем вышибить их из Аспанга, вражеские позиции в Грельце рассыплются.

Ратарь кивнул. Конунг уже не первую неделю пребывал в бешенстве: ункерлантская армия не успела выбить противника из Аспанга. Маршал тоже был не в восторге оттого, что город оставался во вражеских руках. От лобового штурма укреплений он, как мог, отговорил конунга: его армия уже провела такой штурм, провела — и потерпела позорное поражение. Маршал без колебаний готов был жертвовать солдатскими жизнями, но только ради того, чтобы достичь результата.

И если он сумел заставить своего конунга мыслить в терминах фланговых атак, то добился едва ли не большего, чем победой в самом важном из сражений.

— Ваше величество, без сомнения, правы. Я бы просил разрешения отправиться на юг, чтобы лично проследить за подготовкой к наступлению…

Конунг Свеммель резко мотнул головой.

— Из твоих же уст я слышал: когда земля подсохнет, альгарвейцы не станут покорно ждать нас. Как поступят они, скажи нам, маршал! Что бы ты сделал, свались на тебя корона Мезенцио?

У Свеммеля определенно был удачный день: более важного вопроса он не мог бы задать. Ратарь постарался поставить себя на место альгарвейского монарха. Один ответ пришел ему в голову тут же:

— Я бы вновь нанес удар по Котбусу — на центральном фронте. Он остается главным. Как бы мы ни укрепляли подступы к столице, она остается главной их целью.

— Мы согласны, — промолвил Свеммель. — И поскольку мы согласны, мы намерены держать тебя здесь, в стольном граде, дабы защитить его от злокозненных рыжиков.

— Повинуюсь, ваше величество, — уныло отозвался маршал.

Ему очень хотелось найти ошибку в рассуждениях конунга, но если Ратарь — лучший военачальник Ункерланта, а Котбус — город, который наиболее нуждается в защите, то как не удержать первого во втором?

— Само собой, повинуешься, — промолвил Свеммель. — Иначе мы уже давным-давно назначили бы нового маршала. Итак, подготовь план наступления на Аспанг, подбери толкового генерала, чтобы исполнить план, и приведи его в действие, как только будет возможно.

Конунг вылетел из кабинета.

В комнату заглянул майор Меровек и, дождавшись маршальского кивка, вошел, притворив за собой дверь.

— Что дальше? — осторожно поинтересовался адъютант.

Ратарь объяснил — что. Раздражения маршал при этом не скрывал: даже если Меровек и доносит на него конунгу, тому нелегко будет обвинить своего главнокомандующего в желании отправиться на фронт. Не то чтобы для Свеммеля это было совсем невозможно, но даже подозрительному конунгу придется потрудиться.

— И кого вы назначите командующим южным фронтом, — поинтересовался Меровек, — раз уж не можете сами занять этот пост?

— Генерал Ватран показал себя не хуже, чем можно было ожидать от любого другого, — ответил Ратарь, и это была правда: на Ватрана не мог пожаловаться даже конунг Свеммель. — Его и оставлю до тех пор, пока он не провалит боевую задачу — или не появится более важное дело, и тогда он пойдет на повышение.