Тьма сгущается - Тертлдав Гарри Норман - Страница 212

— Молодец! — гаркнул Орасте, хлопнув напарника по плечу. — Видал? Хоть на что-то ты годишься.

— Да пошел ты! — огрызнулся Бембо. — Думаешь, мне охота на себе испытать последнее проклятие чародея? Совсем рехнулся? Вот если бы ты на него плюнул с самого начала, то и палить бы не пришлось.

— Он свое заслужил, — ответил Орасте. — Силы горние, да он еще легко у нас отделался!

— Когда в казарму вернемся, придется доложить Пезаро, — напомнил Бембо.

Под ложечкой у него засосало. До сих пор ему не доводилось кого-то убивать.

Орасте хрюкнул пару раз — верно, пытался рассмеяться.

— Пезаро нальет нам по стопочке, похвалит и уложит в постельку. И ты это не хуже меня знаешь.

Скорей всего, он был прав, но сердце у Бембо все равно екнуло. Если вдуматься — чего жандарм делать очень не любил, — он отправил на верную гибель немало кауниан. И все же убийство пьяного чародея поразило его сильней. Сейчас он не мог привычно притворяться, что вовсе не причастен был к чужой смерти. Когда стреляешь человеку в лицо, очень трудно сделать вид, что не виноват.

С другой стороны, чародей-каунианин мог сотворить — и непременно сотворил бы — что-нибудь скверное с обоими жандармами, если бы Бембо его не пристрелил. А те кауниане, кого толстяк под конвоем вел из окрестных деревень на становой вокзал, ничего дурного никому не сделали.

Бембо тряхнул головой. Размышлять об этом было слишком утомительно и не слишком приятно.

— Пошли, — сказал он. — Выберемся из парка, закончим обход — и в казармы. А эта падаль до утра никуда не денется. Доложимся, тогда за ней труповозку пришлют.

— Дело говоришь, — одобрил Орасте. — Пошли. Не отставай.

Больше в парке они никого не встретили. И все равно Бембо с радостью вышел на улицу. Сам он вовсе не был уверен, что предложение его было дельным. Как любой жандарм, наделенный хоть граном мозгов и прослуживший больше двух недель, он предпочитал обходиться без эксцессов. Он надеялся, что и эта смена пройдет без эксцессов. Надеялся — и был страшно разочарован.

Границы каунианского квартала в Громхеорте патрулировала другая пара жандармов, но маршрут Бембо и Орасте проходил неподалеку от стены и поворачивал к казармам.

— Уже недолго, — проворчал Орасте. — Вот вернемся, тут я и отосплюсь про запас.

Бембо, зевнув, кивнул. Утренняя заря уже красила небо на востоке серым и розовым. Толстяк зевнул снова — как же он ненавидел ночные смены! — и вдруг напрягся.

— Силы горние, — пробормотал он вполголоса. — Еще один каунианин… то есть каунианка.

Даже в мутном утреннем свете бледное золото волос сияло ярко.

— Ага, — проворчал Орасте и повысил голос: — Эй, сестренка! Ты что делаешь в этом квартале, а?

Когда женщина подошла поближе, Бембо заметил, что блузка ее сшита из прозрачного шелка, а штанишки сидят на редкость туго.

— Я возвращаюсь домой, — ответила она по-альгарвейски, медленно и внятно. — Меня зовут Долдасаи. У меня есть разрешение: меня послали развлекать одного из ваших офицеров. Можете проверить.

Жандармы переглянулись. Офицерская шлюха могла, как никто другой из кауниан, отыграться на патрульных, если те к ней прицепятся попусту.

— Ну так иди, — со вздохом отозвался Бембо.

Долдасаи прошла мимо, будто не замечая жандармов. Бембо обернулся, чтобы полюбоваться ее задницей, но шлюха была не на работе и бедрами вилять не пыталась. Толстяк вздохнул и пожал плечами: не все сразу…

Сержант Леудаст вскочил с соломенной подстилки, как только вагон, в котором ехала его рота, остановился. Теплушка больше годилась для скотины, чем для людей: судя по застоявшемуся запаху навоза, скотину в ней прежде и возили. Но в последние месяцы Ункерлант пользовался тем, что попадалось под руку.

Подняв засов, Леудаст отодвинул створку двери. В вагон хлынул свежий воздух, отчего тяжелая вонь ударила в ноздри с новой силой: за время долгого пути к границам герцогства Грельц сержант успел к ней притерпеться.

— Ребята, на выход! — крикнул он. — Приехали, за работу пора!

Подчиненные его упорно скрывали всяческий энтузиазм, даже если испытывали его когда-либо. После неудачной атаки на Лаутерталь естественно было с подозрением относиться к любым приказам командования. Но как ни относись, а выполнять их придется — и солдатам, и Леудасту.

Выпрыгнув из вагона, сержант махнул рукой капитану Хаварту. Тот помахал в ответ и зашагал к Леудасту.

— Ну, как тебе понравился Котбус, когда мы через него проезжали? — с ухмылкой осведомился капитан.

— Если бы вы мне не сказали, что мы в столице, сударь, я бы и не заметил, — признался Леудаст. — Из закрытого вагона не больно-то полюбуешься. По мне, так Котбус навозом провонял.

— Тебе сейчас всюду навоз мерещиться будет, — заметил Хаварт, на что сержанту оставалось только кивнуть. — Но ты мог бы догадаться, что поедем через Котбус, даже если бы я не предупредил, — продолжал капитан. — Это средоточие становых жил державы. Оттого-то мы обязаны удержать столицу, что бы ни случилось.

Хаварт был человеком не только умным, но и просвещенным. Предполагая, что сержант не уступает ему в образовании, он делал Леудасту большой и незаслуженный комплимент.

— Вы хотите сказать, что падение Котбуса резко снизит нашу эффективность, — промолвил он, пытаясь не осрамиться.

Конунг Свеммель обожал все эффективное; подданным его приходилось тешить эту слабость своего владыки.

К облегчению и большой гордости сержанта, Хаварт кивнул:

— Верно. С потерей Котбуса нам пришлось бы перебрасывать войска с севера в Грельц по трем сторонам прямоугольника вместо одной.

С потерей Котбуса война была бы считай что проиграна, но об этом вслух не упомянули ни Хаварт, ни Леудаст.

— Что ж, мы на месте и добрались сюда короткой дорогой, — заключил сержант. — А раз уж мы здесь, пускай рыжики об этом пожалеют!

— Да, это будет эффективно, — согласился Хаварт.

Любимое слово конунга Свеммеля он не осмеливался произнести иначе, как с большой серьезностью. Капитан хлопнул сержанта по плечу:

— Собирай людей и гони на восток. — Тем же тоном он мог бы говорить о скотине. — Как только вся армия выйдет на позиции, мы покажем альгарвейцам, на что способны.