Зеленый огонь - Тичнер Луиза - Страница 51

Арант слегка наклонил голову:

— Прости меня, отец. Твой неблагодарный сын был сварлив и глуп. Теперь, когда он лучше понимает тебя, он изменит свое поведение, — с этими словами принц вышел в кабинет и вернулся с двумя бокалами, которые он наполнил вином из глиняного кувшина. — За светлое будущее! — улыбнулся он, вручая отцу один из бокалов, полный до краев. — Ты не услышишь от меня ни слова возражения. Давай выпьем за это.

Йербо сначала удивился, но потом лицо его просияло.

— Никогда не думал, что мне доведется услышать из твоих уст столь сладостные речи, сынок.

— Ты немного недооценивал меня. Я так тебя люблю и уважаю твое мнение, что не считаю возможным продолжать спорить с тобой. — Арант поднес свой бокал к губам: — За Фидасию, за мир и процветание, которые она принесет нам!

— За твою сестру! — с жаром подхватил старый король. И он до дна осушил чашу, которую протянул ему сын.

Ривен ничком лежала на кровати в своей комнате, свесив тонкую руку. Рядом на полу валялась опустевшая корзинка из-под эмбери. В голове ее сгустилась темнота еще более непрозрачная и страшная, чем та, которая наступила за окном. Плотный туман клубился и свертывался кольцами. Наконец из этого тумана донесся голос, от которого кровь стыла в жилах.

Голос прошептал несколько слов, и Ривен, повинуясь его приказу, встала с постели и сжала в ладони свой острый нож.

— Как только он обнимет тебя — убей его! — прошипел голос.

— Убей… убью, — повторила Ривен непослушными губами и вышла в сад.

Движения ее казались ей самой медленными и плавными, словно она не шла, а плыла над дорожками сада. Некоторое время она неподвижно стояла на перекрестке, словно застывшая ледяная статуя, холодная и безучастная. Затем в лунном сиянии показалась фигура Броуна. Ривен видела, как в бледном свете чуть мерцали его плечи и светлые волосы. Взглянув в его лицо, она почувствовала во рту непривычную сухость. Тени легли на лицо короля, почти до неузнаваемости исказив хорошо знакомые черты. И все же сквозь маску незнакомца проглядывал Броун, король Полуострова и любовник Ниомы.

Он ничего не говорил. В тишине его руки обвились вокруг Ривен и прижали ее к широкой груди Броуна. Два сердца застучали в унисон, кровь Ривен быстрее заструилась по застывшим членам, и она ощутила зажатое в ладони острое лезвие ножа.

Незнакомец-любовник легко поднял ее на руки и отнес на берег реки, поросший мхами и мягкой шелковистой травой. Его руки начали поглаживать и ласкать ее неподвижное тело. Ласково и быстро он освободил ее от одежды, пока ее обнаженное тело не начало вздрагивать на траве от наслаждения и предчувствия.

Глаза Ривен были закрыты. Она боялась посмотреть в лицо своему любовнику, но это казалось ей не важным. Она полностью отдалась сладостным ощущениям и не хотела ничего ни видеть, ни знать.

Горячие губы Броуна прижались к ее губам, пока пальцы ласкали и гладили ее слегка отросшие, вьющиеся волосы, путаясь в их шелковистых силках. Потом Ривен почувствовала приятную тяжесть всего тела Броуна, которое придавило ее к траве. Губы короля коснулись шеи и опустились к груди. Одной рукой он бережно расправил ее судорожно сжатые пальцы и с тихим смехом отбросил в траву ее нож, так что теперь она вряд ли сумела бы его найти.

Затем тело ее пронзила такая сильная боль, что Ривен задохнулась, и туман в голове на мгновение исчез, но потом его плотная завеса стала еще гуще. Король нежно обнимал ее тело и шептал на ухо какие-то сладкие слова и обещания, которые она не в силах была ни расслышать, ни понять. Их смысл, так же как и все то, что ее окружало, кануло в плотную пелену тумана и пропало навсегда. Ривен погрузилась в бархатную тьму и перестала вообще что-либо чувствовать. Она не очнулась даже тогда, когда Броун отнес ее обратно в ее комнату и бережно уложил на кровать.

Ближе к утру прохладный ветерок по дувший с севера, унес из города и его окрестностей остатки дневного зноя и принес с собой приятную прохладу, однако когда Ривен пришла в себя, ее лоб был покрыт испариной, а распухший язык словно покрылся плесенью. На полу лежали бледные пятна света, но под потолком комнаты все еще клубился странный черный туман. Сквозь него проступали неясные образы и картины ее странного сна, и Ривен снова бросило в пот.

С трудом повернув голову, девушка заметила на полу пустую корзинку из-под ягод. Страшное подозрение шевельнулось внутри нее, и вместе с ним к горлу подступила тошнота. Ривен резко села и застонала от острой боли, вонзившейся ей в мозг.

Затем она растерянно заморгала. Стебли травы прилипли к ее рукам и к рубашке. Небольшой листок зацепился за подол. Ривен смотрела на него и чувствовала, как горло ее перехватывают болезненные спазмы.

— Сэл? — хрипло позвала Ривен и огляделась.

Ее пиллаун по-прежнему отсутствовала.

Увидев это, Ривен проворно соскочила с кровати, на время позабыв обо всех неприятностях. Впервые с того дня, как Ривен приехала в Джедестром, ее любимица не возвратилась в ее комнату на ночь. «Могла ли она бросить меня и улететь, ничего мне не сказав?» — спросила себя Ривен и покачала головой. Это казалось невероятным. Может быть, с ней что-то случилось? Ривен почувствовала в груди неприятный холодок. Мог ли кто-нибудь причинить вред ее пиллаун?

Оглядываясь по сторонам, Ривен не видела никаких следов, которые могли бы подсказать ей, вторгался ли кто-нибудь в ее комнату. Масляная лампа потухла сама, когда в ней кончилось масло, а ее одежда лежала на стуле точно в таком же виде, в каком она ее оставила. И все же странный сон и стебли травы не давали ей покоя. Шатаясь, Ривен сделала несколько шагов по комнате, переводя взгляд с корзинки на кровать и на пустую полку пиллаун. Наконец она стащила с себя рубашку и закуталась в чистое платье.

Было еще очень рано, и большинство обитателей замка еще сладко спали, поэтому сад выглядел пустынным и покинутым.

Ривен быстро вышла из комнаты и через черный ход выскользнула из замка к реке.

— Сэл? — прошептала она. — Сэл!! !

Но Сэл не отзывалась.

Ривен совсем не обращала внимания на то, куда она идет, и ноги сами вывели ее на берег реки, который показался ей смутно знакомым. Она помнила его по обрывкам своего сна. Оглядевшись, Ривен вскрикнула от ужаса. В траве валялся ее нож, а сама трава все еще была примята тяжестью двух тел — ее и Броуна! Значит, это был вовсе не сон. Это все было на самом деле!